Я медленно спускалась по лестнице, залитой лунным светом. Тело двигалось, словно на автомате, а внутри меня билась тревога, как птица в клетке. В тот же миг, когда я открыла глаза и услышала звон медного колокола, всё стало ясно: на меня наложили чары.
Ментальные чары! Такие сильные, что я не могла пошевелиться. Моё тело не слушалось меня, я не знала, что оно сделает в следующий миг. Оно продолжало спускаться по лестнице, не реагируя на мои попытки сопротивляться.
Я понимала, что взять меня под контроль сложнее, чем обычного студента или даже Санена. Но убийца знал об этом и подготовился.
В одной ночной рубашке я вышла на улицу и почувствовала, как босые ноги обжигает холодная трава и камни. Но тело не останавливалось — оно двигалось к своей цели. На мгновение я подумала, что сверну в подвалы, чтобы повторить судьбу Артея и завершить то, что он начал.
Но у убийцы были другие планы. Я продолжала идти, удаляясь от факультета, и направлялась... в преподавательские дома?
В темноте ночи они выглядели совершенно одинаковыми, но какое-то чутье подсказывало мне, что я уже знаю, куда иду. Конечно же, к Ярошу. Магия хотела вывести меня к ректору – и убить его моими руками.
Ярош этого не будет ожидать, не от меня, не сейчас.
Как только это понимание опустилось не меня, как мешок с камнями, я возобновила борьбу внутри тела с удвоенной силой. Но кто бы ни сидел в моем мозгу, он крепко ухватился за вожжи. Голову обдало страшной болью, и я не могла издать ни звука. Если бы я только закричала!
Судорога прокатилась по моим пальцам и рукам, вены вздулись, но я не смогла вернуть контроль. Никогда прежде я не испытывала такого ужаса — чувствовать боль и не иметь возможности ни ответить на нее, ни просто отреагировать.
Дом Яроша был уже близко, и я знала, что остальных преподавателей не разбудить — их домики стояли слишком далеко друг от друга, а ночь была тихой и спокойной. Ни в одном окне городка не горел свет — даже общежития, едва различимые вдали, выглядели темными и заброшенными. Только я была здесь — я и Ярош, которого неведомая сила пыталась заставить убить.
Но этого я не допущу.
Мысль мелькнула на краю сознания, и пальцы свело судорогой. Внутри я закричала, но снаружи все выглядело спокойно: я продолжала медленно идти по траве, приближаясь к дому ректора.
Каждый шаг давался с трудом, и не только из-за магии. Я знала, что сделаю, когда Менталист вручит мне оружие или когда я войду в дом Яроша.
Учитель научил меня этому приему, когда я впервые отправилась на задание. Он сам применил его год назад, и тогда я поняла: так продолжаться не может. И начала собирать доказательства.
Менталистика помогала контролировать не только чужой мозг, но и свой собственный. Вот только прибегать к этому без надобности было бы просто глупо: к сожалению, большинство менталистов специализировались именно на том, чтобы вредить, а не помогать, а делать это со своим разумом хотели немногие. И когда появится конечная потребность…
Я не буду сомневаться, а просто в один момент забуду, как дышать. Или же мое сердце прекратит биться.
Во рту ужасно пересохло, и все тело словно онемело, когда взглядом я наконец уловила дом Яроша.
Домик был совсем небольшим для ректора. Он был окружен розовыми кустами, о которых я мечтала во время побега. Никогда не думала, что такое красивое место станет моей могилой.
Я вышла из травы на каменную кладку, и мои шаги ускорились – убийца терял терпение. От розового аромата у меня закружилась голова, и я направилась прямо в кусты, ломая ветки и соцветия. Шипы больно кололи ноги и руки, но я не могла остановиться, хотя и не понимала, что делаю. Единственное, что радовало – я создавала шум, возможно, Ярош плохо спит.
Я молилась Кассандре и Морене, как никогда в жизни, но краем глаза заметила отблеск металла под ногами. Все мысли вылетели из головы. В розовых кустах убийца спрятал кинжал, и мои пальцы ухватились за гладкую холодную рукоятку. Я вывалилась обратно на тропинку, споткнулась и создала еще больше шума, готовясь умереть.
Я не пойду к Ярошу и не причиню ему боли. Пусть убийца подавится своими планами.
В голове раздался чужой смех. Он звучал искаженно, но я узнала его. Этот голос был мне знаком, хотя я никогда не слышала, чтобы он смеялся. В тот же миг я поняла, что мне нужно делать.
Убийца не собирался вредить Ярошу. Его целью был я.
Кинжал в моей руке начал дрожать от усилия разжать пальцы, но это ничего не дало. Я все еще была куклой на веревочках, и эти веревочки были слишком прочны.
Медленно я начала опускаться на тропинку. Сперва я села на холодные камни, а потом и вообще легла на спину. Так я идеально видела окно дома и небольшую люстру под потолком. Это было окно в комнату, в которой я еще не была – вероятно, в спальню.
Внезапно небо расколола молния, а через несколько секунд послышался гром. Скоро пойдет дождь, и мое тело, вероятно, остынет еще до утра. Я начала поднимать кинжал. Оторвать взгляд от остро заточенного лезвия было невозможно – да я и не собиралась этого делать. Бороться дальше тоже не получалось – как бы я ни пыталась вытеснить чужую сущность из головы, ошейник забирал львиную долю силы и поглощал ее, оставляя мне только крохи.
С ними я не имела ни единого шанса – не против того могучего артефакта, о котором мне рассказал дух.
Я сжала рукоятку оружия обеими руками и нацелила лезвие прямо в грудь. В лунном сиянии сталь отблескивала, как зеркало, и один быстрый лунный зайчик попал на стекло окна.
Мне показалось, что краем глаза я увидела в нем какое-то движение, но это уже не имело никакого значения. Мои руки напряглись сильнее, и кинжал впился мне в плоть.
Он зашел в тело по самую рукоятку, а я все еще не могла закричать от боли. В последний миг я сумела даже не перехватить контроль, а только совсем чуть-чуть сдвинуть руки, и поразила не сердце, а тело рядом.
Впрочем, вряд ли это меня спасет.
Ничто из того, что я чувствовала раньше, не могло сравниться с этой болью. Она пульсировала от груди до самых кончиков волос, до ногтей на руках, выкручивая органы и кожу наизнанку.
Я чувствовала, как жизнь медленной струйкой вытекает из моего тела, а потом…
В одно мгновение мое тело снова стало принадлежать мне одной. Кто бы ни был там внутри, он исчез, не оставив и следа, и я наконец судорожно вдохнула по собственной воле.
Но сил не осталось даже на крик. И тогда небо зарычало вместо меня - оно снова раскололось молнией и громом, а еще через мгновение после этого звук дополнился хлопком двери.
Я не видела ничего, кроме неба над собой. Уже не было даже луны – за какие-то считанные минуты она скрылась за низкими облаками, набежавшими ниоткуда.
- Тава? - сонный голос Яроша звучал близко, но я слышала его словно сквозь толстый слой воды. - Тава!
Мои глаза начали понемногу закрываться. Боль почти исчезла; тело онемело настолько, что я уже ничего не чувствовала – кроме горячих крепких ладоней, подхвативших меня и начавших трясти, словно ожидая, что я сейчас проснусь. Я не хотела этого делать.
Потом Ярош, вероятно, заметил кинжал в моей груди, потому что с его губ сорвалось проклятие. Он начал колдовать - искры магии, как надоедливые мошки, начали кружиться над моим лицом, и я прикрыла глаза, чтобы их не видеть.
— Нет, нет, Тава, дорогая, не спи. — Ярош схватил меня за руку, сжал ладонь, передавая мне силу. Я лишь слабо покачала головой. — Не спи!
— Оставь, — прохрипела я, чувствуя во рту что-то чужеродное. — Уже всё.
Сквозь прикрытые веки я видела, как Ярош качает головой, и поток магии в моё тело усилился. Он был слишком упрям.
Поднять руку к его бледному испуганному лицу было трудно, но я всё же сделала это. Боль пронзила мышцы, и я провела пальцами по его щеке.
— Не грусти, — выдавила я.
В руке не осталось сил, держать глаза открытыми было невозможно.
Ярош схватил меня за обе руки, шептал что-то, колдовал, вливая магию, но я уже не понимала его слов. Земля показалась мягче перины, и я уснула.
Не зная, проснусь ли вообще.