— Катенька, приезжайте в субботу на шашлыки! — голос свекрови в трубке звучал так сладко, что я сразу заподозрила неладное. — Я уже и мясо замариновала, и винцо купила, и погоду заказала. Приезжайте к часу!
Я положила трубку и посмотрела на Женю. Он сидел на диване и смотрел футбол.
— Твоя мама зовёт на шашлыки.
— Отлично! — он даже оторвался от экрана. — У мамы шашлыки - это святое.
— Жень, а почему она такая радостная была?
— Потому что любит нас.
— Ага. Или потому что ей что-то нужно.
— Кать, ты вечно подозреваешь. Мама — добрейшей души человек.
Добрейшей души человек. За три года нашего брака я убедилась, что добрейшей души человек — это человек, который может организовать субботник под видом семейного ужина, а потом сказать: «Катенька, ты же не против?»
В субботу мы купили торт Наполеон, любимый свекрови, бутылку красного и в час дня ровно стояли у её калитки. Солнце светило, птички пели, Женя предвкушал шашлык. Я тоже, ждала. Свекровь открыла дверь в фартуке и с лучезарной улыбкой.
— Дети мои! Как я вас ждала! Проходите, проходите!
Мы прошли. На столе в беседке стояли тарелки, салфетки, бутылка вина. Мангал был накрыт, но не горел. Угли лежали отдельно, в мешке, нетронутые.
— Мам, а шашлыки когда? — спросил Женя, оглядываясь в поисках мяса.
— Шашлыки будут, сыночка. Но сначала — небольшое дельце. Совсем маленькое. На полчасика.
Я насторожилась.
— Какое дельце?
— Огород! — она всплеснула руками. — У меня же рассада гибнет! Помидоры, огурцы, перцы, кабачки — всё надо высадить. Я сама не справляюсь, а вы молодые, сильные. Полчасика и всё.
Женя посмотрел на меня. Я посмотрела на Женю. В его глазах читалось: «Я же говорил — добрейшей души человек». В моих: «Ты идиот, и я это знала».
— Мам, — начал Женя, - мы вообще-то на шашлыки...
— А что шашлыки? — она развела руками. — Шашлыки никуда не убегут. А помидоры завянут. Ты же не хочешь, чтобы твоя мама осталась без помидоров?
Женя вздохнул. Я вздохнула. Торт Наполеон посмотрел на нас с укоризной.
— Полчаса, — сказала свекровь. — Даю слово.
Полчаса начались с того, что Женя получил лопату. Мне выдали тяпку. Свекровь командовала процессом из тени под яблоней, сидя в шезлонге с бокалом лимонада.
— Женечка, копай глубже! Катенька, рыхли аккуратнее! Это не картошка, это перцы, они нежную почву любят!
Я рыхлила. Женя копал. Через десять минут я поняла, что мои белые кроссовки больше не белые. Через пятнадцать минут Женя снял футболку и стал похож на дачника со стажем. Через двадцать минут свекровь сказала:
— Ой, а давайте ещё грядку под клубнику вскопаем! У меня как раз усы есть.
— Мам, ты сказала полчаса, — простонал Женя.
— Ну полчаса же ещё не прошло!
— Прошло! Уже двадцать пять минут!
— Вот видишь — ещё пять минут есть. Как раз на клубнику.
Мы вскопали грядку под клубнику. Потом выяснилось, надо вскопать ещё одну — под зелень. Потом — что старая яблоня нуждается в обрезке. Потом — что забор покосился и его надо подправить. Потом — что в бочке кончилась вода и надо накачать новую.
Через два часа я сидела на перевёрнутом ведре, вытирала пот со лба и смотрела на Женю, который обрезал яблоню с таким лицом, будто это был его личный враг. Свекровь тем временем принесла ещё лимонада и сказала:
— Какие же вы молодцы! А теперь — шашлыки!
Я не поверила.
— Честно?
— Честно-честно! Женечка, разжигай мангал!
