Глава 8
Решение, которое Глеб озвучил Рэму, перестало быть просто абстрактной идеей уже на следующее утро.
Обычно между его словами и действиями проходило немного времени. Не потому, что он был импульсивным. Наоборот. Просто он привык: если уж мысль выдержала ночь и к утру не потеряла веса, значит, её надо превращать в план. Иначе она начинает жрать изнутри.
В этот раз план был сложнее любого силового вопроса.
Силой он умел.
Через страх - тоже.
Через деньги, давление, чужие слабости, цепочки услуг, скрытые долги, внезапные проверки, правильные знакомства - всё это был его естественный "язык" общения.
Но то, что он задумал сейчас, требовало совсем других навыков. Не захвата, а строительства. Не грязного выигрыша, а убедительной легальности. Не показательной мощи, а такой формы, в которой его даже близко нельзя будет связать с тем миром, откуда он вышел.
И при этом времени действительно было мало.
Глеб сидел у себя в кабинете и смотрел на город через панорамное окно. Телефон молчал, бумаги лежали аккуратно, кофе остывал на краю стола. Внешне всё было спокойно.
Внутри шла тяжёлая перенастройка.
Он никогда раньше не делал ничего ради женщины.
Покупал - да.
Защищал - бывало.
Устраивал, решал, вытаскивал, помогал, наказывал тех, кто лез не туда, - всё это было.
Но чтобы под женщину менять всю свою жизнь - нет.
Сейчас именно это и происходило.
Он не строил иллюзий. Один новый бизнес не сотрёт прошлого. Один белый проект не превратит его в человека, которого Орловы с радостью пустят за свой стол. Но попробовать стоило.
Первый раз в его жизни, когда он хотел не отнять, а дотянуться.
В кабинет вошёл Артём.
Без стука, как всегда.
Остановился у стола, посмотрел на Глеба и сразу понял, что разговор будет неприятным.
– Ты не передумал, - сказал он.
Глеб повернулся к нему.
– Нет.
Артём скрестил руки на груди.
– Тогда я ещё раз скажу: это плохая идея.
– Уже говорил.
– И ещё скажу. Потому что ты сейчас сам не свой и не понимаешь куда лезешь.
– Понимаю.
– Ты ведешь себя как человек, который впервые в жизни не может себя контролировать.
Глеб усмехнулся без радости.
– Может, так и есть.
Артём нахмурился сильнее.
– Это не комплимент.
– Я знаю.
Несколько секунд они молчали.
Потом Артём всё же спросил:
– Что конкретно ты собираешься делать?
Глеб пододвинул к себе одну из папок.
– Новая компания на Рэма. Полностью белая. Коммерческая недвижимость и аренда, еще переоформим только на него бизнес по переработке мяса. Расширим и отбелим его по полной. Никаких серых хвостов, никаких старых людей у руля. Наймем самых дорогих консультантов, каких только можно найти. Упакуем обе компании по всем правилам для быстрого роста. Через полгода это должно выглядеть как серьёзная история.
Артём слушал, не перебивая.
– И всё это ради того, чтобы однажды зайти к Орлову?
– Да.
– А если он копнёт?
– Не должен найти меня.
– "Не должен" - мне не нравится.
Глеб закрыл папку.
– Другой варианта у меня нет.
Артём опустил взгляд на бумаги, потом снова посмотрел на него.
– Ты понимаешь, что ради этой истории придётся оборвать старые связи?
– Да.
– Не только оборвать. Кто-то обидится и откровенно не поймёт. Кто-то испугается. Кто-то решит, что ты сдаёшь назад. А в нашем кругу это всегда пахнет кровью.
Глеб кивнул.
– Значит, будем объяснять.
Артём медленно выдохнул.
– Объяснять ты умеешь.
– Вот и хорошо.
Но даже он видел: Артём не просто злится. Он боится. Не за деньги, не за бизнес-модель. За сам факт, что Молот впервые собирается достигнуть цели не силой и давлением, а тем, что пока нельзя как-то понятно назвать.
Артём вырос в слишком жёсткой среде, чтобы верить в такое без последствий.
– Кто остаётся в ближнем круге? - спросил он уже деловым тоном.
– Ты. Рэм. Фролов по юридической чистке. Имена ещё двоих дам позже. Остальных отсекаем от лишней информации.
– А старые схемы?
Глеб посмотрел на него очень спокойно.
– Часть закрываем. Часть замораживаем. С самых грязных уходим вообще.
Вот тут Артём впервые по-настоящему напрягся.
– Вообще?
– Вообще.
– Молот, ты сейчас сам себя лишаешь большого куска власти.
– Значит, я готов его отрезать.
Артём сжал челюсть, но спорить дальше не стал. Он знал: если Глеб сказал таким тоном, значит, решение уже принято. Можно только влиять на исполнение.
– Тогда я начну с людей, - произнёс он. - Но сразу скажу: недовольные будут.
– Пусть будут.
– Среди своих тоже.
– Особенно среди своих.
Артём кивнул и направился к двери. Уже у выхода остановился.
– Ты хоть сам себе ответил, почему она?
Глеб не сразу отозвался.
Ответ у него был. Только сказать его вслух значило признать слишком многое.
– Потому что рядом с ней я впервые увидел, каким человеком никогда не был.
———
Подготовка началась с денег.
Серьёзный белый бизнес можно построить быстро только в одном случае: если в него заливают много ресурсов и не жалеют денег на людей, которые умеют превращать хаос в структуру.
Глеб денег не жалел.
Он понимал, что полумеры тут не сработают.
Уже к концу недели Рэм привёз список консультантов, юридических фирм, бренд-стратегов, специалистов по корпоративному позиционированию, девелоперских аналитиков и двух бывших топ-менеджеров, которых можно было перекупить под новый проект.
Они сидели втроём в переговорной над длинным столом. Перед каждым лежали папки. На экране шла презентация, которую Рэм с видимым удовольствием называл "операцией по рождению приличного человека".
– У тебя отвратительное чувство юмора, - заметил Глеб.
– Зато точное, - ответил Рэм. - Смотри сюда. Если делаем коммерческую недвижимость, нам нужен не просто пул объектов, а история роста. Легенда должна быть такая: частный капитал, грамотный вход в рынок, ставка на недооценённые площади, управление арендаторами, устойчивый денежный поток.
– Без сказок, - сказал Глеб.
– Без сказок никто ничего не продаст. Вопрос только в том, насколько дорогие эти сказки.
Глеб промолчал.
Рэм щёлкнул слайд.
– По мясному производству ещё интереснее. Тут можно зайти красиво: локальный бренд, контроль качества, современные линии, акцент на натуральность, выход через региональную дистрибуцию, затем партнёрства. И это уже можно подавать как реальный актив, а не просто витрину.
– Это и должен быть реальный актив, - отрезал Глеб.
Рэм с лёгким удивлением посмотрел на него.
– Ты прямо решил по-настоящему.
– Иначе не имеет смысла.
Артём сидел сбоку и почти не участвовал в разговоре. Но когда разговор дошёл до чистки цепочек, вмешался:
– Вот здесь будет мясо. Не то, которое переработка.
Рэм кивнул.
– Да. Если резать хвосты и закрывать старые потоки, часть людей решит, что их кинули. А кто-то - что Молот сдулся.
– Пусть думают, - сказал Глеб.
– Думают - ладно, - спокойно ответил Артём. - Хуже, если захотят проверить.
Проверка не заставила себя ждать.
———
Первым недовольным оказался человек по имени Валерий Осин, которого все звали Лом.
Когда-то они вместе начинали на вторых ролях в нескольких силовых историях. Потом разошлись, но связи остались. Лом работал на стыке стройки, охраны и мелкого принуждения. Умел организовать давление на арендаторов, выбить долг, устроить "случайные" проблемы там, где нужно было сломать чью-то позицию. Полезный, грубый, не слишком умный, но с хорошей памятью на обиды.
Именно его схема должна была уйти под нож одной из первых.
Лом приехал сам.
Без приглашения.
Его пустили в кабинет только потому, что имя было знакомое, а Глеб не любил, когда ему шепчут под дверью вместо того, чтобы сказать в лицо.
Лом вошёл тяжёлой походкой, в дорогом, но безвкусном пиджаке, сел без спроса и сразу начал:
– Что за новости, Молот?
Глеб сидел за столом и даже не предложил чаю.
– Какие именно?
– Такие, что мои люди узнают от чужих, будто по двум объектам нас снимают с вопросов.
– Не "будто". Снимают.
Лом уставился на него.
– И мне никто не сказал?
– Сейчас говорю.
– Это шутка?
– Нет.
Лом наклонился вперёд.
– Я тебе эти объекты держал два года. А теперь ты что, решил в бизнесмена поиграть?
Глеб посмотрел на него спокойно.
– Я решил, что там больше не будет твоих методов.
– Моих методов? - Лом хмыкнул. - Ты на этих методах вырос.
– Поэтому и знаю им цену.
– А я знаю цену словам. Ты сейчас что делаешь? Сливаешь старых?
В кабинете стало тихо.
Это был уже не деловой разговор. Это была проверка границ.
Глеб встал.
Он не повысил голос. Даже не изменил тон. Но когда такие люди, как он, поднимаются и медленно обходят стол, воздух в помещении меняется сам собой.
Лом тоже это почувствовал, но отступать было поздно.
– Я спрашиваю нормально, - буркнул он. - Ты что, совсем забыл, с кем хлеб ел?
Глеб остановился рядом.
– Я ничего не забыл.
– Тогда какого чёрта?
– Такого, что я решил. Этого достаточно.
Лом тоже поднялся.
Они стояли близко. Почти вплотную. Два тяжёлых мужика, привыкших, что обычно уступают им, а не наоборот.
– Не нравится мне это, - сказал Лом. - Пахнет так, будто ты всех кидаешь ради новой красивой вывески.
– Пахнет так, - ответил Глеб, - что ты сейчас встаёшь и идёшь отсюда. Спокойно. А если решишь ещё раз качнуть голос в моём кабинете, выйдешь уже по-другому.
Лом смотрел на него секунду, две, три.
Снаружи он был спокоен. Внутри был просто в бешенстве.
Первым взгляд отвёл Лом.
– Ладно, - процедил он. - Понял.
– Хорошо.
– Но смотри, Молот. Люди не любят, когда их резко забывают.
– Я никого не забываю. И ты не забывай, с кем разговариваешь.
Лом развернулся и вышел.
Артём, который всё время стоял у стены, дождался, пока дверь закроется, и тихо сказал:
– Началось.
– Да, - ответил Глеб.
Он смотрел на дверь и уже знал: назад дороги действительно нет.
———
Через три дня от Рэма пришли первые результаты по новым компаниям.
Юридическая структура была выстроена.
Рэм официально становился лицом большого проекта.
Под него собирали совет, реестр активов, прозрачную отчетность, историю происхождения капитала, цепочку входа в рынок, которую проверяли лучшие специалисты по корпоративной чистоте. Всё должно было выглядеть так, чтобы любой серьёзный партнёр при глубокой проверке видел дорогую, крепко упакованную систему.
Для делового мира это был бизнес Рэма Елагина.
В реальности - инструмент Глеба.
Он сознательно убирал своё имя в тень.
Не только потому, что так было безопаснее. Потому что рядом с Орловым его имя в чистом виде было бы приговором.
Параллельно он ездил по объектам.
Смотрел помещения.
Выбирал площадки.
Тратил миллионы так хладнокровно, словно покупал не квадратные метры, а время.
Один логистический блок в Подмосковье.
Два перспективных торговых комплекса среднего формата.
Три здания для переупаковки под стрит-ритейл.
Плюс мясное производство, которое раньше было только полезным активом, а теперь становилось образцом качества в своей сфере.
Он вникал во всё.
Сроки.
Подрядчики.
Технические линии.
Сырьё.
Маржинальность.
Даже цвет фасадных решений по одному из объектов обсуждал лично, чем изрядно удивил нанятых консультантов.
– Обычно собственники вашего уровня не заходят в детали так глубоко, - заметила одна из них, молодая женщина с безупречным деловым стилем.
Глеб посмотрел на неё.
– Обычно мне не нужен был результат именно такого качества.
Она не поняла глубины ответа. Но кивнула.
И правильно. Не её дело.
———
При всём этом Алиса не исчезала из его головы ни на день.
Наоборот. Чем больше он строил, тем отчётливее понимал, ради кого вообще всё это затеял.
Он по-прежнему видел её издалека.
Редко.
Осторожно.
Иногда это были секунды.
Иногда - просто подтверждение, что она существует в этом городе не как сон, а как реальный человек с утренним кофе, папками, встречами и живым выражением лица.
Однажды он увидел её возле цветочного магазина на Остоженке.
Она выходила с матерью. Марина Орлова что-то говорила, улыбаясь, а Алиса держала в руках маленький букет белых тюльпанов. Они были похожи. В Марине чувствовалась зрелая спокойная красота и та внутренняя стойкость, которую не купишь ничем. В Алисе - лёгкость, ум и тот самый свет, который так зацепил его в первую секунду.
Глеб сидел в машине напротив и вдруг подумал, что если бы Марина знала, кто именно сейчас смотрит на её дочь через дорогу, она бы захотела, чтобы его в ту же минуту не стало в этом городе.
———
Ближе к концу второго месяца новая компания уже начинала дышать как настоящий организм.
Пошли первые публикации в профильных изданиях.
Рэм дал пару аккуратных интервью.
Появились фотографии реконструируемых объектов.
Мясное производство заключило несколько громких контрактов с сетями уровнем ниже Орлова, но достаточно заметными, чтобы рынок увидел: игрок новый, но не пустой.
Подключились правильные ассоциации.
Консультанты вывели компанию в нужные деловые круги.
Глеб смотрел на всё это без радости и без иллюзий.
Пока это было только основание.
Мост ещё не вел к нужному берегу.
Но его уже готовили.
Вечером того же дня Рэм приехал к нему с бутылкой дорогого виски, которую Глеб сразу отставил в сторону.
– Ну что, - сказал Рэм, развалившись в кресле, - если бы я не знал правды, я бы сам поверил, что мы почти образцовые капиталисты.
– Почти не считается.
– Не считается. Но уже впечатляет. Ещё месяц-полтора - и можно аккуратно выходить на уровень Орлова.
Глеб посмотрел на него.
– Через кого?
Рэм усмехнулся.
– Это самое вкусное. Через рынок, через пользу, через интерес. Не как проситель, а как человек, которого выгодно знать.
– Детали.
– Я дам завтра. Есть пара дверей, через которые можно зайти без подозрений.
Глеб кивнул.
Рэм помолчал, потом добавил уже другим тоном:
– Слушай, я всё хотел спросить. А если ты дойдёшь до него… до Орлова… и он вдруг тебя узнает?
Этот вопрос висел в воздухе давно. Просто никто не произносил его вслух.
Глеб не ответил сразу.
– Тогда это будет конец, - сказал он наконец.
– И ты всё равно идёшь?
– Да.
Рэм покрутил в пальцах крышку от бутылки.
– Изумительно больная история.
– Не переигрывай.
– Я не переигрываю. Я восхищаюсь. Ты всегда был упрямый, Молот. Но тут ты решил проломить не человека, не рынок и не стену. Судьбу.
Глеб поднялся, давая понять, что разговор окончен.
– Завтра детали.
– Завтра детали, - повторил Рэм и тоже встал.
У двери остановился.
– Только не забудь: чем выше поднимемся, тем больнее падать.
Глеб посмотрел на тёмное стекло окна, в котором отражался его собственный силуэт - большой, тяжёлый, чужой даже самому себе в этой новой роли.
– Я и не забывал.
Когда Рэм ушёл, он ещё долго стоял один в кабинете.
На столе лежали схемы, финансовые модели, дорожные карты, отчёты, фамилии консультантов, сроки запусков. Всё выглядело очень дорого, очень разумно и красиво.
Но в основе этого рационального, мощного движения лежала одна-единственная встреча на лестнице.
И Глеб слишком хорошо знал: самые большие катастрофы в жизни часто начинаются именно с того, что человеку вдруг становится мало той силы, которая раньше его вполне устраивала.