От автора: Если вы впервые читаете этот рассказ, лучше начать с самого начала истории. Многие события, персонажи и детали берут своё начало в первой части, и без неё некоторые моменты могут быть непонятны. Это вторая серия цикла о странствиях священника Иоанна. Начать читать цикл можно здесь: https://dzen.ru/a/aXmTynCX6wY2ud4b
Глава 20.
Первое, что почувствовал Иоанн, был запах пепла. Не дыма от обычного костра, не сырого дерева после дождя, а тяжелый, мертвый запах того, что уже невозможно вернуть. Он открыл глаза и несколько мгновений просто смотрел вверх. Небо над Боровицком было черным, усыпанным холодными звездами. Он не сразу понял, где находится. Тело было тяжелым, словно после долгой болезни, а внутри была странная пустота.
А потом память вернулась.... Девочка. Костер. Крик матери. Собственный гнев. И смерть.
Иоанн медленно сел и посмотрел вокруг. Площадь была пустой. Ни одного человека. Ни одного голоса за закрытыми ставнями домов. Боровицк словно вымер, боясь даже дышать рядом с тем местом, где несколько часов назад произошло то, что потом еще долго будут пересказывать шепотом. Вокруг Иоанна было огромное количество пепла. Иоанн смотрел на него и не мог поверить в то, что он сделал. Не чужой грех. Не чужая жестокость. ЕГО.
— Ну что?
Голос Акакия раздался совсем рядом. Иоанн медленно повернул голову. Бес сидел на ступенях чужого дома. Маленький, грязный, в уже выцветшей шапке, под которой прятались его обломанные рога. Он был зол. По-настоящему зол.
— Нравится тебе то, что ты видишь? — тихо спросил Акакий.
Иоанн ничего не ответил.
— Посмотри хорошенько, — продолжил бес, поднимаясь. — Не отворачивайся. А то у тебя, Святоша, есть одна мерзкая привычка. Чужую боль ты готов на себе тащить до конца времен, а как только сам что-то натворишь, сразу решаешь исчезнуть, пострадать и красиво себя возненавидеть.
— Акакий...
— Молчи.
Иоанн замолчал. За все время, что они знали друг друга, бес много раз ворчал, ругался и угрожал кому-нибудь, ему в том числе, страшными мучениями. Обычно теми, которые придумывал на ходу. Но так он еще никогда не говорил.
— Я был бесом всю свою жизнь, — сказал Акакий, подходя ближе. — Я родился в аду, Святоша. Я жил там. Я видел такие вещи, от которых твои монахи месяцами бы святой водой умывались. Я служил Сатане. Я был на его месте. Я, чтоб тебя, был частью всего этого дерьма. Всегда.
Он ткнул когтем в сторону площади.
— И даже в самые темные свои времена, я не позволял себе подобного...
Иоанн опустил глаза.
— Я не смог остановиться, — тихо сказал Иоанн.
— Да, — резко ответил Акакий. — Не смог.
Он подошел почти вплотную.
— Потому что сдался.
Иоанн посмотрел на него.
— Что?
— Сдался, — повторил бес. — Ты поддался. Перестал бороться. Это не твой отец вылез из тебя. Не какая-то великая тьма проснулась. Хотя, было бы удобно, правда? Сказать: «Я сын Сатаны, я не виноват, я таким создан». Нет.
Глаза Акакия блеснули желтым.
— Это сделал ты.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
— Я понимаю, ты разозлился, — продолжил бес уже тише. — Ты устал. Тебе стало больно. И на один миг ты решил, что имеешь право судить. Вот и всё.
Иоанн молчал. Потому что возразить было нечего. Из темноты послышался сухой смешок.
— Какая трогательная беседа. Бес объясняет сыну Сатаны, как не быть чудовищем.
На краю разбитой телеги сидел Колобок. Он смотрел холодно. Насколько вообще мог смотреть кусок ожившего теста с зубами.
— Колобок, — сказал Акакий.
— Не лезь, бесятина. Ты свое слово сказал, теперь я скажу. Я тоже видел, что сделал этот... отпрыск.
Иоанн едва заметно вздрогнул. Акакий сразу повернулся.
— Что ты сказал?
— То, что сказал. Для тебя он все еще Святоша. Для Яги он хороший человек и священник. А я сегодня увидел кое-что другое. Не Сына Сатаны даже. Монстра.
Бес застыл. Потому что это была правда. Иоанн поднялся на ноги. Медленно. Устало.
— Он прав.
— Нет, хватит, — сразу сказал Акакий. — Нам всем нужно остыть.
— А что дальше? Забудем все что было, — продолжал Колобок, даже не пытаясь скрыть свое презрение. — И опять пойдем вместе по лесу, попутно шутя про то, какой ты бесполезный бес?!
— Эй, — автоматически возмутился Акакий.
— Он прав, бес, — тихо сказал Иоанн, все еще не в силах посмотреть своим друзьям в глаза.
Акакий смотрел на него всё еще зло. Но уже иначе.
— Я зол на тебя, Святоша. Очень зол. Настолько зол, что если бы ты не был высоким, страшным и способным случайно сжечь меня вместе с ближайшим лесом, я бы тебе врезал. Но я тебя не брошу.
Иоанн, наконец, поднял свой взгляд.
— Почему?
Акакий нахмурился.
— Потому что однажды один ненормальный священник посмотрел на беса и решил, что в нем осталось что-то хорошее.
Колобок демонстративно фыркнул.
— Цыц, тесто, — шикнул бес. — Сейчас есть дело куда важнее выяснения отношений. Мы идем за Ягой.
Акакий посмотрел куда-то в темный лес за Боровицком.
— Потому что пока мы тут разбираемся, кто из нас больше чудовище, она где-то там. Одна. И если Вий отправил нас сюда вместо того, чтобы помочь ей...
Он не договорил. Но все трое поняли. Что-то было не так. Очень не так.
***
Замок Светозара не спал даже ночью. Митя уже понял это.
Здесь всегда что-то звучало. Где-то далеко скрипели тяжелые двери, по коридорам проходили шаги существ, которые не были людьми. За стенами иногда раздавались такие страшные голоса, что мальчик невольно накрывался одеялом, и заставлял себя думать о доме. О маме. О маленькой избе. О тех днях, когда самым страшным в мире был черт в окне или ожившая кукла соседки. Теперь он знал, что бывают вещи намного страшнее. И некоторые из них выглядели совсем как люди.
— Ты опять не слушаешь.
Митя поднял глаза. Князь Светозар сидел напротив него за большим деревянным столом. В замке было много странного, но больше всего мальчику не нравилось именно это место. Огромный каменный зал, высокий потолок, холодные стены и факелы, которые горели каким-то неправильным огнем. Казалось, здесь всё было сделано для того, чтобы любой человек чувствовал себя маленьким. Наверное, поэтому князю здесь нравилось.
— Я слушаю, — тихо ответил Митя.
Светозар усмехнулся.
— Нет. Ты слышишь, но не слушаешь.
Мальчик промолчал. Князь заметил это и улыбнулся шире. Он хорошо понимал людей. Даже маленьких. Особенно маленьких. Взрослый человек уже обрастает упрямством, гордостью, верой в собственную правоту. Ребенок же похож на мягкую глину. Главное, давить осторожно. Слишком сильно нажмешь, можно сломать. Слишком слабо, и не изменишь ничего. А Сатане нужен был не сломанный мальчик. Ему нужен был наследник.
— Ты всё еще думаешь о нем, — сказал Светозар.
Митя нахмурился.
— О ком?
— Ты знаешь. Об Иоанне.
Мальчик отвел взгляд.
— Он хотел мне помочь.
Светозар рассмеялся. Не громко. Даже почти тепло. И от этого почему-то стало неприятнее.
— Конечно хотел. Только себе.
— Он хороший.
— Правда?
Князь наклонил голову.
— Ты так хорошо его знаешь?
Митя молчал. Светозар поднялся и медленно прошел вдоль стены.
— Сколько ты провел с ним? День? Меньше? Он сказал тебе, что он сын Сатаны?
— Он не такой.
— А какой?
Митя открыл рот. И тут же закрыл. Светозар заметил это. Конечно заметил.
— Добрый? Заботливый? Говорил правильные слова? Обещал защитить?
Он остановился рядом с мальчиком.
— Как думаешь, сколько людей поверили Сатане, когда он говорил им то же самое?
Митя сжал кулаки.
— Ты все врешь!
— Возможно.
Ответ удивил мальчика. Светозар улыбнулся.
— А возможно нет. Вот в этом и проблема, Митя. Ты не знаешь.
Он специально сказал его имя мягче. Почти по-дружески.
— Он сказал тебе, что он хороший. И ты поверил. А если я скажу тебе, что он хочет занять место своего отца?
— Нет.
— Нет?
— Он не хочет.
— Откуда ты знаешь?
Митя снова не ответил. Светозар усмехнулся.
— Он сильнее обычных людей. Сильнее демонов. Он несет в себе кровь Сатаны и силу, которую даже сам до конца не понимает. Думаешь, такие как он просто ходят по деревням и помогают людям?
— Да.
— Ты еще ребенок.
— А ты злой.
— Да, — спокойно сказал князь. — Злой.
Он подошел к окну, за которым бушевало черное море.
— Зато честный.
Митя смотрел на него.
— Зачем я вам?
Светозар не повернулся.
— Ты правда не понимаешь?
— Нет.
— Потому что ты особенный.
Митя вздрогнул. Он уже слышал это. От другого.
— Не надо.
— Почему?
— Он тоже так говорил.
Светозар понял сразу. Сатана. Конечно говорил. Старый змей всегда знал, куда ударить.
— Потому что это правда, — продолжил князь. — Ты можешь делать то, что другим даже не снилось. Ты можешь менять этот мир, Митя.
— Я делал людям больно.
— Потому что не умел пользоваться своей силой.
— Я чудовище.
Светозар тихо рассмеялся. И на этот раз в смехе было что-то настоящее.
— Чудовище? Мальчик, я видел чудовищ. Чудовища не плачут из-за того, что кому-то сделали больно.
Эти слова были правильными. И именно поэтому опасными. Потому что впервые за долгое время Митя захотел ему поверить. А Светозар ненавидел себя за то, что у него получается. Он ненавидел этот разговор. Ненавидел мальчишку. Ненавидел, что стоит здесь и воспитывает для Сатаны нового любимца, новую игрушку, нового наследника.
Но еще больше он ненавидел воспоминание о холодной воде. О гнилом теле. О пустой голове. О том, как сидел у какого-то старого колодца и даже собственного имени вспомнить не мог. Нет. Лучше служить дьяволу. Лучше быть цепным псом, чем снова стать никем.
В этот момент весь замок вздрогнул. Где-то внизу раздался грохот, будто огромная каменная стена дала трещину. Митя вскочил.
— Что это?
Светозар застыл. Лицо князя изменилось. И мальчик увидел там не злость, а раздражение. И немного тревоги.
— Ничего.
Очередной удар сотряс стены. С потолка посыпалась каменная пыль. Светозар резко повернулся к дверям.
— Эй, вы!
Два демона у входа тут же выпрямились.
— Спуститесь вниз и угомоните ведьму, пока она не обрушила нам всем замок на головы!
Демоны исчезли за дверью.
— Ведьму? — тихо переспросил мальчик.
— Забудь.
Но было поздно. Митя опустил взгляд, делая вид, что испугался. А сам думал о том, что в замке был кто-то еще. Кто-то настолько сильный, что даже демоны не могли с ним справиться. Кто-то, кого держали здесь против воли. И впервые с того дня, как Сатана привел его сюда, у Мити появилась мысль. Может быть, он не один.
Внезапно князь Светозар вышел из комнаты, но почти сразу вернулся с небольшой железной клеткой в руке. Внутри сидела маленькая птица, испуганно забившаяся в самый дальний угол. Он поставил ее перед Митей с таким видом, словно принес не живое существо, а обычную вещь. Очередной предмет для урока. Птица вздрагивала от каждого звука, от каждого движения, и Мите хватило одного взгляда, чтобы понять, чего от него хотят.
— Нет, — сразу сказал он.
Светозар усмехнулся.
— Ты должен научиться принимать свою силу. Ты особенный. Ты можешь стать тем, кем другим никогда не стать. Но пока ты цепляешься за жалость, ты останешься слабым.
Митя посмотрел на маленькую птицу в клетке, так похожую на него самого.
— Она боится.
— Конечно. Потому что ты сильнее.
— Нет.
Князь поднял глаза.
— Нет?
Митя покачал головой.
— Она боится, потому что ты сделал ей страшно.
Несколько секунд Светозар молчал, а потом тихо рассмеялся.
— Ты всё еще не понимаешь. Страх — это естественно. Все кого-то боятся. Слабые боятся сильных. Так устроен мир.
— А сильные? Сильные кого боятся?
Улыбка князя стала чуть холоднее.
— Никого.
И вот тогда Митя понял, что это неправда. Раньше он бы не заметил. Раньше он видел перед собой только страшного человека из огромного замка. Но теперь начал замечать другое. Как Светозар менялся, когда говорил об Иоанне. Как злился, когда вспоминали Сатану. Как выходил из комнаты каждый раз, когда ярость становилась слишком сильной. Он боялся. Очень. Просто совсем другого.
— Ты тоже боишься, — тихо сказал Митя.
Лицо князя изменилось.
— Повтори.
Мальчику стало страшно. Настолько страшно, что хотелось замолчать, попросить прощения и больше никогда не злить его. Но тогда Светозар останется. А ему нужно было другое. Нужно, чтобы князь ушел. Как делает всегда, когда начинает сильно злиться. Потому что где-то внизу была ведьма.
— Ты говоришь, что сильные делают всё, что хотят, — продолжил Митя. — Но ты не делаешь.
— Осторожнее, мальчик.
— Ты слушаешь его, хотя и не хочешь.
Князь молчал.
— Ты говоришь, что Иоанн плохой, потому что он сын Сатаны. Пусть так. Но Иоанн ему не служит. А ты служишь.
Рука Светозара легла на край стола, и старое дерево жалобно хрустнуло под его пальцами. Теперь Мите действительно хотелось убежать. Он вдруг очень ясно вспомнил, что перед ним не обычный человек. Не злой сосед из деревни. Не строгий взрослый. Перед ним был тот, кто мог одним движением убить его. Но не убьет. Не посмеет.
Мальчик посмотрел на птицу, которая всё еще сидела в клетке.
— Мне тебя жалко, — а потом он повернул голову к Князю, и сказал глядя прямо в его голубые глаза, — и тебя тоже...
Это оказалось хуже любого оскорбления. Светозар мог выдержать ненависть. Злость. Страх. Он привык к этому. Он хотел этого. Но не жалость. Особенно от ребенка.
— Жалко? — переспросил он.
Митя кивнул.
— Ты всё время говоришь про власть. Про силу. Про то, что надо заставить всех бояться. Но ты один.
— Замолчи.
В следующий миг стол раскололся от удара. Птица испуганно заметалась в клетке. Митя отступил. Светозар стоял неподвижно, тяжело дыша, глядя на собственную руку, словно сам не был уверен, что смог остановиться. А потом он развернулся к двери.
— Оставайся здесь.
И ушел. Митя дождался, пока его шаги исчезнут в коридоре. Потом подождал еще немного. Он уже понимал, нельзя торопиться. Только когда вокруг стало совсем тихо, мальчик открыл клетку и выпустил бедную птицу в открытое окно. Все получилось. Князь был страшным. Сильным. Злым. Но Митя оказался прав. Он был очень несчастным. А несчастных людей легче всего ранить. Мальчик посмотрел на тяжелую дверь, потом на каменный пол под ногами.
Где-то там была ведьма. И теперь он должен был ее найти.
***
Где-то глубоко под замком Светозара, там, куда почти не доходил шум моря и где даже каменные стены казались пропитанными холодом, Яга сидела в своей клетке и пыталась решить, кого именно превратит во что-нибудь мерзкое первым, когда наконец выберется. Сама клетка выглядела почти смешно: старое железо, грубые прутья, тяжелый замок. Вот только внутри каждого прута чувствовалась чужая магия, холодная и вязкая, которая гасила любое колдовство раньше, чем оно успевало набрать силу.
Это раздражало Ягу больше всего. Не сама темница. Не раны. Не даже то, что ее заперли, словно обычную деревенскую ведьму, пугающую детей у болота. А то, что пока у них получалось удержать ее. Она провела рукой по рыжим волосам, собрала остатки сил и снова коснулась ладонями каменного пола. После того боя в деревне она до сих пор не восстановилась. Слишком много отдала. Слишком много сгорело внутри. Но даже того, что осталось, хватало, чтобы этот старый замок понимал, кого именно сюда посадили.
Стены начали дрожать. Где-то наверху послышался грохот, по потолку побежали мелкие трещины, и Яга довольно улыбнулась, хотя от напряжения уже темнело в глазах. Сила ударила в прутья, клетка попыталась поглотить ее, разорвать, вернуть обратно болью, но Яга только сильнее стиснула зубы. Хорошо. Если не получится выйти через дверь, значит, она выйдет вместе со всей стеной. А если и это не получится, она просто сложит этот проклятый замок в груду камней. Пусть потом Светозар сидит на развалинах и рассказывает, какой он великий князь.
— Посмотрим еще, кто кого пересидит, — прошипела она.
Шаги за дверью появились быстро. Яга даже не удивилась. После каждой попытки было одно и то же. Они прибегали проверять, не слишком ли близко она подобралась к свободе. Только вот возле клетки уже давно никто не стоял. Демоны боялись ее, и это было единственное приятное событие за последнее время. Первый, который решил, что обессиленная ведьма не опасна, потом долго пытался понять, почему его собственный хвост начал душить его во время очередного обхода. После этого желающих охранять ее вблизи резко стало меньше.
Дверь открылась, и внутрь вошли двое. Один, как обычно, держал перед собой амулет в огромной лапище, причем так далеко, будто боялся, что Яга успеет откусить ему руку вместе с этой безделушкой. Второй нес хлыст. На этот раз она даже не удержалась и устало закатила глаза.
— Опять вы? У вас там других нет? Или это наказание такое, на выбор: котлы чистить, навоз у адских тварей выгребать… или ведьму злить? И вы, смотрю, выбрали худшее.
Демон с хлыстом ничего не ответил. Просто ударил. Боль прошла по спине огнем, заставила пальцы вцепиться в камень, но Яга только зло усмехнулась. Кричать она не собиралась. Много чести.
— Слабовато. Я думала, меня пытать пришли, а не пыль с платья выбивать.
Второй удар сбил дыхание. Потом третий. Потом она уже перестала считать. Перед глазами всё плыло, тело переставало слушаться, но внутри всё равно горела злость. Она думала только о том, как выберется. Как найдет этих двоих. Как возьмет этот хлыст. И как очень подробно, долго и с большим удовольствием объяснит, почему нельзя бить ведьму, которая всего лишь временно не может ответить.
Когда демоны наконец ушли, Яга осталась лежать на холодном полу клетки, пытаясь снова нормально дышать. Где-то вдалеке капала вода, камень приятно холодил кожу, но мысли путались от боли и усталости. Она уже почти решила, что пора немного прийти в себя перед новой попыткой разрушить замок, когда заметила движение у входа.
Сначала она подумала, что ей показалось. Это было бы даже логично. После всего случившегося увидеть что-нибудь странное было не самым удивительным. Она несколько раз моргнула, ожидая, что маленькая фигура исчезнет, но та продолжала стоять на месте.
— Замечательно, — хрипло пробормотала Яга. — Уже дети мерещатся.
— Я вас помню. Вы были с Иоанном.
Яга замерла. Потому что видение обычно не говорит так четко. Особенно таким испуганным голосом. Она приподнялась насколько смогла и внимательно посмотрела на ребенка в темноте. И узнала его. Мальчик сделал несколько шагов ближе и вдруг остановился.
— Я Митя. А вы..., его подруга, — добавил он.
Митя с интересом разглядывал Ягу. Он всегда думал, что ведьмы выглядят совсем иначе. Страшные, с кривыми спинами, длинными носами, злыми глазами и голосом, от которого хочется спрятаться под кровать. Но перед ним была просто женщина. Красивая, рыжеволосая и совсем не похожая на чудовище из детских страшилок. А потом взгляд скользнул дальше. Следы от ударов. Ссадины. Усталость в глазах. То, как тяжело она держала голову и как дрожали пальцы. Даже просто смотреть прямо ей стоило огромных сил. Она была измучена, избита и едва держалась в сознании. Но всё равно улыбалась. И казалась приветливой.
— Вам очень больно? — тихо спросил он.
Яга хмыкнула и попыталась подняться. Получилось не сразу. Пришлось схватиться за прутья, стиснуть зубы и сделать вид, что всё идет именно так, как задумано. В глазах на мгновение потемнело, но она всё равно выпрямилась и поправила растрепанную рыжую косу с таким достоинством, будто стояла не в темнице, а посреди княжеского зала.
— Жить буду. А теперь рассказывай, маленький герой. Что ты вообще здесь делаешь? И как, во имя всех лесных духов, ты умудрился пробраться туда, куда даже половина этих рогатых дурней заходить боится?
Митя опустил глаза. Он не знал, с чего начать. В итоге рассказал всё. Про Сатану. Про замок. Про уроки. Про Светозара, который каждый день говорил ему о силе, власти и пытался объяснить, почему быть жестоким правильно. Про то, как приносил животных и хотел, чтобы Митя научился получать удовольствие от чужого страха. И чем дольше мальчик говорил, тем холоднее становился взгляд Яги. Когда он закончил, она уже не улыбалась.
— Значит, вот что он задумал, — тихо сказала она.
— Я не хочу быть таким, как они.
Яга посмотрела на него понимающе.
— Знаю.
— Откуда?
Она усмехнулась.
— Потому что плохие люди обычно не переживают из-за того, что могут стать плохими.
Митя задумался.
— Иоанн тоже так говорил.
При имени священника Яга совсем смягчилась. Конечно говорил. Святоша. И вдруг мысль... внезапная. Яга посмотрела на мальчика внимательнее. Она вспомнила тот момент в деревне. Первое ощущение, когда почувствовала его силу. Огромную. Неправильную. Слишком большую для обычного ребенка. И очень знакомую. Похожую на Иоанна. Внутри неприятно похолодело. А что если... Нет. Она тут же отогнала эту мысль. Не сейчас. Не здесь. Разбираться с этим будут потом. Если будет это потом.
— Ты очень смелый мальчик, Митя.
— Я просто хочу домой.
— Поверь, иногда это требует больше смелости, чем спасать мир.
Она посмотрела на зачарованные прутья.
— Только есть одна проблема. Просто так нам отсюда не выйти.
Митя вдруг поднял голову.
— Это правда?
— Что?
— Что вы ведьма?
Яга удивленно посмотрела на него. После всего, что случилось, именно этот вопрос почему-то оказался самым неожиданным.
— Ну... вообще-то да.
— Настоящая?
— Нет, знаешь, притворяюсь уже несколько сотен лет. Очень устала, но образ держу.
Митя подошел ближе.
— Тогда скажите, как.
— Как что?
— Как сломать это.
Теперь уже Яга замолчала.
— Митя... Это может быть опасно и... больно...
— Я смогу.
Он сказал это тихо. Без гордости. Без радости. И именно поэтому она поверила. Потому что так же когда-то говорил Иоанн. Яга медленно подошла к прутьям и приложила ладонь к железу.
— Хорошо. Тут заклинание. Оно держит мою силу, не дает ей выйти наружу. Нужно не ломать его. Нужно представить, что ты развязываешь узел. Очень запутанный, мерзкий узел, который завязал кто-то с отвратительным характером и слишком большим количеством свободного времени. Его нужно не разорвать. Его нужно развязать. Аккуратно. Словно узел сделан из сухой соломы.
Митя кивнул. Закрыл глаза. И Яга почувствовала снова. Ту самую силу, которую ощутила еще тогда, в деревне, только сейчас всё было намного сильнее. И от этого понимания становилось не по себе. Эта сила была слишком знакомой. Не такой же, как у Иоанна, но очень близкой, словно два разных огня, зажженных от одного пламени. Замок щелкнул, и дверца клетки медленно открылась.
— Знаешь, — протянула Яга, выходя наружу и недоверчиво оглядывая прутья, которые сама безуспешно пыталась разнести последние дни. — Мне начинает казаться, что ты мог справиться и без меня.
Митя не улыбнулся. Он уже снова осматривал раны, которые оставили демоны на теле ведьмы. На порванную ткань, на следы ударов, на то, как она всё равно старалась стоять ровно, будто ничего не произошло.
— Можно?
Яга не сразу поняла, о чем он спрашивает, но мальчик уже осторожно взял ее за руку. В следующий миг по телу разлилось тепло. Не такое, как от ее собственной магии. Другое. Светлое, мягкое, почти забытое. Боль начала уходить, глубокие порезы затягивались, силы возвращались, и Яга вдруг поймала себя на том, что смотрит на этого маленького ребенка с тем же удивлением, с каким когда-то смотрела на Иоанна.
— Ну всё. Теперь я точно уверена, что ты мог уйти отсюда сам.
Митя покачал головой.
— Нет.
— Почему?
— Потому что я не знаю как.
Яга нахмурилась.
— Митя, ты только что снял заклинание, которое держало меня взаперти, и залечил раны, на которые обычному лекарю понадобилось бы несколько недель.
— Я не это имею в виду.
Мальчик посмотрел на свои руки, и вся радость от освобождения исчезла с его лица.
— Я не знаю, как правильно думать. Когда я боюсь, когда злюсь, всё получается плохо. В деревне я тоже не хотел никому делать больно. Я просто боялся. А потом появились все эти страшные вещи.
Яга смотрела на него и не знала, что сказать. Потому что перед ней стояло не чудовище, которого пытались создать Сатана и Светозар. Перед ней стоял испуганный ребенок, которому дали огромную силу и никто не объяснил, как с ней жить. Она осторожно положила руку ему на голову.
— Тогда не думай о страхе. Не думай о том, что может случиться. Думай о том, что хочешь защитить.
Митя поднял глаза.
— О маме?
— Можно. Но сейчас попробуй другое. Подумай об Иоанне. Представь его. Не то, что тебе рассказывали про него. Не сына Сатаны, не силу, не все эти страшные слова. Просто Иоанна.
Мальчик закрыл глаза. Яга протянула ему руку.
— А теперь держись за меня. Чувствуешь мою силу?
Митя крепче сжал ее пальцы.
— Да.
— Тогда подключайся. Я покажу дорогу, а ты поможешь идти.
Где-то наверху раздался шум. Сначала далекий, потом всё ближе. Крики демонов, тяжелые шаги, грохот открывающихся дверей. Видимо, исчезновение защиты с клетки заметили быстрее, чем хотелось. А может исчезновение мальчика.
Яга подняла голову и прислушалась, а потом посмотрела на стены этого замка. На холодный камень, на темницу, на место, где Светозар решил строить свое новое царство. И улыбнулась. Такой улыбкой, после которой Акакий обычно начинал подозревать, что сейчас произойдет что-то очень опасное.
— Митя, можно тебя кое о чем попросить?
Мальчик удивленно посмотрел на нее.
— О чем?
Яга посмотрела вверх, туда, где уже слышались приближающиеся голоса.
— Давай сравняем этот замок с землей.
Несколько мгновений Митя смотрел на нее, и вдруг, улыбнулся. Он закрыл глаза и снова потянулся к силе, но теперь рядом была Яга. Теперь был не страх. Не злость. Было только одно простое желание. Уйти. Быть свободным. Не дать этому месту причинить боль кому-то еще.
Когда Светозар ворвался в подземелье вместе с демонами, он сразу понял, что опоздал. Ведьма и мальчик стояли посреди темницы, держась за руки, а вокруг них уже дрожал сам камень. Трещины бежали по стенам, потолок осыпался, и древний замок, который выдержал войны, шторма и смерть, теперь рушился от силы ребенка и силы ведьмы, которых они сами сюда привели.
— Митя! — крикнул Светозар.
Мальчик открыл глаза и посмотрел на него. И от его улыбки, по спине Светозара пробежал холодок. А Яга, увидев князя и демонов, что так старательно выбивали из нее силу, злобно оскалилась и сказала:
— Никогда не запирайте ведьму в собственном доме, если не уверены, что стены выдержат, когда она соберется уходить...
В следующий миг свет заполнил темницу. Когда он исчез, Яги и Мити уже не было. А замок начал падать. Каменные стены, башни, огромные залы, где Светозар мечтал о новой власти, превращались в руины. Всё, что он строил, всё, чем гордился, всё, что должно было стать началом его возвышения, исчезало под грохотом камня. И где-то среди этого грохота Яга, наконец-то свободная, была совершенно уверена только в одном. Акакий будет ужасно расстроен, что всё самое интересное произошло без него.
***
Лес казался слишком спокойным после всего, что произошло. Неправильно спокойным. Где-то в ветвях шумел ветер, под ногами хрустели старые ветки, ночные птицы изредка перекликались между собой, словно миру совершенно не было дела до того, что где-то далеко держат взаперти одного из Хранителей этого мира, Сатана играет судьбами людей, а трое странников идут навстречу месту, из которого могут уже не вернуться. Точнее, двое шли. Один катился. И постоянно был этим недоволен.
— Я просто хочу уточнить, — проворчал Колобок, перепрыгивая очередной корень на дороге. — У нас есть отпрыск, который может одним движением руки перенести нас куда угодно, разнести половину леса и, как выяснилось недавно, устроить маленькое пекло посреди площади. А мы идем пешком.
Акакий даже не повернулся.
— Да.
— Пешком.
— Да.
— Ногами.
Бес остановился и медленно посмотрел вниз.
— Я очень рад, что ты наконец понял, как работает ходьба. Жаль, что ног у тебя нет. А потому, заткнись и катись.
Колобок оскалился.
— Очень смешно.
— Мне понравилось.
— Тебе всегда нравятся твои шутки.
— Потому что хоть кому-то в этой компании должен нравиться умный юмор.
Иоанн шел позади и молчал. Раньше он бы улыбнулся. Раньше эти вечные споры Акакия и Колобка казались ему чем-то привычным, почти родным. Но сейчас даже их голоса не могли заглушить то, что он видел каждый раз, когда закрывал глаза. Пепел. Пустую площадь. И то, что осталось после его гнева.
— Акакий, — наконец сказал Иоанн. — Мы теряем время.
— Знаю.
— Я могу...
— Нет.
Бес ответил сразу. Даже слишком быстро. Иоанн остановился.
— Ты даже не выслушал.
— Потому что знаю, что ты скажешь.
Акакий развернулся к нему. В темноте его желтые глаза казались ярче обычного. Он всё еще выглядел потрепанным после боя, но сейчас в нем снова было что-то от старого Акакия. Упрямого, злого и совершенно не собирающегося отступать.
— Ты хочешь использовать силу.
— Я могу доставить нас туда быстрее.
— Ага. Конечно можешь. А потом что?
Иоанн молчал.
— Может ты забыл, но я тебе напомню, — продолжил бес. — Про силу. Про то, что она появляется не просто так. Что она сжирает твою душу каждый раз, когда ты позволяешь ей выйти.
— Я справлюсь. Поверь.
— Да? Как в Боровицке?
Это был удар ниже пояса. И Акакий это знал. Но всё равно сказал.
— Помнишь, где ты очнулся? Посреди огромной кучи пепла от людей, которых ты убил.
Иоанн опустил взгляд, возразить было нечего.
— Думаешь, мне приятно это говорить? — зло спросил Акакий. — Думаешь, я хочу тебе это напоминать? Нет, Святоша. Но кто-то будет должен. Ты подрался с самим Сатаной. Потом выпустил столько силы на площади, что люди теперь, наверное, следующие сто лет будут пугать тобой детей. И после всего этого ты предлагаешь снова воспользоваться ей?
Бес подошел ближе.
— А что если это будет последний раз?
Иоанн посмотрел на него.
— Что?
— Что если ты перенесешь нас туда и всё? Что если от тебя уже ничего не останется? Ты вообще понимаешь, насколько странно, что ты до сих пор похож на себя? После всего, что сделал за такое короткое время?
Голос Акакия стал тише.
— Я не собираюсь смотреть Яге в глаза и говорить, что спасая её, я по дороге потерял тебя.
Несколько секунд они молчали. Потом бес отвернулся.
— Мы идем пешком. Точка.
— Никогда не думал, что скажу это, но я согласен с бесятиной, — вмешался Колобок. А потом сразу переключился на Иоанна. — Тебе только повод дай, отпрыск. Чуть что, сразу силушкой пользоваться. Один раз, второй, третий. А потом удивляемся, почему вокруг дым и все бегают.
Акакий резко посмотрел на него.
— А ты вообще помалкивай. Твоя ведь была идея.
Колобок уже открыл рот, чтобы ответить что-то очень обидное, когда воздух над ними вдруг странно дрогнул. Бес поднял голову. И успел только нахмуриться. Через мгновение сверху прямо на него рухнуло что-то тяжелое. Акакий даже закричать не успел.
Его просто сбило с ног, впечатало в траву, и несколько секунд он вообще не понимал, что произошло. Только понял, что жив. Кажется. И что сверху кто-то сидит.
Он осторожно открыл глаза. И замер. Перед ним было лицо Яги. Так близко, что он несколько раз моргнул, решив, что после внезапного удара у него начались видения. Яга смотрела на него с таким же потрясением. Потом оба медленно осознали положение. Она сидела сверху. А голова Акакия каким-то невероятным образом оказалась ровно там, где приличные бесы обычно стараются не оказываться без предупреждения. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
— Ягодка...
— Акакий...
Повисла тишина. Очень странная. Очень неловкая.
— Я, конечно, рад тебя видеть, — осторожно сказал бес, стараясь не шевелить головой, которая была у нее между бедер. — Но должен признаться, представлял нашу встречу немного иначе.
Яга медленно подняла бровь.
— Ты жалуешься?
Акакий задумался.
— Нет.
В этот момент рядом раздался второй удар. Совсем рядом из воздуха вывалился Митя и упал в траву. Колобок подпрыгнул.
— Эй! Осторожно! Мне такие радостные встречи не надо устраивать! У меня, в отличие от некоторых, всё тело — лицо!
Иоанн стоял неподвижно. Он смотрел на Митю. На мальчика, которого не смог защитить. Которого Сатана забрал прямо у него на глазах. Он столько раз прокручивал тот момент в голове, столько раз думал, что должен был сделать иначе. А потом его взгляд перешёл на Ягу. Она была жива. Не просто жива. На ней не было следов пыток. Не было ран. Не было той страшной слабости, о которой рассказывал Колобок. Она выглядела так, будто не провела дни в плену у Сатаны, а просто решила эффектно появиться посреди леса.
Бес всё ещё лежал в траве, стараясь не двигаться. Голова его была ровно между обычной ногой Яги и костяной, и по выражению лица было сложно понять, переживает он из-за этого положения или впервые за долгое время полностью доволен жизнью.
Иоанн медленно выдохнул. Потому что ещё несколько мгновений назад он был уверен, что потерял их обоих. Мальчика, которого не смог спасти. И ведьму, которую не успел защитить.
Продолжение: https://dzen.ru/a/ah--PHONT01Xa4So?share_to=link