Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Я узнала, что у мужа есть вторая семья. С ребёнком. Он жил с ними по выходным. А мне говорил, что ухаживает за больной мамой

Олег перестал ночевать по субботам дома. За десять лет брака такого не случалось ни разу. Суббота была нашим днём — мы спали допоздна, завтракали блинами, гуляли с детьми в парке. Иногда ездили за город. Иногда просто валялись на диване и смотрели фильмы. Но всегда — вместе. Всегда. А потом появилась «больная мама». — Лен, маме совсем плохо, — сказал он однажды в пятницу. — Она плачет, говорит, что боится одна. Я съезжу к ней на выходные. Посижу. Помогу. Свекровь жила в соседнем городе — два часа на электричке. Я понимала. У неё действительно было больное сердце, она часто жаловалась на давление. Я сама предлагала ей переехать к нам — она отказывалась. — Конечно, Олег. Поезжай. Детям я скажу, что папа у бабушки. Он уехал в субботу утром. Вернулся в воскресенье вечером. Уставший, молчаливый. Я не спрашивала. Думала — переживает за мать. Потом это вошло в привычку. Каждую пятницу он говорил: «Я к маме». И уезжал. Возвращался в воскресенье. Иногда — в понедельник утром, сразу на работу. Я

Олег перестал ночевать по субботам дома.

За десять лет брака такого не случалось ни разу. Суббота была нашим днём — мы спали допоздна, завтракали блинами, гуляли с детьми в парке. Иногда ездили за город. Иногда просто валялись на диване и смотрели фильмы. Но всегда — вместе. Всегда.

А потом появилась «больная мама».

— Лен, маме совсем плохо, — сказал он однажды в пятницу. — Она плачет, говорит, что боится одна. Я съезжу к ней на выходные. Посижу. Помогу.

Свекровь жила в соседнем городе — два часа на электричке. Я понимала. У неё действительно было больное сердце, она часто жаловалась на давление. Я сама предлагала ей переехать к нам — она отказывалась.

— Конечно, Олег. Поезжай. Детям я скажу, что папа у бабушки.

Он уехал в субботу утром. Вернулся в воскресенье вечером. Уставший, молчаливый. Я не спрашивала. Думала — переживает за мать.

Потом это вошло в привычку. Каждую пятницу он говорил: «Я к маме». И уезжал. Возвращался в воскресенье. Иногда — в понедельник утром, сразу на работу. Я верила.

Я спросила:

— Олег, может, мне с тобой съездить? Помогу чем-нибудь.

— Нет! — ответил он слишком быстро. — Мама стесняется. Она в плохом состоянии. Не хочет, чтобы кто-то видел её такой.

— Я не чужой человек.

— Лен, не надо. Я сам.

Я пожала плечами. Ну, стесняется, пусть стесняется.

Потом я заметила, что он стал тратить больше денег. Наш общий бюджет вдруг начал трещать по швам. Я не могла понять — вроде доходы те же, а денег не хватает. Олег говорил: «Лекарства для мамы. Они дорогие». Я кивала.

Потом я нашла чек из детского магазина. Случайно. Он выпал из его куртки, когда я собиралась сдавать её в химчистку. Кукла. Розовое платье. Набор детской косметики. Сумма — почти пять тысяч.

Я спросила:

— Олег, ты купил кому-то куклу?

— Это для дочки коллеги. У неё день рождения. Он попросил, а я заехал.

— Для дочки коллеги? Розовое платье и детскую косметику?

— Ну да. У него девочка. Пять лет.

Пять лет. Как нашей младшей, Ане. Я кивнула. Но что-то внутри щёлкнуло. Я начала следить.

Сначала — незаметно. Проверяла его телефон, когда он был в душе. Пароль я знала — дата рождения нашего сына. В телефоне было чисто. Переписки с женщинами — никакой. Звонки — только по работе и мне. Всё стерильно.

Потом я проверила его банковскую выписку. И увидела странные траты. Цветочный магазин. Детский развлекательный центр. Кафе «Мишутка». Продуктовый магазин в городе, где жила его мама. Но суммы были слишком большими для одного человека. И слишком маленькими для двух.

Я ничего не сказала Олегу. Я решила поехать сама.

