Я осторожно просунула руку с пластиковой кормушкой сквозь металлические прутья огромной клетки. В нос тут же ударил специфический, пыльный запах проса, семечек и птичьих перьев. Рикки недовольно переступил с лапы на лапу по своей деревянной жёрдочке. Его массивный изогнутый клюв, толщиной с мой большой палец, угрожающе щёлкнул в каком-то сантиметре от моего запястья.
Я инстинктивно отдёрнула руку, а плечи привычно свелись вместе в защитном жесте. Поглубже закутавшись в вытянутый серый кардиган крупной вязки, я плотно запахнула полы. К шестидесяти годам начинаешь ценить тишину и предсказуемость, да и пенсии бывшего бухгалтера хватало только на базовое, спокойное существование. А не вот на такие ежедневные стрессы. Соколовы, мои молодые соседи по лестничной площадке, уехали в отпуск четыре дня назад. И всё это время я приходила в их двушку на третьем этаже как на каторгу. Выполняла обещание присмотреть за квартирой.
Рикки наклонил крупную голову. Насыщенно-красные перья блеснули в свете настенного бра, сине-жёлтые полосы на крыльях сложились в причудливый яркий узор. И вдруг птица выдала пронзительный, ровный писк. Точь-в-точь как микроволновка на моей кухне, когда разогрев закончен. А потом глухо, с характерной хрипотцой закашлял.
Соседи купили его с рук два года назад по какому-то объявлению в интернете. Я неловко дёрнула рукой, и пластиковая крышка от банки с кормом с громким стуком упала на пол. Рикки вздрогнул. А затем вдруг издал тяжёлый, пугающе осмысленный человеческий вздох. И следом тихо, почти неразборчиво буркнул что-то очень низким, грубым басом. По спине пробежали мурашки.
Я иногда задумывалась, у кого же Соколовы забрали эту птицу и что этот попугай успел повидать в своей долгой пернатой жизни до этой уютной квартиры.
Нужно было ещё полить фикусы на окне. Я поспешно отвернулась от клетки, стараясь не смотреть на острый клюв, и взяла зелёную пластиковую лейку. Вода тихо полилась на сухую землю в горшке. Я с облегчением подумала, что на сегодня моя вахта окончена. Сейчас вернусь к себе, заварю свежего ромашкового чая, укроюсь пледом и включу любимый детективный сериал. Никаких тревог, только уют и покой.
И в этот самый момент в коридоре раздался звук. Тихий металлический скрежет во входной двери. Я замерла с лейкой в руках. Вода пролилась мимо горшка прямо на пластиковый подоконник. Соколовы никак не могли вернуться так рано. У них билеты на конец месяца, они присылали мне фотографии с побережья только вчера вечером. Сухой металлический лязг повторился. Более настойчиво и резко. Кто-то ковырялся в замке снаружи.
В горле мгновенно пересохло, а воздух будто застрял в лёгких. Я аккуратно поставила лейку на стол. Одним резким движением выключила бра, погрузив квартиру в темноту. На цыпочках, стараясь не скрипнуть старым паркетом, я метнулась в самый тёмный угол гостиной. Вжалась в стену за широкой декоративной аркой, прямо за массивным кожаным диваном. Холодная стена обожгла спину сквозь шерсть кардигана. Отсюда мне был виден узкий кусок коридора. Щелчок. В квартиру потянуло сквозняком с лестничной клетки.
В коридор скользнула тёмная фигура. Луч фонарика хаотично мазнул по обоям, выхватил кусок зеркала и дверцу шкафа-купе. Это был по виду молодой парень. В свете его фонаря на секунду мелькнули руки. Тонкие длинные пальцы с красно-багровыми костяшками крепко сжимали какую-то изогнутую железяку. Он стоял всего в паре метров от арки, за которой пряталась я. В повисшей тишине я отчётливо слышала его частое, неровное дыхание. Его грудная клетка ходила ходуном под тёмной спортивной курткой. Парень явно нервничал. Он искал лёгкой наживы в пустой квартире и сам панически боялся каждого шороха.
Но от его состояния мне было только страшнее. Загнанный в угол, испуганный человек способен на самые непредсказуемые вещи.
В памяти невольно всплыл девяносто шестой год. Мне было двадцать восемь, когда в мою хлипкую входную дверь вот так же ломились. Тогда это были кредиторы бывшего мужа. Жестокие, нетрезвые люди из тех страшных времён. Я сидела на полу, до боли зажав рот ладонями, чётко понимая, что мне совершенно не от кого ждать помощи. Я была абсолютно одна. И тогда я клялась себе: если всё обойдётся, в моей жизни больше никогда не будет ни капли агрессии, конфликтов или риска. Я выстроила свой идеальный, безопасный мирок. И вот теперь, ровно тридцать лет спустя, этот липкий, животный ужас вернулся.
И тут леденящая мысль прошила мой мозг. Я с ужасом посмотрела в противоположный угол гостиной, скрытый в густой вечерней тени. Клетка. Рикки. Если эта огромная птица сейчас запищит таймером микроволновки или, чего доброго, закашляет старым дедом, мне конец. Парень вздрогнет, рефлекторно направит луч фонаря на источник звука, осветит гостиную и неминуемо увидит меня за диваном. Я зажмурилась до цветных пятен перед глазами. Пожалуйста. Только молчи. Я даже дышать перестала, слыша только собственный загнанный пульс.
Шаги в коридоре остановились прямо возле арки. Парень неуверенно переступил с ноги на ногу. Свет его фонарика медленно пополз по ковру, неумолимо приближаясь к моим ногам.
И из тёмного угла раздался звук. Сухой, тяжёлый, лязгающий. Но это был не писк бытовой техники. И не старческий кашель. Клац-клац. Идеально точный, оглушительно чёткий звук передергиваемого затвора помпового дробовика.
Я вздрогнула так, что больно ударилась затылком о стену.
– Ну давай, рискни, – рявкнул из темноты густой мужской бас. Жёсткий, хриплый, уверенный голос человека, который абсолютно не шутит. Который точно знает, как именно нужно спускать курок.
Вор дёрнулся так, словно тяжёлая дробь уже ударила ему прямо в грудь. Фонарик с глухим стуком выпал из его дрожащих длинных пальцев на ламинат и покатился под обувную тумбочку. Парень издал сдавленный полуписк-полувсхлип, дико рванул назад, споткнулся о высокий порог и кубарем вылетел на лестничную площадку. Входная дверь с невероятным грохотом захлопнулась. Затопотали по бетонным ступеням торопливые, срывающиеся шаги убегающего человека.
Я медленно сползла по обоям на пол. В квартире снова повисла абсолютная тишина, нарушаемая только моим судорожным, прерывистым дыханием. Прошло несколько долгих минут, прежде чем я смогла заставить себя подняться на ватные ноги.
Я подошла к входной двери и дрожащими руками повернула внутреннюю задвижку на два полных оборота. На ворсистом придверном коврике валялся кривой кусок металла. Вор действительно сбежал и оставил свою отмычку.
Я прислонилась горячим лбом к холодной железной двери. Немного перевела дух и вытащила из кармана мобильный. Цифры на экране расплывались, но я всё же набрала номер полиции. Наряд приехал на удивление быстро. Двое патрульных в плотных тёмных куртках внимательно осмотрели исковырянный замок и брошенную на коврике отмычку.
– Повезло вам, Антонина Сергеевна, – покачал головой старший, делая пометки в блокноте прямо на обувной тумбочке. – Замок-то простенький. Но инструмент бросил и бежал так, словно призрака увидел. Кто ж его так спугнул конкретно?
Я медленно повернулась и посмотрела через арку в угол гостиной. Оттуда как раз раздался знакомый, совершенно безобидный писк микроволновки.
– Да, – я неожиданно для себя слабо улыбнулась. – Повезло мне с охраной.
Патрульные переглянулись, не поняв шутки, но расспрашивать больше не стали. Когда за ними закрылась дверь и я снова повернула щеколду, в квартире опять повисла тишина. В тёмном углу не было никакого мужчины с дробовиком. Это был Рикки. Огромная экзотическая птица, которую я избегала все эти дни. Он меня защитил. Видимо, его прошлый владелец любил смотреть жёсткие детективы. Или был заядлым охотником. И птица выдала этот агрессивный звук из своей прошлой жизни, безошибочно уловив появление чужака и мой липкий, парализующий страх.
Я подошла к клетке и щёлкнула выключателем торшера. Рикки спокойно переступил по своей жёрдочке и внимательно склонил голову набок. Его массивный клюв больше не казался мне страшным орудием.
Я достала из кармана кардигана половинку очищенного грецкого ореха, которую принесла из дома заранее. Открыла металлическую дверцу. Положила орех прямо на свою раскрытую, чуть подрагивающую ладонь и медленно протянула сквозь прутья. Птица аккуратно наклонилась и невероятно бережно взяла угощение с моей руки.
Я смотрела на этого пернатого гиганта и думала о том, как часто внешность бывает обманчива. Иногда за самым пугающим фасадом скрывается тот, кто в нужную минуту встанет за тебя горой. Даже если ты думаешь, что совершенно одна.
А как вы думаете, животные действительно чувствуют наш страх и опасность?