Рассказы жены

Он пришёл с риелтором – делить квартиру, из которой ушёл два года назад. А квартира по документам моя. Но это потом. Сначала – с начала. Купили мы её одиннадцать лет назад, в сентябре. Двушка, третий этаж, окна во двор. Тополь за окном – старый, кривой, с дуплом на уровне второго этажа, в котором каждую весну селились скворцы. Я любила эту квартиру. За тополь, за двор, за тишину, за соседку Раису Львовну, которая каждый октябрь оставляет на коврике у нашей двери пакет с яблоками из своего сада. Оформляли на меня...

Три года – это тысяча девяносто пять дней. Я не считала специально. Потом посчитала, когда всё закончилось, и удивилась: столько дней, а тревога появилась только на тысяча восемьдесят второй. Олег работал логистом. Офис на Дмитровской, склад в Мытищах, телефон на беззвучном с девяти до шести. Он объяснял это просто: «На складе шумно, не слышу звонков». Я привыкла. За три года привыкаешь не звонить с девяти до шести. Вечером – ровно в восемь – он перезванивал. Всегда сам. Никогда не пропускал. Голос усталый, ровный, иногда слышно машину на фоне...

На корпоративе он представил меня коллегам как «просто жену». Я улыбнулась и пожала руку своему юристу. Максим всегда представлял меня одинаково. «Это Альбина, моя жена». Без профессии, без фамилии, без контекста. Как будто «жена» – это должность, и этого достаточно. На дне рождения его партнёра – «моя жена Альбина». На встрече выпускников – «а это жена, Аля». На свадьбе его сестры – «знакомьтесь, жена». Двенадцать лет. Я считала. Не потому что обижалась. Сначала – да, обижалась. Потом перестала...

Когда Лена позвонила после восьми лет тишины, я решила, что случилось что-то серьёзное. Она попросилась ко мне всего на две недели. Я открыла дверь младшей сестре, а вместе с ней в квартиру вошли старые обиды, о которых мне казалось – они давно не дышат. Ошиблась. На пороге Лена стояла с маленьким чемоданом и знакомой улыбкой, от которой у меня холодели ладони. Сказала, что рассталась с мужчиной и лишилась съёмной комнаты. Ей нужно немного прийти в себя. Игорь сразу взял у неё чемодан и понёс в комнату...

– Вот, держи. Теперь ты здесь хозяйка, – сказала свекровь и протянула мне связку ключей. Я улыбнулась. Она тоже. Ключи были на брелоке – металлическом, с буквой «Д», от «дом». Три ключа: от калитки, от входной двери и от сарая. Связка тяжёлая, холодная, со звоном, который я запомнила на всю жизнь. Зоя Петровна – свекровь – вложила их мне в ладонь торжественно, при четырёх свидетелях: муж Лёша, его сестра Вера, сосед дядя Коля и кот, который сидел на крыльце и ни в чём не участвовал. – Хозяйка, – повторила Зоя Петровна...

Звонок в дверь прозвучал в половине одиннадцатого. Я не ждала гостей. Тем более с чемоданом. Смотреть в глазок не стала. Просто повернула защёлку, ожидая увидеть соседку снизу – у неё часто протекал кран на кухне. За дверью стоял Вадим. Мой бывший муж переминался с ноги на ногу. С его тёмно-синей куртки капал мокрый мартовский снег. В правой руке он держал ручку серого пластикового чемодана, а левую засунул в карман брюк. Оттуда доносился знакомый металлический лязг – он всегда звенел ключами, когда не знал, с чего начать разговор...

Руслан всегда говорил тихо. Бормотал в воротник, не поднимая головы, будто боялся, что его услышат. За двадцать восемь лет брака я привыкла переспрашивать, наклоняться ближе, угадывать по губам. И только когда звонила Зинаида Павловна, его голос менялся – становился выше, светлее, почти детским. «Да, мам. Конечно, мам. Сделаем, мам». Я стояла в дверях кухни и смотрела, как он разговаривает по телефону. Суббота, девять утра, а наш единственный отпуск за три года должен был начаться через неделю. Билеты...

Телефон зазвонил в четверг, без двадцати семь вечера. Незнакомый номер, женский голос – и тридцать семь лет нашего брака перестали значить то, что значили утром. Я стояла у плиты. Синий чайник грелся на конфорке, и свист закипевшего забивал всё – и тишину в квартире, и тиканье часов над дверью, и то, что Виктор опять закрылся в комнате с газетой. Обычный вечер. Третий этаж, окна во двор. Тридцать семь лет одного и того же четверга. Номер высветился. Я вытерла руку о передник, взяла трубку. – Здравствуйте...

Я услышала его машину раньше, чем открыла глаза. Дизель молотил под окном так, что фиалки на подоконнике мелко тряслись в горшках. Пахло выхлопом и ранним весенним утром – сырой землёй, которую ещё не прогрело солнце. Внедорожник стоял ровно на пандусе. Не рядом, не чуть-чуть заехав колесом – точно на нём, как памятник самому себе. Чёрный, с хромированными порогами, до блеска вымытый. Руслан с третьего этажа – появился полгода назад, а вёл себя так, будто двор построили вокруг его автомобиля. Квартиру он снимал у Тамары Фёдоровны...

Служебный роман (часть 2) (часть 1) – Я не буду вашим человеком, – сказала Марина. – Не буду докладывать, не буду проводить решения, которые считаю глупыми. Если хотите сокращать Митрохина – сокращайте. Через сокращение, по закону, с выходным пособием. Он инженер, он найдёт работу. Костин откинулся в кресле. Молчал. Изучал её, как изучают резюме – не торопясь, по пунктам. – А отдел? – спросил он. – Отдел – по конкурсу. Если лучший кандидат – назначайте. Если нет – не надо. Семь лет была замом. Переживу...

Гриша положил лист на стол и ушёл в детскую. Я стояла на кухне и считала его шаги – девять до двери Полины. Всегда девять. Десять лет подряд – девять шагов по коридору, каждый вечер, когда он шёл проверить, спит ли она, укрыта ли. Часы на стене тикали, стекло на циферблате треснуло ещё в прошлом году, и я каждый раз думала, что надо заменить, и не заменяла. Пол холодный, кафель, я чувствовала его сквозь тапки, сквозь ноги, сквозь всё тело – как будто холод шёл снизу и забирался в грудную клетку...