Это был обычный вторник. Обычный, ничем не примечательный день. Я пришла с работы пораньше — отпустили на час, потому что начальник уехал в командировку. Дома было тихо. Серёжа ещё не вернулся. Его ноутбук лежал на диване, открытый, и на экране мигал значок мессенджера.
Я не собиралась читать его переписку. Честно. Я просто хотела закрыть ноутбук, убрать его на стол, чтобы не мешался. Но когда я потянулась к крышке, мой взгляд упал на экран. Там было открыто окно чата с его мамой. С моей свекровью. С Анной Викторовной.
И я увидела своё имя.
«Анна Викторовна: Серёжа, я не понимаю, зачем ты женился на этой Алисе. Она тебе не пара».
Я замерла. Рука зависла над клавиатурой. Сердце забилось где-то в горле. Я знала, что читать чужие сообщения неправильно. Знала. Но мои глаза уже бежали по строчкам.
«Серёжа: Мам, мы это уже обсуждали. Не начинай».
«Анна Викторовна: Я не начинаю. Я продолжаю. Ты заслуживаешь лучшего. Она даже не из нашего круга».
«Серёжа: Из какого круга, мам? Ты о чём?»
«Анна Викторовна: Из приличного. У неё родители — простые люди. Отец водитель, а мать продавщица. Что она видела в жизни?»
«Серёжа: Мам, хватит».
«Анна Викторовна: И образование у неё так себе. Колледж. Не университет. Ты с ней о чём разговаривать будешь? О скидках в супермаркете?»
«Серёжа: Алиса хорошая. Она добрая. Она меня любит».
«Анна Викторовна: Любит? Или любит твою квартиру?»
Я почувствовала, как к горлу подступает ком. Руки начали дрожать. Я села на диван, не в силах оторваться от экрана. Переписка длилась месяцами. Месяцами! И всё это время они обсуждали меня. Как вещь. Как неудачную покупку, которую Серёжа совершил по неопытности.
Я пролистала выше.
«Анна Викторовна: Серёжа, ты подумал о том, что я сказала? Разводись. Пока нет детей — разводись. Потом будет поздно».
«Серёжа: Мам, я не могу просто взять и развестись. Это некрасиво».
«Анна Викторовна: А жить с нелюбимой женщиной — красиво?»
«Серёжа: Я этого не говорил».
«Анна Викторовна: Ты этого не говоришь. Ты это показываешь. Всегда, когда я вас вижу. Ты с ней не счастлив. Я же вижу».
«Серёжа: Я не знаю, мам. Мне нужно подумать».
Он не знал. Он не знал, счастлив ли он со мной. Он обсуждал это с мамой, но не со мной.
Я пролистала ещё выше. И нашла то, что меня добило.
«Анна Викторовна: Серёжа, я просто хочу, чтобы ты был счастлив. А с этой Алисой ты не будешь. Она не твоего уровня».
«Серёжа: Я знаю, мам. Но пока пусть будет. Другой нет».
Пока пусть будет. Другой нет.
Я перечитала это сообщение раз десять. Потом ещё десять. Смысл не менялся. Мой муж, человек, с которым я прожила три года, которому я варила борщи, которому я гладила рубашки, с которым я строила планы на будущее, — этот человек написал своей маме: «Пока пусть будет. Другой нет».
Я была временным вариантом. Запасным. Я была на скамейке запасных, пока не появится кто-то лучше. Кто-то из «приличного круга». Кто-то с университетским дипломом и родителями-интеллигентами.
Я закрыла ноутбук. Аккуратно, очень аккуратно, хотя мне хотелось швырнуть его в стену. Потом встала, пошла на кухню и выпила стакан воды. Потом ещё один. Потом я села за стол и стала ждать.
Серёжа пришёл через час. Весёлый. С букетом. С букетом! Он купил мне цветы. Впервые за полгода. Наверное, мама посоветовала, чтобы «пока пусть будет» не догадалась.
— Алиска, привет! Я тут шёл мимо цветочного и подумал — дай куплю. Ты же любишь ромашки.
Я любила ромашки. Он знал. Он вообще много чего знал. Но это не мешало ему обсуждать меня с мамой как бракованный товар.
— Спасибо, — сказала я. — Поставь в вазу.
Он поставил. Сел за стол. Начал рассказывать про работу. Я слушала и смотрела на него. На его лицо. На его руки. На его глаза. Я искала в них то, что он писал маме — «пока пусть будет, другой нет». И знаете, я это увидела. В том, как он смотрел сквозь меня. В том, как он не слышал моих ответов. В том, как он улыбался не мне, а своим мыслям.
— Серёж, — перебила я. — Я прочитала твою переписку с мамой.
Он замер. Ложка застыла на полпути ко рту.
— Что?
— Твой ноутбук был открыт. Я увидела чат. Я прочитала. Всё.
— Алис, это не то...
— «Пока пусть будет. Другой нет». Это не то? Это что, по-твоему?
Он побледнел. Поставил ложку на стол. Открыл рот. Закрыл.
— Алис, я не это имел ввиду...
— А что? Объясни. Я хочу понять. Три года брака. Три года я была «пока пусть будет»?
— Это просто слова! Я не думал! Мама давит, я ей говорю то, что она хочет слышать, чтобы она отстала!
— Ты врёшь либо ей, либо мне. Либо ты меня не любишь и говоришь ей правду. Либо ты меня любишь и врёшь ей. Что из этого?
Он молчал. И это молчание было громче любых слов.
— Понятно, — сказала я и встала.
— Алис, подожди. Давай поговорим.
— О чём? О том, что твоя мать меня не считает за человека? О том, что я «не из вашего круга»? О том, что мои родители простые люди, и поэтому я недостойна быть твоей женой?
— Она просто волнуется за меня.
— Она тебя не уважает. Она не уважает твой выбор. Она не уважает меня. И знаешь что? Ты тоже меня не уважаешь. Потому что если бы уважал, ты бы никогда не позволил ей так говорить обо мне. Ты бы сказал: «Мам, Алиса — моя жена. Я её люблю. Закрой тему». А ты сказал: «Пока пусть будет».
— Я не знал, что ты увидишь...
— Вот именно. Ты не знал. Ты думал, что я никогда не узнаю. Что я буду жить в неведении, варить тебе борщи и ждать, пока появится «другая». Из приличного круга. С университетским дипломом.
Я прошла в спальню и достала чемодан.
— Что ты делаешь? — он встал в дверях.
— Собираю вещи.
— Алис, не надо. Давай просто поговорим.
— Мы уже поговорили. Ты всё сказал. Точнее, написал.
— Я не хочу, чтобы ты уходила!
— А чего ты хочешь? Чтобы я осталась «пока»? Чтобы я ждала, пока твоя мама найдёт тебе кого-то получше? Чтобы я каждое утро просыпалась и думала — сегодня он меня ещё любит или уже нет?
— Я тебя люблю!
— Нет. Ты меня не любишь. Ты терпишь. Это разные вещи.
Я закрыла чемодан и вышла в коридор. Он стоял у стены. Растерянный. Жалкий. Я почти пожалела его.
— Алис, дай мне шанс. Я поговорю с мамой. Я всё исправлю.
— Ты не можешь исправить то, что ты написал. Слова не возвращаются.
Я ушла. Села в такси и уехала к подруге. Всю дорогу я плакала. Таксист косился в зеркало, но ничего не спрашивал.
Прошло полгода. Мы развелись. Серёжа пытался вернуть меня — звонил, писал, присылал цветы. Я не отвечала. Его мама тоже пыталась — прислала сообщение: «Алиса, я погорячилась. Возвращайся». Я не ответила и ей.
Сейчас я живу одна. Снимаю квартиру, работаю, встречаюсь с друзьями. Иногда мне грустно. Иногда — одиноко. Но это лучше, чем каждый день чувствовать себя «пока пусть будет». Лучше, чем знать, что ты — временный вариант.
Серёжа, насколько я знаю, так и не нашёл себе «другую». Может, мама всё ещё ищет. А может, он понял что-то, что я поняла в тот вторник: любовь — это не когда «пока пусть будет». Любовь — это когда «ты моя навсегда».
Сейчас в тренде: