Эмма удивленно подняла брови, глядя на то, как большой и обычно непреклонный Марк буквально на глазах превращается в напуганного подростка.
- Марк, а почему ты так нервничаешь? - мягко спросила она, подходя ближе. - Это же твои родители. Мне кажется, это здорово, что они приедут. Рано или поздно такое должно было произойти. Познакомимся, пообщаемся... Думаю, им будет интересно провести немного времени с Леонидом. Они же теперь, можно сказать, стали бабушкой и дедушкой.
Однако Марк ее оптимизма совсем не разделял. Он тяжело вздохнул и потер лицо ладонями, словно пытаясь стереть с него выражение тотальной обреченности.
— Ты просто не знаешь их, - мрачно произнес он. - Понимаешь, когда я рассказал им, что хочу взять опеку над Леонидом, они протестовали так, что мы поссорились и две недели не разговаривали. Они были категорически против. Они считали, что это слишком тяжелое испытание, которое сломает мою жизнь, а меня — неподходящим для отцовства. Как можно сопоставить меня с воспитанием ребенка? Именно поэтому я и слова им не сказал о нашем фиктивном браке. Я знал, что они не поймут, сочтут меня аферистом, играющим с законом. Им только дай повод для скандала, вывернут все так, что я останусь идиотом.
Эмма тяжело вздохнула.
- Ясно, и что нам теперь делать?
Марк вдруг замер. Его глаза заблестели азартом, и на лице появилась хитрая улыбка.
— У меня есть план, - серьезно заявил он, подавшись вперед. - Мы не будем говорить им, что наш брак фиктивный. Вообще. Мои родители привыкли считать меня несерьезным гулякой, который только то и делает, что бьет рожи и влипает в неприятности. Так пусть они приедут и увидят, что это не так. Увидят, что у меня настоящая, нормальная, крепкая семья. Я хочу доказать им, что они ошибались в отношении меня. Подыгрываешь?
Эмма растерялась. Сердце застучало быстрее, но уже от страха не справиться.
- Марк, я не знаю... Не хочется врать твоим родителям. Боюсь, что просто не смогу справиться, из меня никакая актриса. Они сразу все поймут.
Она набрала воздух в грудь, собираясь привести еще с десяток веских аргументов против, но вдруг задумалась. А если посмотреть на это трезво? Они уже сейчас живут как настоящие супруги. Они ведут общий быт? Ведет. Воспитывают ребенка вместе и искренне его любят? Безусловно. Чувства друг к другу испытывают? Эмма вспомнила свои утренние размышления на балконе и вчерашний поцелуй. В голове мелькнуло: да, они испытывают сильные чувства. Разве что пока не спят в одной постели. Значит, лгать придется не так уж много. К тому же она ясно видела, как важно для Марка заслужить уважение своих родителей.
- Ладно, - кивнула Эмма, сдавшись под его пристальным взглядом. - Давай попробуем.
Марк заметно расслабился и улыбнулся своей фирменной улыбкой. Но Эмма подняла указательный палец, прервав его триумф.
- Но! Чтобы мама не раскусила наш план с порога, мне придется на день перенести свои вещи в твою спальню. Они должны быть там, как у законной жены. Вряд ли родителей устроит версия о гостевом браке.
Марк рассмеялся и хлопнул себя по бедру:
- Умница! Хвалю за изобретательность.
- Как мне вести себя? Что делать, чтобы им понравиться? Есть темы, которых лучше избегать? Или особые кулинарные предпочтения? Могу приготовить чай…
Марк склонил голову и посмотрел ей в глаза:
- Просто будь собой. Не нужно ничего придумывать. Ты искренняя, добрая и настоящая. Они обязательно тебя полюбят.
- Ох, не уверена.
- Я же влюбился.
Эти слова слетели с его губ легко и естественно, как будто были очевидны. Но тут Марк осознал, что сказал.
Он запнулся, словно налетел на невидимую стену. Его щеки вспыхнули румянцем. Обычно уверенный в себе, он выглядел смущенным, словно его поймали на краже. Марк отвел взгляд и потер затылок.
Наступила тишина.
Понимая, что пауза становится слишком интимной, Марк панически бросился спасать ситуацию. Он резко обернулся и, даже не глядя на Эмму, громко проговорил:
- О! Слышишь? Мне показалось, или там Ленька проснулся? Да, точно, это он там возится. Пойду посмотрю, а то сейчас начнет искать нас!
Он развернулся на пятках и выбежал с балкона так стремительно, что чуть не споткнулся о порог.
Эмма тихо подошла к двери спальни Марка и заглянула внутрь. Марк стоял посреди комнаты, засунув руки в карманы, и напряженно смотрел в пол. Лёня крепко спал, свернувшись калачиком под одеялом.
Через час квартира Марка преобразилась. Эмма работала быстро и ловко: разбросанные игрушки исчезли, подушки на диване были идеально выровнены, а Леонид сидел на стульчике в своем вельветовом костюмчике с галстуком-бабочкой. Он выглядел как ангелочек и сосредоточенно жевал яблоко. Из кухни доносился уютный аромат: в духовке румянились кексы с корицей, замешанные Эммой за несколько минут.
Все было идеально... кроме Марка.
Он мерил коридор шагами, разглаживая складки на футболке. Стыд и страх перед родителями сковывали его. Взрослый чемпион мира, зарабатывающий на жизнь боями с тяжеловесами, чувствовал, как дрожат колени.
Марк помнил визит соцработницы. Тогда он нервничал, но это был рациональный страх. Сейчас же он боялся родителей, как Высшего суда.
Стыд за собственную слабость терзал его. Он приказывал себе успокоиться, но ничего не получалось. В голове звучал голос матери: “Ты совершенно непригоден для семейной жизни”. Эти слова до сих пор были занозой в сердце. Марк сжал кулаки до боли. Он должен был выстоять. Не ради себя — ради Леонида и Эммы, которая так самоотверженно его поддерживала.
Звонок консьержа сообщил, что прибыли гости. Через несколько минут раздался настойчивый звук дверного звонка.
— Удачи нам, — шепнул Марк Эмме, бросив на нее короткий взгляд.
Он подошел к Леониду, поднял мальчика на руки, чувствуя, как тот доверчиво обнял его за шею, и решительно направился к двери. Один глубокий вдох, щелчок замка — и все началось.
На пороге стояли они.
Мама выглядела как воплощение железной дисциплины и классической профессорской утонченности. Короткие седые волосы были идеально уложены, на ней было строгое элегантное пальто поверх блузы, а взгляд пронзал насквозь любую стену лжи. Она держала сумочку перед собой, как щит готовности к бою.
Рядом с ней стоял отец — копия Марка через тридцать лет. Такой же высокий, широкоплечий, но с мягкой сединой на висках и небольшим животом, в отличие от железного пресса Марка. В руках он держал большой фирменный пакет с гостинцами и смотрел на сына сурово, хотя в глубине его глаз читалось привычное отцовское волнение.
На пороге повисла немая сцена. Мама замерла, увидев сына не одного, а с ребенком на руках. Ее глаза округлились от удивления и негодования. Она уже открыла рот, чтобы разразиться очередной тирадой о "новостях из интернета" и необдуманных поступках, а отец лишь тяжело вздохнул, предчувствуя бурю.
— Марк, это что за... — начала мама, повышая голос. — Это чей ребенок? Твоей жены?
— Дениса.
— Ох... — мама прижала руки к сердцу. — Такой маленький...
Леонид, который с любопытством рассматривал новых гостей своими огромными глазенками, вдруг улыбнулся. Его не испугал суровый вид взрослых. Мальчик забавно склонил голову набок, поднял пухлую ладошку и радостно замахал ею.
— Бубусь! — звонко произнес он.
Этот короткий звук мгновенно смягчил родителей. Суровость мамы растаяла, как тонкий лед весной. Ее возмущение сменилось глубоким умилением. Она прижала ладонь к груди и улыбнулась.
— Ой... — тихо выдохнула она, забыв о заготовленной речи. — Так он теперь живет у тебя?
— Да, — с гордостью ответил Марк.
Отец тоже расслабился. Его густые брови поднялись, а на лице засияла широкая улыбка. Он вошел в комнату и мягко произнес:
— Ну здравствуй, парень... Рад познакомиться.
В этот момент из глубины коридора послышался легкий шорох, и к ним подошла Эмма. На ней было простое, но элегантное платье, а мягкий свет из гостиной подчеркивал ее естественную нежность. Она выглядела спокойной, хотя Марк заметил, как крепко она сжимала пальцы.
- Мама, папа, - Марк шагнул навстречу Эмме, осторожно опустил Леонида на пол, позволяя малышу убежать к своим игрушкам, и обнял Эмму за талию, прижимая к своему боку. - Познакомьтесь, это моя жена. Эмма.
Марк бережно поправил непослушную прядь ее волос и посмотрел на нее так, будто в этой комнате больше никого не существовало. Этот жест должен был окончательно разбить любые сомнения родителей в искренности их чувств.
Но закаленную годами маму было не так просто сбить с толку. Ее лицо напряглось, она прищурила глаза, переводя взгляд с Марка на Эмму. В воздухе повисло напряжение, предвещающее серьезный разговор.
— Очень приятно, Эмма, — сдержанно произнесла женщина. Затем она резко повернулась к сыну: — Марк, объясни, пожалуйста, почему мы никогда, ни разу не слышали об Эмме? Откуда она взялась? Ты что, женился на ком-то, кого мы не знаем?
Отец мрачно кивнул, молча поддерживая жену.
Марк остался спокоен. Он ожидал этого вопроса и крепче прижал Эмму к себе.
— Мам, ну не надо меня стыдить перед женой! — спокойно ответил он. — Мы с Эммой встречаемся уже давно. Просто мы решили не афишировать наши отношения перед прессой, камерами и перед вами тоже.
— Почему? — возмутилась мать.
— А потому, что я слишком сильно люблю свою женщину и хотел ее уберечь, - Марк иронично улыбнулся, кивнув на родителей. - Я не знакомил ее с вами раньше, чтобы вы не испугали ее таким вот фирменным взглядом, как сейчас. Как будто вы готовы съесть человека заживо и возненавидеть его неизвестно за что. Эмма у меня нежная, она бы не выдержала вашего прессинга.
Мама от такого заявления даже немного растерялась. Она смутилась, быстро поправила воротничок своего пальто и обиженно возразила:
- Что за глупости ты говоришь, Марк? У меня совершенно нормальный, дружелюбный взгляд!
Пытаясь доказать свою правоту, она повернулась к Эмме и попыталась выдать максимально приветливую, теплую улыбку. Однако мышцы лица ее не послушались — улыбка получилась настолько натянутой и неубедительной, что мама больше напоминала экзаменатора, который собирается завалить студента на последнем вопросе.
Марк почувствовал, как Эмма слегка сжала его талию. Она сделала шаг вперед, покидая его защиту, чтобы встретить удар самостоятельно. Ну и экстремалка!
— Я понимаю ваши чувства, — спокойно сказала Эмма, глядя родителям Марка прямо в глаза. — Вы правы. Мы поступили неправильно, ничего вам не сказав. Мы планировали другое — спокойное знакомство и свадьбу в кругу семьи, где вы были бы главными гостями. Но обстоятельства заставили нас действовать быстро. За считанные дни.
Лицо отца побледнело, а мама схватилась за сердце, словно ей не хватало воздуха. Он перевел взгляд с Марка на ее живот, затем снова на сына и спросил хриплым голосом:
— Неужели... эти обстоятельства... это то, о чем я думаю? Эмма беременна? Поэтому вы так быстро расписались?
Марк застыл, а затем рассмеялся. Он запрокинул голову, потешаясь над отцовской фантазией.
— Нет, папа, успокойся! — сказал он. — Эмма не беременна. Но у тебя действительно богатая фантазия.
— Нет-нет, — возразила Эмма, покраснев. — Дело в другом. Начались проблемы с опекой. Социальные службы давили, возникла угроза, что Леонида могут отдать на усыновление в другую семью из-за отсутствия у Марка полноценной семьи. Мы не могли этого допустить, поэтому пришлось поторопиться с браком.
Мама выдохнула с облегчением и расслабилась. Ее возмущение сменилось пониманием.
— Теперь у нас есть время, — продолжила Эмма. — Мы наверстаем все и узнаем друг друга лучше. Кексы в духовке допеклись. Проходите, а я сделаю чай, и мы спокойно поговорим.
Аромат свежей выпечки заполнил коридор, и родители окончательно успокоились. Папа одобрительно крякнул и снял куртку.