Женя слез с яблони и пошёл разжигать. Мангал не разжигался. Угли были сырые, видимо, лежали в сарае с прошлого года. Женя дул, кашлял, матерился сквозь зубы, но огонь не появлялся.
— Мам, у тебя жидкость для розжига есть?
— Ой, закончилась. Но есть бензин в гараже.
— Бензин?!
— Немножко. Только осторожно.
Я отошла на безопасное расстояние. Женя плеснул бензина. Мангал вспыхнул так, что опалил ему брови. Свекровь ахнула. Я закрыла лицо руками.
— Женя! Ты жив?!
— Жив, — ответил он, ощупывая брови. — Только бровей нет.
— Ничего, отрастут, — успокоила свекровь. — Главное, что мангал горит.
Мангал горел. Женя стоял без бровей. Я сидела на ведре. Свекровь вынесла мясо.
И тут выясняется, что мясо она замариновала в чём-то, что она называла «секретный рецепт». Секретный рецепт состоял, судя по запаху, из уксуса, лука и какой-то специи, которую я не могла опознать. Специя оказалась гвоздикой. Много гвоздики. Очень много гвоздики.
— Мам, а зачем ты в мясо гвоздику положила?
— Для аромата!
— Там её штук тридцать!
— Аромат должен быть насыщенным!
Женя нанизывал мясо на шампуры. Я смотрела на это мясо и думала о том, что в жизни есть вещи пострашнее голода. Как пример, мясо с тридцатью гвоздиками.
Шашлыки жарились. Пахло дымом, уксусом, гвоздикой и палёными Жениными бровями. Свекровь накрывала на стол — достала тарелки, хлеб, зелень, бутылку вина. Я смотрела на всё это и чувствовала, как голод смешивается с ужасом.
— Женя, а долго ещё?
— Ещё минутку! Шашлык должен пропечься!
Шашлык пропёкся. Мы сели за стол.«Женя без бровей, я в грязных кроссовках, свекровь — довольная как слон». Она подняла бокал.
— За семью! За то, что мы вместе! За то, что помогаете старой матери!
Мы выпили. Я взяла кусок шашлыка. Откусила.
Это было... что-то. Уксус перебивал всё. Гвоздика хрустела на зубах. Мясо было жёстким, как подошва. Женя жевал с таким лицом, будто решал сложную математическую задачу.
— Ну как? — спросила свекровь.
— Очень... ароматно, — сказала я.
— Необычно, — добавил Женя.
— Вот! — она просияла. — Я же говорила, секретный рецепт!
Мы съели всё. Из вежливости. Из любви. Из страха, что если не доедим, она попросит нас ещё и грядку под картошку вскопать.
После ужина Женя задремал в шезлонге. Свекровь убирала со стола. Я сидела и смотрела на огород, который мы посадили. Грядки были ровные, красивые. Помидоры, перцы, огурцы, кабачки, клубника, зелень. Всё как положено.
— Катенька, — сказала свекровь, присаживаясь рядом, - спасибо тебе.
— За что?
— За то, что терпишь меня. За то, что помогаешь. За то, что любишь моего сына, даже когда он без бровей.
Я засмеялась. Она засмеялась тоже. Женя проснулся, увидел, что мы смеёмся, и сказал: «Я что-то пропустил?». И мы засмеялись ещё громче.
Вечером, когда мы уезжали, свекровь сунула нам банку солений и пакет с остатками шашлыка.
— Это вам на ужин. Только разогрейте без гвоздики.
—«Мам, — сказал Женя, - а можно в следующий раз мы просто приедем и сразу будем есть»?
— Можно. Но сначала — грядка под капусту.
Он застонал. Я засмеялась. Свекровь помахала нам рукой с крыльца.
В машине Женя сказал:
— Знаешь, Кать, а шашлыки у мамы были ничего.
— Ты без бровей остался.
— Брови — это временно. А мама — навсегда.
Я посмотрела на него — уставшего, лысого на пол-лица, счастливого. И подумала: «Вот за это я его и люблю».
Делитесь своими интересными историями с дач в комментариях 😄🥩🌱
Сейчас читают: