Когда Степан открыл дверь, то удивление на его лице быстро сменилось недовольством.
— Чего припёрлась? — спросил он, его голос был резким и неприятным. — Чего надо?
В душе у Фаины забилась тревога. Она ожидала чего угодно, но не такого холодного приёма.
— Может, пройти дашь? — попросила она, и вымученно улыбнулась. — А то на пороге неудобно разговаривать.
Степан даже не шелохнулся. Его взгляд был жестким, без намёка хоть на какую-то теплоту.
— Нечего там тебе делать, — отрезал он. — Говори, зачем пришла, или проваливай.
Фаина стояла на пороге, чувствуя, как краска заливает лицо. Перед ней был человек, который когда-то клялся ей в любви, а теперь смотрел как на пустое место. Но отступать было некуда. В её глазах блеснула решимость, смешанная с отчаянием.
— Стёпа, я сына родила, ему уже пятый месяц.
— Поздравляю, — Степан ухмыльнулся. — Только я тут причём?
— Это твой сын Стёп.
— Что? — глаза у Ерёмина полезли на лоб.
— Сына я от тебя родила, Степан, — повторила Фаина.
— Слышь, подруга, — Ерёмин окинул Фаину презрительным взглядом. — Ты часом не охамела? Что, инжинеришка твой выставил тебя из дома с приплодом, и ты решила его спиногрыза на меня повесить? Не на того напала, тут у тебя ничего не проканает.
Фаина побледнела, но постаралась взять себя в руки.
— Ты можешь не верить, — тихо, но твёрдо произнесла она, — но это правда. Я не стала бы приходить к тебе просто так, ты это знаешь.
Степан скрестил руки на груди и прислонился к дверному косяку.
— О, я много чего знаю, — язвительно отозвался он. — Знаю, например, что ты всегда умела искусно врать. Что, не вышло красивой жизни? Про меня сразу вспомнила? Алименты решила стрясти?
— Да как ты можешь так говорить?! — голос Фаины дрогнул, но она не дала себе расплакаться. — Я не за деньгами пришла. Мне ничего от тебя не нужно. Просто… просто сын должен знать своего отца.
Степан громко рассмеялся — резко, почти истерично.
— О, вот оно что! Теперь я понял. Не за деньгами, нет. А за «семейными ценностями», да? Чтобы мой наследник потом мог гордо всем рассказывать, что его папа — не какой‑то там инженер с завода, а сам Степан Ерёмин, простой работяга со стройки.
Фаина покачала головой. В её глазах стояли слёзы, но она упорно их сдерживала.
— Нет, просто я думала ты должен знать, что у тебя есть ребёнок. А Игоря больше нет, он погиб в аварии.
— Теперь вообще всё понятно, — хохотнул Степан. — Что, родня несостоявшуюся невестку на улицу выставила? И ты решила, что сможешь ко мне прилепиться. Ошибаешься, я не такой простачок, как тебе кажется. И враньё от правды отличить в состоянии.
— Стёпа, ну зачем ты так? — Фаина дотронулась до его руки. — Игорёк — твой сын, можешь в этом не сомневаться. Он похож на тебя. Вспомни, как когда-то клялся, что любишь меня.
— А я это и не забывал. Только ты мою любовь не оценила. Всё поудачнее пристроиться в жизни хотела. Как только познакомилась с этим инжинеришкой, сразу к нему переметнулась. Не забыла, как ты мне ответила, когда я тебя замуж позвал: «За простого работягу, как ты, я всегда выйти успею. Торопиться мне некуда, я свою удачу ещё подожду». Ну как, дождалась?
Фаина отдёрнула руку, словно обожглась.
— Я не хотела тебя обидеть тогда, — прошептала она. — Просто… просто думала, что выходить замуж ещё слишком рано.
Степан фыркнул и отвернулся.
— А теперь слишком поздно. У меня своя жизнь, свои планы. И чужих детей в них нет. Так что возвращайся туда, откуда пришла.
— Стёп, ну ты куда пропал, — раздался из глубины квартиры женский голос. — Пошёл дверь открывать, и точно с квасом его съели.
В коридоре послышались шаги, и на пороге появилась молодая женщина — невысокая, с аккуратно уложенными волосами и миловидным лицом. Она окинула взглядом Фаину и спросила:
— Стёпа, что происходит? Это кто?
Степан нервно провёл рукой по лицу.
— Это… это просто знакомая, — пробормотал он. — Пришла узнать, не соглашусь ли я сделать у неё в квартире ремонт.
— Ну, ты согласился?
— Нет, у меня и так уже две шабашки, ты же знаешь. Так что Фаина уже уходит.
Фаина почувствовала, как внутри всё похолодело. Она молча посмотрела на женщину, потом — на Степана. В его глазах читалось явное желание поскорее закончить этот разговор.
— Да, я уже ухожу, — тихо сказала Фаина, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Извини, что побеспокоила.
Всю дорогу до дома в троллейбусе она проплакала, отвернувшись к окну.
— Ну что, как съездила? — спросила Лена, которая оставалась с Игорьком, пока Фаина была у Ерёмина.
— Никак, — разрыдалась та. — Он меня на порог даже не пустил. Высмеял и сказал, что ребёнка не признает. И вообще, у него оказывается уже баба есть. Похоже, что живут вместе.
— Ну что ты хотела, — вздохнула Лена. — Ты ведь его сама отшила, когда за Игорем стала ухлёстывать. А Степан мужик видный, бабы на него сами виснут, естественно, он один не останется.
— И что мне теперь делать? — всхлипнула Фаина. — Денег почти нет, жить не на что.
— Может, в ясли нянечкой устроишься, и Игорёк при тебе будет, — посоветовала Лена.
— Придётся, деваться то не куда, — нервно вздохнула Фаина.
При помощи Светланы, их общей с Ленкой знакомой, ей удалось пристроится в ясли недалеко от дома, где жила. Однажды в обеденный перерыв она подслушала разговор двух воспитательниц.
— Ну что, твёрдо решила в Москву ехать? — спрашивала одна.
— Да, хватит тут сидеть, всё равно ничего не высижу. А там можно неплохо пристроиться, и заработки неплохие.
— А дочка, как же Юлька твоя? Её куда денешь, или с собой заберёшь?
— Ещё чего? Куда я с ней попрусь? Я ведь туда не только работать еду, но и личную жизнь устроить. А если с ребёнком приеду, кто на меня посмотрит?
— И куда ты её?
— С бабкой оставлю, деньги каждый месяц высылать буду. А как всё образуется, тогда заберу.
Фаина несколько дней думала над услышанным разговором, а потом, когда Ленка приехала её проведать, затеяла с подругой разговор:
— Знаешь, Лен, я тут подумала… Может, мне попробовать в Москву перебраться? Я слышала, что там можно комнату недорого снять и работу найти — хоть уборщицей, хоть на фабрику. Платят там больше, чем здесь.
Лена посмотрела на неё как на умалишённую:
— Ты что, совсем головой тронулась? Куда тебя понесёт с ребёнком на руках? Фай, какая Москва? Опомнись.
— А что мне остаётся? — голос Фаины дрогнул. — Здесь я нянечкой за копейки горбачусь, да в долг у тебя живу. А там… хоть какой‑то шанс.
— Ну кто там тебя с ребёнком ждёт? — настаивала на своём Лена. — Или ты его в деревню, к родным отправить решила?
— В какую деревню, Лен, ты что? — Фаина махнула рукой. — Там он не нужен. Отец нас не примет. Я же тебе говорила, что он у меня крутого нрава. А мачеха тем более Игорька не оставит. Послушай, может, он у тебя на время побудет? Ну, на пару месяцев, не больше. Пока я там устроюсь.
Лена покрутила пальцем у виска.
— Точно, ненормальная. И как ты это себе представляешь? Да Николай от меня тут же уйдёт, ему чужой ребёнок в доме не нужен. А мы заявление на регистрацию подали. Так что на меня не рассчитывай.
Фаина опустила голову, чувствуя, как к горлу подступает комок. Она и сама понимала, что её просьба звучит безумно, но надежда как говорится, умирает последней. Несколько дней она обдумывала, что ей делать, как поступить с ребёнком? Потому что идея уехать в Москву и начать жизнь с чистого листа не давала покоя. И однажды вечером в голове появилась совсем безумная мысль: «А что, вдруг получится, попытка не пытка», — решила она.