В мужской колонии секс — это не про любовь и не про желание. Это про иерархию, силу и выживание. Здесь есть те, кто «пассив» и те, кто «актив». Есть «свадьбы», когда два зэка фактически живут как пара, и есть «зоновские жёны» — люди, которых используют по договорённости или по принуждению. Я отсидел больше восьми лет и видел, как это устроено на самом деле, без прикрас и романтики.
Всё начинается с касты. Самая низшая — «опущенные», или «петухи». Их сажают за отдельный стол, они едят после всех, спят на нижних шконках у параши. Их могут использовать сексуально без последствий для «мужиков». Никто не защищает. Даже охранники иногда закрывают глаза, потому что это внутреннее дело зоны. Закон ФСИН формально запрещает любые сексуальные отношения между заключёнными, но на практике это не работает. Распорядок дня жёсткий: подъём в шесть, завтрак — баланда с капустой и водой, развод на работу. После смены — душ раз в неделю, где все стоят голые и запах пота, грязи и казённого мыла стоит густой. В таких условиях слабого или новичка быстро «опускают».
«Свадьбы» устраивают по-разному. Иногда это добровольный союз: два зэка договариваются, один становится «мужем», второй — «женой». «Жена» стирает, готовит чай, делает уборку в отряде, а взамен получает защиту и иногда лишнюю порцию еды или сигареты. Одежда у такой пары может быть чуть чище — «жена» получает старые, но целые вещи от «мужа». Они спят рядом, иногда на одной шконке. Это не скрывают, но и не афишируют. Опера знают, но редко вмешиваются, если нет открытого конфликта.
Я знал парня по имени Дима из Перми. Срок десять лет по 111-й. На четвёртом году его «взяли в жёны» один из воровских авторитетов. Дима стирал ему робу, приносил чай после работы, а ночью выполнял все желания. Он говорил мне прямо: «Лучше быть у одного, чем у всех. Хотя бы бьют реже». Через год Дима уже сам искал «мужа» посильнее. Он привык. Другая история — про Андрея по кличке «Малой». Его опустили на втором месяце. После этого он стал «зоновской женой» сразу нескольким. Работал на швейке, но половину передачки отдавал «мужикам». Андрей как-то сказал: «Я уже не человек. Я — вещь. И если вещь не слушается, её выбрасывают».
Гигиена у таких «жён» всегда хуже. Их не пускают в общую баню первыми, они моются последними, когда вода уже грязная. Одежда пропитана потом и часто рваная. Распорядок дня у них тот же, но после работы их ждут не только построения, но и «обязанности». Многие начинают пить самогон или нюхать клей, чтобы отключиться. Запах в бараке ночью — смесь пота, табака и параши — остаётся в памяти навсегда.
Такие отношения редко бывают равными. Даже если сначала кажется, что это договор, через пару лет «жена» полностью теряет статус. Его могут передать другому, продать или просто бросить. Дети и жёны на воле обычно ничего не знают, а если узнают — это конец семьи. Сам зэк после освобождения часто не может вернуться к нормальной жизни: психика сломана, тело тоже.
Система не вмешивается, потому что это удобный способ держать порядок. Пока зэки решают свои вопросы внутри, меньше беспорядков. Но цена — сломанные люди, которые выходят инвалидами не только физически, но и морально.
Считаете ли вы, что такие «свадьбы» — это всегда принуждение или иногда осознанный выбор ради выживания?
Спасибо, что были с нами до конца! Мы будем рады, если вы оцените статью, поставив и 👉 лайк, и дизлайк 👈. Это помогает нам становиться лучше.
Вы можете узнать больше о проекте помощи родным и близким осужденных и лиц преступивших закон у нас в соц сетях в телеграмме и вконтакте.
Мы рады будем вам помочь, если вы столкнулись когда близкий человек совершил преступление.
Благодарю, за то что прочитали мою статью, не забудьте подписаться на наш канал "Я свободен"
Вашему вниманию предлагаю так же к прочтению следующие статьи: