Вот и август наступил, вечерами уже рано темнеет.
Как-то за ужином, когда тарелки уже опустели, да и пирожки с капустой последние доели, и чай допивали, Гриша вдруг всех поразил.
Был он в этот вечер полон какой-то странной задумчивости.
- Бабушка, а ты бы удивилась, если бы вдруг оказалось, что мой отец жив? - неожиданно спросил он.
В воздухе повисла тишина.
Зинаида Карповна, которая как раз собиралась предложить добавки, замерла с ложкой в руке. Даже лицо её побледнело.
- Как это такое может быть, что Митя жив? - прошептала она, и в ее голосе прозвучала тревога.
- Ты что-то знаешь, но не договариваешь?
Василий Иванович тоже посмотрел на внука, ожидая продолжения.
Гриша отвел взгляд, его щеки слегка покраснели,
- Да нет, не знаю я ничего, но это я просто ещё тогда подумал, их когда вытащили, у отца всё лицо о камни было разбито. И мне тогда показалось, что это вообще не он, но я наверное ошибся.
Марина мягко коснулась его руки.
- Гриша, ну зачем ты деда с бабушкой расстраиваешь, только будоражишь, - тихо сказала она. - Ну зачем?
- Да сам не знаю, - Гриша пожал плечами. - А так спросил потому, что отец мне снился несколько раз, и говорил, что живой он.
Василий Иванович, который до этого молчал, услышав про сон, наконец подал голос,
- Ну дак енто так бывает, - сказал он, глядя куда-то в сторону, - Мне вот батя мой до сих пор иной раз снится, да говорит, что живой. Бывает и так...
Разговор на этом как-то затих и перешёл на другую тему - Зоя просила бабушку сварить компот из яблок.
Яблок этим летом и правда много уродилось.
Антоновку ещё не сняли, Зинаида Карповна по осени свои фирменные моченые яблоки заделает. А уж сока много надавили Гриша с дедом Васей. Даи компотов на зиму Зинаида Карповна с Мариной назакрывали.
Дед на внука не нарадуется. Хоть внешне на Митьку Гриша и не похож, а нутро его, Митькино, доброе. Да только упустил он Митьку в своё время, виноват, вот господь и послал ему внука на старости лет в помощь...
Позже, когда все уже улеглись спать, Василий Иванович долго смолил по старой привычке па пироску на крыльце.
Лунный свет серебрил его седую голову, а он думал о Грише, о Леониде, о Митьке, да себя молодого вспоминал...
Василий Иванович давно догадывался, чем Леонид промышлял в девяностые. Тогда многие выживали кто как мог, и осуждать его было сложно. Он не хотел верить в худшее, но догадывался. В одно лишь верил Василий Иванович – что нет на Лёньке самого страшного греха, что не лишал он никого жизни.
Сам-то дед Василий жизнь нелёгкую прожил. Это нынешняя молодёжь может думает, что дед Вася ничего не соображает, а он и сам выживал, как мог.
Отец его в лесу зимой замёрз, когда из дальней деревни возвращался. А мать ещё раньше родами померла.
Сам он у тётки жил, да у неё ещё своих пятеро было. Потому и голодал, и на чужих людей с малолетства работал. А когда на Зине женился, работал как проклятый, чтобы семью содержать. Надеялся, что вот теперь они заживут.
Да только сыновьям его тоже время непростое досталось, осуждать их сложно. Уж больно Леонид жизни красивой хотел, да и кто же её не хочет? А потом и Митька за ним потянулся, да только ничего хорошего из этого не вышло...
А ещё Василий Иванович вспоминал, как ему самому долго снился его собственный отец, да тоже говорил во сне, что живой. Когда ему лет двенадцать было, как-то слух прошёл, что и не замёрз он, что видели его в посёлке за много километров от них. Мол, он бросил его, когда мамка померла, да и к другой ушёл. Правда Василий тогда в это не поверил, а сплетникам надавал, но кто его знает?
Так может и правда жив их Митька, а просто не хочет появляться, чтобы беду на семью не навлечь? Всякое ведь бывает, о чём и не подумаешь...
В лихие девяностые, когда закон и порядок шатались, многие теряли ориентиры.
«Если и жив, так пусть будет жив и всё», - думал Василий Иванович, - "Да что толку думать о том, о чём может и не узнаешь никогда"...
После этих грустных размышлений лицо Василия Ивановича вдруг осветилось улыбкой.
Он подумал о Зое - вот ведь хрюшка-поросюшка, деловая такая становится. Видать, это на старости лет судьба им на радость внука да правнучку прислала?
Леонид к родителям долго не приезжал, денег матери только переводил, и ладно. Но к концу лета сам за Лерой приехал, да не один, а с Антониной.
Прошёлся вокруг дома, увидел, что урожай уже собран, значит прижились у матери Гриша с Мариной, так может и слава Богу.
Спросил для очистки совести, что ли,
- Мам, может, что-то помочь надо, или денег?
- Да нет, спасибо, ты же нам уже присылал, - отозвалась мать, - А в огороде Гриша с Мариночкой нам теперь хорошо помогают, да и не только в огороде.
- Ну и молодцы, а денег я всё же потом ещё переведу.
Леонид в сторону отвернулся, и ощутил странное - словно чужой он тут, и напугался этого чувства, как в детстве боялся, что вдруг мать или батя пом... рет!
- Мам, а вы с отцом к нам на дачу хоть приезжайте как нибудь? Ну хотите, я сам вас свожу, у нас там дом большой, бассейн есть и всё для отдыха.
- Спасибо, Лёня, но мы уж тут как-нибудь, нам тут привычнее, - протянул ему на прощание крепкую ещё, мозолистую руку Василий Иванович...
- Спасибо, дедушка, бабушка, а я к вам на следующее лето обязательно приеду, - обняла их всех по очереди Лера.
А Зою на руки взяла, свою любимицу,
- А может, и на Новый год приеду, будешь меня ждать?
- Буду ждать, - в ответ обняла Леру за шею Зоя.
И, отъезжая, Леонид испытал какое-то облегчение.
Он оглянулся - у дома стояли отец и мать, поодаль Гриша и Марина с Зоей.
Сердце его лишь на секунду ёкнуло - родители же.
Да только постоянно жить их жизнью он не хочет и не будет. У них теперь и без него есть помощники.
И впервые за долгое время он почувствовал, что есть ему за что Митьку поблагодарить, что не одни теперь их родители. Есть кому за ними присмотреть, да тепло души им подарить.
Сделать то, что Леонид с братом так и не смогли...