Наступила среда — день, которого Марк ждал с нетерпением. Казалось, что последние двое суток время как нарочно тянулось медленно. Это был день встречи, которая должна была расставить все точки над «и» и поставить Давида на место.
С утра Марк не выпускал телефон из рук. Он постоянно обновлял мессенджеры, проверял экран и смотрел на часы. Хотя они с Андреем договорились встретиться только вечером, нервное ожидание не давало сосредоточиться.
Ко всему этому эмоциональному коктейлю добавились и домашние хлопоты. Леонид с самого утра капризничал сильнее, чем обычно. Малыш отказывался от завтрака, хныкал без причины, требовал, чтобы его постоянно носили на руках, и даже любимые мультики стали ему неинтересны. Марк сначала думал, что это просто очередной детский каприз, но когда Эмма приложила ладонь к лобику мальчика, ее лицо мгновенно побледнело.
- Ой, только не это!
Она быстро достала термометр и хитростями уговорила мальчика подержать его под мышкой. Результат оказался неутешительным — у Леонида поднялась температура. Началась настоящая ожесточенная битва за то, чтобы заставить его выпить сироп. Марк с уговорами, песнями, танцами и мольбами влил в пацана ложечку жаропонижающего.
- Бее... — Леонид высунул язык, готовясь выплюнуть лекарство. И Эмме пришлось отвлекать его танцем с двумя игрушечными тракторами, чтобы он этого не сделал.
- Лучше, чтобы он уснул... — проговорила она, беря ребенка на руки. — Тогда жар спадет быстрее.
- Ложись рядом с ним у меня, — посоветовал Марк. — Иначе его не убаюкать.
Эмма кивнула и понесла Лёню в спальню Марка. Она прилегла вместе с ним, ласково поглаживая мальчика по спине и тихо напевая какую-то песенку, надеясь, что лекарство подействует и не придется вызывать педиатра. Вызов врача мог дойти до социальной службы, и это могло стать минусом на суде.
Марк стоял в дверях спальни, наблюдая за этой картиной, и чувствовал, как его сердце сжимается от волнения. Теперь он был готов позволить Леониду раскрасить лицо, испортить обои маркерами и даже съесть землю из цветочных горшков, только чтобы вернуть его обычное поведение.
- Слушай, Эмма... — тихо позвал он, подойдя ближе к кровати. — Я, пожалуй, пропущу сегодня тренировку. Останусь с вами.
Эмма посмотрела на него с усталостью, но на губах мелькнула легкая улыбка. Она продолжала нежно гладить засыпающего Леонида.
— Не стоит, Марк, иди спокойно на тренировку, — шепотом заверила она. — Это просто обычная простуда. У детей такое случается часто. Лекарство мы выпили, сейчас он уснет, температура спадет, и все будет хорошо.
- Уверена?
- Нет, - призналась Эмма. - Мне и самой страшно до чёртиков. Но если ты вдруг мне понадобишься, я позвоню.
- Договорились.
Марк с тяжелой душой все-таки пошел собираться. Уже перед самым выходом, когда он стоял в коридоре обутый и с курткой в руках, Эмма тихо вышла из спальни, прикрыв за собой дверь — Леонид наконец уснул.
Марк заколебался. Он переступил с ноги на ногу, поправил лямку сумки и посмотрел на нее с редкой для него неловкостью.
- Эмма... - глухо начал он, заглядывая ей в глаза. - Я хотел спросить, между нами же все нормально? Ну, после того случая? Ты не держишь на меня зла?
Эмма шагнула навстречу, сокращая расстояние. Она встала на цыпочки, мягко положила ладони ему на плечи и нежно поцеловала в губы. Поцелуй оказался коротким, но удивительно трогательным и успокаивающим.
- Всё отлично, - тихо сказала она, отстраняясь и одаривая его самой теплой улыбкой. - Не переживай. Я рада, что мы всё обсудили.
Марк кивнул, но облегчения почему-то не почувствовал.
Тренировка удалась на славу, если, конечно, можно назвать “славой” то, что Марк едва не разнес тренировочный зал вдребезги. Свое волнение из-за предстоящей встречи с Давидом и тревогу за малыша он выплескивал на ринге с такой неистовой силой, что даже опытные спарринг-партнеры под конец раундов смотрели на него со страхом, умоляя о пощаде. Тяжелая груша после его серий ударов взлетала под самый потолок. Это был его собственный, проверенный вид терапии — выбить из головы лишние мысли.
Когда Марк отошел попить воды, он заметил, что его телефон вибрирует. На экране высветилось имя: “Андрей”. Он мгновенно подскочил, принял вызов и коротко бросил в трубку: “Понял, скоро выйду”. Выйдя из тренировочного зала, Марк направился прямо в душевую. Времени оставалось мало.
Однако спокойно смыть с себя пот ему не дали. Не успел он зайти в кабинку и включить горячую воду, как в душевую залетел Виктор. Менеджер выглядел крайне возмущенно. Он подошел вплотную к пластиковой шторке и раздраженно закричал, пытаясь перекричать шум воды:
- Марк! Ты издеваешься надо мной?! Куда ты собрался? У нас график расписан до минуты!
- У меня дела, - Марк закрыл глаза под струями воды.
- Важнее тех, что я запланировал? Не верю.
- Отстань, - крикнул он в ответ. - Я могу помыться без тебя?
- Нет! - не унимался Виктор, активно жестикулируя за полупрозрачной перегородкой. - Потому что я тебя никуда не отпущу! Во-первых, надо подписать сотню открыток для детской спортивной школы, они ждут их еще с прошлой недели. Во-вторых, надо наконец согласовать тезисы для пятничного интервью на телевидении. И в-третьих, дизайнер привез костюм для твоего выхода на ринг, надо срочно примерить, чтобы подогнать по фигуре!
- Позже.
- Я тебя не узнаю! Раньше ты никогда не жертвовал работой из-за личных дел.
- Я вырос.
- Прошлый Марк Рогов нравился мне больше…
- Прошлый Марк облил бы тебя водой из душа, чтобы ты немного остыл. Хочешь?
Виктор на всякий случай отошел на несколько шагов. Марк выключил воду. Шум затих, и в душевой повисла напряженная тишина. Он резко дернул шторку в сторону, вытирая лицо полотенцем, и посмотрел на менеджера своим фирменным тяжелым взглядом, от которого у менеджера обычно исчезало любое желание спорить.
- Открытки подпишу завтра. Интервью перенеси. Костюм подождет, - отчеканил Марк, завязывая полотенце на поясе.
- Да что такого могло случиться, что ты плюешь на прессу и свои обязанности?! - крикнул вдогонку Виктор, все еще пытаясь спасти остатки делового тона.
Марк на секунду задержался в дверях раздевалки, перекинул спортивную сумку через плечо и тихо, но совершенно серьезно ответил:
- Семейные обстоятельства.
Марк толкнул тяжелую стеклянную дверь спорткомплекса, вышел на парковку. Вечерний ветер приятно освежал разгоряченное лицо, но тревога не отпускала. Он оглядел парковку, выискивая машину соседа. Тот коротко просигналил, подавая знак о себе.
Марк подошел, дернул дверь. Закинув свою сумку на заднее сиденье, сам сел впереди.
- Привет, - проговорил, откидываясь на подголовник.
Андрей выглядел мрачным и заметно нервничал. Вместо того, чтобы сразу завести двигатель и тронуться с места, он просто сидел, уставившись в пространство перед собой, и барабанил пальцами по коже руля. В салоне царила тревожная тишина, которую нарушало лишь тихое тиканье приборной панели.
- Ну чего стоим? Кого ждем? - спросил Марк, не сводя с него глаз. - У меня ребенок заболел, не хочу терять время.
Андрей тяжело вздохнул, наконец повернул голову к Марку. Заколебавшись на мгновение, он признался:
- Знаете, Марк, у меня какое-то очень плохое предчувствие насчет этой встречи. Прямо живот крутит. Может, ну его? Не нравится мне все это. Лучше я дам вам номер Давида, и вы лично договоритесь…
- Эта гнида не приедет, если я его позову. Да поехали уже, не будь таким трусом.
- Легко так говорить, когда ты чемпион мира по боксу... - прошептал сосед, но все-таки повернул ключ в замке зажигания. Двигатель тихо зарычал, машина плавно тронулась с места и, блеснув фарами, выехала с парковки. Назад дороги не было.