Солнце только-только поднималось над горизонтом, окрашивая снежные вершины гор в нежный, почти прозрачный розовый цвет, когда я, оставив машину на стоянке у уже закрытой на зиму турбазы, начал подъём по крутому склону.
Читать сначала:
Идти предстояло ещё около часа, но сейчас путь был сложнее, чем летом. Горы на такой высоте по ночам уже покрываются первым, хрупким снегом, а мороз пробирает до костей. Несмотря на то, что я был одет в зимний костюм и тёплое термобельё, я всё равно промерзал, когда останавливался передохнуть и отдышаться. Чувствовалось лёгкое недомогание от того, что я слишком мало спал. Разреженный воздух и пониженное давление всегда вызывали у меня лёгкую сонливость, а когда ещё и не выспишься, идти становится вдвойне тяжелее. Да и вообще, уже потихоньку чувствуется возраст. Вершины как будто становятся ещё выше с каждым годом, а исхоженные тропы — длиннее.
Уже больше двадцати лет я хожу по этим горам. Увлёкся походами ещё в подростковом возрасте, со временем став профессиональным горным гидом. Поработав почти на всех туристических и альпинистских базах Кабардино-Балкарии, я стал одним из самых опытных инструкторов региона и самым опытным из местных. Здесь у нас это редкость: подавляющее большинство инструкторов — приезжие, работающие только на сезон. Вот почему меня и позвал вчера Алиевич. Он знал, что я один в городе могу решить ему эту задачу быстро.
Ну вот, наконец, вершина хребта. Отсюда уже было видно место с ровным льдом. Сейчас оно засыпано снегом и выглядит как ровная белая поляна посреди «бараньих лбов» — сглаженных ледником скал, холмов и глубоких трещин самого ледника. Последние годы теплеет всё сильнее, ледники тают всё быстрее, отступает с занятых ещё недавно территорий на целые километры. Мне оставалось осторожно, наискосок спуститься на ту сторону. Снега ещё было мало, и я не рисковал случайно спустить ту самую ежегодную лавину, похоронившую немцев — или кто бы там ни был — и самому быть погребённым ею же.
Что здесь могли делать немецкие горные егеря? В этих местах не шли ожесточённые бои. Как любой житель Кабардино-Балкарии, я знал нашу военную историю в общих чертах. Был оккупирован город Нальчик и большинство сёл республики на равнине. В горах же бои шли только в Приэльбрусье и на самом Эльбрусе. Показательно, безо всякой необходимости и военной стратегии. Туда были брошены лучшие силы элитных горных егерей, одолевших в неравных боях наше сопротивление и оккупировавших гору. Лишь затем, чтобы показать всему миру мощь и непобедимость военной машины Третьего Рейха, водрузив фашистские стяги на обе вершины величайшей горы континента и помпезно переименовав его в «Пик Гитлера». Основная война в горах и ожесточённые сражения за перевалы проходили не здесь, а намного западнее. Там, где несложно перейти Главный Кавказский Хребет, отрезав снабжение войск РККА от снабжения азербайджанской нефтью. Эти места, где я привык работать и стоял теперь, глядя на плоский ледник, уберег их суровый рельеф, здесь не перейти гор полкам и дивизиям. И не перетащить с собой ничего, тяжелее ружья без боекомплекта.
Может быть, они были посланы пробраться в очень глухой тыл нашим бойцам? И потому пробирались горами, избегая дорог и постов? Или они вообще шли не с боевым заданием? А выполняли совершенно другую, секретную миссию? Может быть, подняв их оттуда, найдутся какие-то документы или предметы, объясняющие их появление здесь.
Спускаясь по склону, покрытому скользкой коркой наста, я прикидывал в уме, где именно должна находиться тень на этом участке летом в середине дня.
Если сейчас утро и солнце еще даже не взошло из-за рельефа, то в разгар дня оно не поднимется выше... я провел рукой по небу, рисуя самому себе кривую движения солнца... вот этой точки. И тень от хребта, над которым оно будет стоять, не отойдет дальше, чем на пятьдесят метров от его подножия. Летом же, вся долина будет освещаться солнцем, не оставляя теней. И прямые лучи просветят лед не меньше, чем на метр в глубину. Как и изображено на фотографии. Лед, на котором не будет свежего белого снега. Нет, не определить точнее. Видимо, придется просвечивать весь ледник, сколько в нем есть подходящих ровных мест. Постояв и прикинув, я понял, что таких мест здесь практически нет, отовсюду из ледника торчат твёрдые скальные останцы, а в тех местах, где их нет, лед изгибается под углом, то поднимаясь вверх, то опускаясь вниз. Стоять на таких местах, на голом льду, и фотографировать сверху вниз не получится, там нужно вбивать крючья и держаться за них.
Продолжая рассматривать долину, я вдруг увидел одно единственное место... Кривая усмешка тронула мои губы. Я не мог ошибаться, это точно оно. Прикинув сверху самый логичный и легкий спуск и отметив себе в уме ориентиры, которыми буду руководствоваться уже там, я начал осторожный спуск.
Они должны были лежать намного глубже, когда погибли: из-под метра снега выбраться самостоятельно было бы несложно. Конечно же, их засыпало очень толстым слоем снега. И долгие-долгие годы он медленно уплотнялся под летним солнцем, подтаивая и спрессовываясь под собственным весом в твердый лед. И также, ежегодно летом, несмотря на зимние снегопады и даже новые лавины, это место подтаивало всё больше и больше. Конечно же, однажды, кто-то должен был увидеть в толще льда темные фигуры, просто оказавшись там в нужное время. А не найди их сейчас, совсем скоро, через несколько лет, они и так сами бы вытаяли изо льда на поверхность.
Ну вот и лёд. Я спустился со склона и вступил на относительно ровную поверхность «языка» ледника. Я не брал с собой «кошки» — снега в горах пока было мало — и теперь шёл осторожно, чтобы не споткнуться о скрытые под снегом трещины, сгребая ногами рыхлый наст со льда. Осторожно продвигаясь, я постепенно продвигался к тому самому месту, которое отсюда было совершенно незаметно и не определи я ориентиры заранее, я бы его ни за что не нашел. Добраться туда стоило немалого труда и отняло у меня немало времени. Двигаясь медленно и осторожно, я потратил на это почти сорок минут, хотя расстояние было пройдено не больше шестисот метров. Ну вот я, наконец, вступил на ровную, занесенную снегом площадку, на которой не было ни скальных останцев, торчащих из-подо льда, ни камней.
Сгребая ногами снег до самого льда, я всматривался в толщу. Уже совсем светло, но без прямых лучей солнца лёд так хорошо не просвечивался. В общем то, он совсем никак не просвечивался. Я достал мощный фонарик и, опустившись плашмя на лед и вглядываясь в глубину как можно внимательнее, чтобы не пропустить ничего видимого внутри, стал медленно ползать. Подолгу просматривая одно место, я вставал, расчищал от снега новое и снова ложился на лед с фонариком. И наконец, был вознагражден за старания. Вот один! Этого не было на фотографиях Алиевича. Тело было видно очень хорошо. Оно лежало лицом вниз, одна рука была неестественно вывернута за спину. Форма... Эта форма была похожа на военную форму времён Великой Отечественной из-за серого цвета ткани, но покрой больше напоминал одежду альпиниста или полярника: без лишних деталей, функциональная. Большого рюкзака горного стрелка и оружия тоже не было видно. И, кажется, на одежде не было знаков различия или погон.
Я пошёл дальше по скользкому льду. Вот ещё один... Этот был виден хуже: его очертания были размыты толщей льда и преломлением света. Оружия рядом тоже не наблюдалось.
Третий... Этот был ближе к поверхности. Хорошо был виден высокий воротник без петлиц. На плечах действительно не было погон или нашивок.
Не военные? Или военные какого-то особого назначения? Кто это вообще может быть?
Но вот в свете фонарика что-то блеснуло красным на груди одного из тел. Я присмотрелся внимательнее: это была советская красная звезда.
Я сел прямо на лёд рядом с расчищенным местом и задумался.
И куда это я влип? Это никакие не немцы.
И это не были обычные красноармейцы-фронтовики. И уж точно не гражданские лица или туристы-альпинисты тех лет — слишком специфическое снаряжение и одинаковая форма. А судя по специальной одежде и отсутствию знаков различия, что само по себе странно, скорее всего это была хорошо оснащённая группа из какой-то спецслужбы или спец отряда НКВД/НКГБ.
И лежат они здесь не восемьдесят четыре года, как должны были бы лежать немцы, а меньше — судя по степени сохранности ткани и даже кожи на открытых участках тела - я видел часть лица одного из них. Это никакие не немцы. Вот почему они там не знают ни о какой группе, а пропавших без вести осталось всего трое...
Так, а почему их не нашли раньше? Найти немцев, пропавших на секретном задании в годы войны - это одно. А найти наших людей, здесь, на нашей земле совсем другое. Ведь в ходе поисково-спасательных работ... А не было никаких поисково-спасательных работ в этой местности. Я перечитал не только все наши хроники, но и всю документальную литературу, воспоминания бывалых альпинистов, и даже всю художественную об этих местах. Не пропадал здесь никто, и никого не искали. И это, пожалуй, самое простое и логичное, что только может быть, если то, чем они здесь занимались, было совершенно секретным заданием высшей степени важности — настолько секретным, что даже местные спецслужбы об этой группе ничего не знали или были обязаны забыть сразу после операции. Заниматься здесь поисками официально было невозможно. Вот они и лежат до сих пор во льду.
Что же они тут такого секретного делали? И мне самому что теперь вот со всем этим делать?
Продать место Алиевичу как ни в чём не бывало? Ну да... Если ему сказать правду — что это не немцы-эсэсовцы с оружием для коллекционеров, а скорее всего наши разведчики или диверсанты — он денег не даст. Скажет что вообще первый раз об этом слышит и что я его обманул подсунув «не тот товар». Не дурак же он.
Если же не рассказывать подробности и просто взять деньги за «немцев», он продаст координаты кому-то ещё: либо поисковикам-немцам, и тогда история всплывёт наружу, либо чёрным копателям, и тогда... Еще хуже. В любом случае история выйдет наружу. Выйдут на него как на заказчика информации о «немецком взводе», а за ним — на меня как на исполнителя поиска. И ввиду высочайшей секретности этой советской группы, если мои догадки верны, нас обоих могут «по-тихому» устранить к чертям, чтобы мы не болтали лишнего о том, чего знать не должны были.
Да уж... Ввязался я в историю...
Наверное лучше всего сделать вид что я не нашёл места или что найти его невозможно по фото (что почти правда). И отказаться от сделки под благовидным предлогом: пусть он вместе с теми сельчанами идут к чёрту вместе с такими находками.
Я поднялся с холодного льда и снова подошёл к расчищенному от снега участку склона, под которым был виден вмерзший человек в странной серой форме.
Любопытство всё-таки пересиливало страх: мне было чертовски интересно узнать кто это такие и чем они здесь занимались перед смертью.
Я приставил фонарик ко льду вплотную выкрутив его на полную мощность чтобы свет проникал как можно глубже внутрь ледяной толщи без искажений от преломления на поверхности и стал разглядывать эту серую форму через образовавшуюся линзу из прозрачного льда.
Освещался он сейчас хорошо: были видны даже ботинки с надетыми на ремешках такими же «кошками», как и на том снимке у Алиевича.
Звезда, что блестела красным на груди была покрыта какой-то стойкой глазурью или лаком металл же по краям и на выпуклых в центре серпе и молоте окислился от времени и почернел превратившись в темно-бурый налёт.
Если бы не эта звезда я никогда бы не догадался что это наши люди до того необычной была их одежда для военного времени она выглядела слишком современной технологичной словно из будущего!
Краем глаза я заметил что прямо подо мной там где лёд был прикрыт тонким слоем свежего снега на небольшой глубине виднелось что-то светлое почти белое отличающееся по цвету от серой формы тел выше.
Счистив снег в этом месте перчаткой я передвинул фонарь ниже приложился лбом ко льду чтобы исключить боковую засветку приложил ладони к вискам закрыв глаза от внешнего света чтобы зрачки расширились максимально для сумеречного зрения.
Прямо на меня смотрел широко раскрытыми глазами покойник одетый в светлый армейский тулуп с широким белым воротником опоясанный простым солдатским ремнём без знаков отличия, но несмотря на военную одежду сразу было видно, что это гражданский человек! Невысокий очень пожилой толстячок с длинноватыми седыми волосами двумя подбородками большими щеками был похож скорее на учёного профессора которого насильно одели в военный тулуп который шёл ему примерно как корове седло...
В руке одетой в толстую рукавицу он держал за ручку небольшой чемодан! И за эту же ручку чемодан был пристёгнут к его запястью наручниками!
Вот это интересно!
Я всмотрелся получше: чемодан был металлический окрашенный в защитный цвет, а на боку была нанесена эмблема которую я никогда раньше не видел... Она напоминала семи конечную звезду, вписанную в круг внутри которого раскручивались две параллельные спирали уходящие к центру словно схематичное изображение галактики или какого-то сложного механизма...
Читать дальше. Часть третья: https://dzen.ru/a/ag4QrOO-zQv8yKFq