В субботу утром он, собрался и уехал. Я посадила детей к маме, сказала, что у меня срочная работа, и поехала следом. Два часа на электричке. Я сидела у окна и думала: «Что я делаю? Я еду шпионить за собственным мужем. Может, мне просто показалось? Может, я параноик?»

Электричка приехала. Я вышла на станции. Знала адрес свекрови — Олег сам дал, «на всякий случай». Я взяла такси и назвала улицу.

— А вот здесь, — сказал таксист.

Я вышла. Подошла к дому. Обычная пятиэтажка. Подъезд. Квартира на втором этаже. Я поднялась и позвонила.

Дверь открыла свекровь. Живая. Здоровая. В фартуке. Пахло пирогами. Увидев меня, она побледнела.

— Лена? Ты что здесь делаешь?

— Я приехала проведать вас. Олег сказал, вам плохо.

— Мне? Плохо? — она растерялась. — Я... да, было плохо. Но сейчас лучше.

— А Олег где?

— Олег? — она замялась. — Он... он в магазин вышел. За хлебом.

— В магазин? — я посмотрела на её тапочки. Рядом стояли мужские кроссовки. Не Олега. Другие. — А чьи это кроссовки?

— Соседа. Он заходил.

Я кивнула. Не поверила ни одному слову. Но ничего не сказала. Попрощалась и ушла.

Внизу, у подъезда, я остановилась. Достала телефон. Открыла карту. Нашла адрес, который был в банковской выписке — продуктовый магазин на соседней улице. Пошла туда. Олега там не было. Но рядом был детский развлекательный центр. Тот самый, который он оплачивал.

Я вошла. Внутри было шумно — дети бегали, прыгали на батутах, скатывались с горок. Я села на скамейку у входа и стала ждать. Через час я увидела их.

Олег. С женщиной. И с девочкой.

Девочка была маленькой — года три. Светлые волосы, голубые глаза. Она держала Олега за руку. Женщина держала его за другую руку. Они смеялись. Они выглядели как семья. Счастливая семья.

Я не могла пошевелиться. Я сидела на скамейке и смотрела, как мой муж играет с чужим ребёнком. С ребёнком, который называл его папой. Я слышала — она кричала: «Папа, смотри, как я умею!» А он отвечал: «Молодец, доченька!»

Доченька. У него была доченька. Не наша. Другая.

Я хотела встать. Хотела подойти. Хотела закричать. Но не могла. Ноги стали ватными. Я сидела и смотрела.

Они пробыли в центре ещё час. Потом вышли. Я пошла за ними. Они дошли до соседнего дома. Подъезд. Квартира на первом этаже. Олег открыл дверь своим ключом. Своим ключом. Он вошёл туда как хозяин.

Я стояла на улице и смотрела на окна. Через минуту в них загорелся свет. Я увидела, как Олег подхватил девочку на руки. Как женщина обняла его. Как они сели за стол — ужинать.

Я развернулась и пошла на станцию.

Дома я ждала его до вечера. Он вернулся в воскресенье. Уставший. Сказал: «Маме лучше. Я посидел с ней».

— Олег, — сказала я. — Я была в том городе. Я видела тебя. С женщиной. И с девочкой.

Он замер. Лицо его побелело.

— Лена...

— Кто она?

Он опустился на стул. Закрыл лицо руками.

— Это Маша. И Даша. Мы... мы вместе уже пять лет.

— Пять лет? — я почувствовала, как земля уходит из-под ног. — У тебя вторая семья? Пять лет? А у нас с тобой — десять? И дети? Наши дети?

— Я не знал, как сказать. Я запутался. Маша... она родила. Я не мог их бросить.

— А нас ты мог бросить? Ты каждые выходные ездил к ним. Ты тратил наши деньги на них. Ты врал мне каждый день. Пять лет. Пять лет ты жил двойной жизнью!

— Я любил вас обеих.

— Так не бывает, Олег. Нельзя любить двоих. Можно только врать.

Он молчал. Я встала. Пошла в спальню. Достала чемодан.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Собираю твои вещи.

— Лена...

— Уходи. К ним. Они тебя ждут. А мы — справимся.

Он ушёл. Через неделю я подала на расторжение брака. Через месяц — на алименты. Он платит. Детям. Нашим детям. А с теми он живёт. Говорят, Маша его простила.

************

Подписывайтесь, чтобы не пропустить еще интересные жизненные истории >> Подписаться на канал!

Еще наши истории: