Воскресное утро началось для Эммы очень рано, когда солнце только начало робко подниматься над горизонтом, окрашивая небо в нежно-розовые и золотистые оттенки.
Она тихонько накинула халат и вышла из спальни. Заглянув в комнату Марка, Эмма невольно улыбнулась: большой широкоплечий боец и маленький Леонид спали совершенно синхронно, закинув руки за головы и забавно посапывая. В доме царил абсолютный, уютный покой.
Эмма заварила себе крепкий кофе, аромат которого мгновенно заполнил кухню, и вышла на просторный балкон. Марк не соврал, отсюда действительно открывался невероятный вид. С высоты город казался огромным живым организмом, который только начинал потягиваться после сна. Одиночные машины внизу медленно двигались по пустым улицам, а прохладный утренний воздух пах свежестью. Пить горячий кофе в мягком халате и наблюдать за неспешным пробуждением природы — это идеальная терапия. Лучшее время, чтобы привести мысли в порядок и настроиться на новый день.
Внезапно Эмма поймала себя на странном, почти забытом ощущении. Это было чистое, концентрированное счастье. Такое глубокое, что в него было трудно поверить — словно оно было ненастоящим, мечтательным или нафантазированным.
Еще совсем недавно она была сломленной, запуганной и совершенно потерянной женщиной. Все, что она имела — это кровать в комнатке волонтерского центра, вздрагивала от каждого шороха за дверью и даже не смела думать, что ее жизнь может измениться к лучшему. Будущее казалось сплошной серой стеной.
А теперь? Теперь она просыпается в роскошной квартире. Она - жена и почти мама. Эмма сделала глоток кофе и горько-сладко хмыкнула. Конечно, юридически и фактически оба этих статуса были не совсем верными, лишь временной фальсификацией для социальных служб. Но сердцу не прикажешь жить по документам. Маленького Леонида она уже любила как родного сына, готова была защищать мальчика от всего мира и зацеловывать его пухлые щечки.
А Марк ... При одной лишь мысли о нем сердце начинало биться как бешеное, где-то глубоко в груди становилось горячо, а в животе предательски оживали те самые “бабочки”, о которых пишут в женских романах. Вчерашний нежный поцелуй в спальне до сих пор пылал на ее губах. Неужели она действительно влюбляется в него?
В тот же миг в голове включился холодный, трезвый голос разума. А как же инстинкт самосохранения? Как же железная клятва, которую она дала самой себе после всего ада с Давидом — больше никогда, ни при каких обстоятельствах не доверяться мужчинам? Давид тоже когда-то казался ей прекрасным, заботливым и сильным спасителем, а потом превратил ее жизнь в золотую клетку и сплошной кошмар.
Нет, Марк другой. Она чувствовала это каждой клеточкой. Он защищал ее, уважал и делился всем, что у него было, ничего не требуя взамен. Но страх, который так глубоко укоренился в ее душе, шептал, что открываться полностью — это смертельный риск. Стоя на балконе с полупустой чашкой, Эмма понимала, что стоит на перепутье между своим болезненным прошлым и этим привлекательным, но таким пугающим новым чувством.
Внезапное легкое прикосновение к плечу заставило Эмму вздрогнуть от неожиданности. Она быстро обернулась и тут же облегченно выдохнула, встретившись взглядом с Марком.
Он сладко потянулся, разминая спину, и мягко, тепло улыбнулся ей уголками губ.
- Чего ты так рано встала? - тихо, еще хриплым от сна басом спросил он, щурясь от первых лучей солнца.
- Хотела насладиться несколькими мгновениями тишины, - улыбнулась в ответ Эмма, крепче сжимая в ладонях теплую чашку с кофе. - Пока не проснулся наш маленький ураган под названием Леонид.
Марк понимающе хмыкнул и сделал шаг назад, собираясь вернуться в комнату.
- Тогда не буду мешать. Оставлю тебя наедине с твоими мыслями.
- Нет, Марк, подожди, - неожиданно для самой себя попросила Эмма, мягко перехватив его за локоть. - Не уходи. Побудь немного со мной.
Он ничего не ответил, но его взгляд стал удивительно глубоким. Марк подошел ближе, встал позади нее и медленно, осторожно, словно боялся напугать, обхватил ее своими большими, сильными руками за талию, прижимая спиной к своей груди.
Эмму накрыло целым водоворотом противоречивых, но невероятно сильных ощущений. Первым импульсом ее травмированного прошлым тела было сжаться и закрыться — сработал тот самый инстинкт самосохранения, который шептал, что любые мужские объятия рано или поздно превращаются в тиски. На мгновение она затаила дыхание, замерев в его руках.
Однако уже через секунду это внутреннее сопротивление полностью растаяло, уступив место совершенно новому, незнакомому доселе чувству. Марк держал ее крепко, но изумительно бережно. От его тела шло такое мощное, густое тепло, что Эмма физически почувствовала, как расслабляются ее вечно напряженные плечи. Она чувствовала каждую линию его рельефной груди за своей спиной, слышала ровный, успокаивающий стук его сердца, который почему-то мгновенно синхронизировался с ее собственным.
Это не клетка, а крепость. Объятия Марка подарили ей то, чего она давно была лишена — абсолютную безопасность. Весь мир с его угрозами отступил, стал далеким и неважным. Эмма выдохнула, откинулась на его плечо и позволила себе раствориться в этом моменте.
Марк крепче прижал ее к себе и тихо заговорил. Его голос вибрировал в ее груди.
— Эмма, через месяц у меня важный бой. Последний по контракту и один из самых значимых в карьере.
Он замолчал, обдумывая слова, а потом тихо спросил:
— Ты придешь посмотреть? Очень хочу, чтобы тв пришла.
Эмма не торопилась с ответом. Она прижалась к его груди и покачала головой, глядя на просыпающийся город.
— Не знаю, Марк. Мне станет плохо, если увижу, как тебя бьют.
Марк рассмеялся. Его тело вздрогнуло, и Эмма едва не пролила кофе.
— Как это - меня бьют? — переспросил он с фирменной уверенностью. — Эмма, ты недооцениваешь меня. Я буду не жертвой, а агрессором. На ринге я знаю, что делаю.
Он смягчился, погладив ее по руке.
— Я не настаиваю. Это тяжело, если не привыкла. Но... Я был бы рад, если бы моя жена сидела на этом бою.
Услышав это, Эмма опустила взгляд на правую руку. На безымянном пальце ярко блестело золотое обручальное кольцо. Она коснулась металла и тихо призналась:
- Знаешь, я до сих пор не могу поверить, что замужем.
- Мне тоже порой трудно осознать этот факт, - согласился Марк, и его объятия стали еще уютнее. - Что я теперь не просто холостяк, который живет от тренировки к тренировке. Муж и жена — это так серьезно звучит... даже немного слишком. Но мне нравится.
Он хотел сказать что-то еще, возможно, снова коснуться губами ее виска, но идиллию внезапно разрушил резкий, громкий звук. В кармане спортивных штанов Марка назойливо и требовательно зазвонил телефон, заставляя их обоих вздрогнуть и вернуться к реальности.
Марк недовольно нахмурился, выпуская Эмму из объятий, и достал телефон из кармана. Она сразу почувствовала, как улетело то уютное тепло, которое только что их окутывало. Эмма обернулась, собираясь сделать глоток кофе, но взгляд на лицо Марка заставил ее замереть с чашкой в руках.
На секунду ей показалось, что она ошиблась, но нет — Марк стремительно бледнел. Его обычно непроницаемое, уверенное лицо словно застыло, а в глазах промелькнуло что-то такое, чего Эмма еще ни разу в нем не видела. Это был чистый, нескрываемый испуг. Человек, который казался ей бесстрашным, сейчас смотрел на экран смартфона так, будто держал в руках бомбу с включенным таймером.
Эмме и самой стало жутко. Сердце снова предательски ускорило ход, а в голове вспыхнули худшие варианты: Давид? Социальные службы? Кто-нибудь узнал правду об их браке?
— Марк… — ее голос был тихим, но в нем звучала тревога. Она подошла ближе и заглянула ему в лицо. — Кто это? Кто звонит… так рано в воскресенье?
Марк тяжело сглотнул, будто ему не хватало воздуха. Он медленно перевел взгляд с мерцающего экрана, который продолжал вибрировать в его руке, на Эмму.
— Мама, — ответил он глухо.
Марк задержал дыхание, словно перед прыжком в ледяную воду, и коснулся экрана пальцем, принимая вызов. Он не успел поднести телефон к уху, как на весь балкон раздался голос такой силы, что любой соперник на ринге упал бы от его мощи. Эмме даже не нужно было напрягать слух — она слышала каждое слово.
— Марк! Ты в своем уме?! — гремело из динамика так громко, что казалось, стены дома дрожат. — Мы с отцом узнаем, что наш единственный сын женился… из новостей! Из новостей, Марк! Весь интернет гудит, все поздравляют с невесткой, а мы ничего не знаем! Это что за секрет?!
Марк отставил телефон от уха сантиметров на двадцать и виновато закрыл глаза, вжав голову в плечи.
- Мам, ну послушай ... - попытался он вставить хоть слово.
— Нечего мне слушать! — отрезала мама. В её голосе звучали раздражение и гнев, которые не оставляли Марку ни шанса оправдаться. — Мы с отцом уже в машине, выезжаем. Будем у вас через час. Даже не думай сбежать! Мы едем знакомиться с твоей женой. Всё, точка, пока!
В трубке раздались гудки. Марк медленно опустил телефон и посмотрел на Эмму пустым, обреченным взглядом.
Эмма вдруг осознала: все предыдущие проблемы были пустяками.
— Ну что… — Марк тяжело оперся на перила балкона и рассеянно взъерошил волосы. — Надеюсь, ты зарядилась энергией с утра. Потому что день будет тяжёлым. Очень тяжелым.