Екатерина Михайловна, вдова Леонида Васильевича Щукина, хозяина сети магазинов одежды, после ухода супруга жила тихо и почти отрешённо. Её дни проходили однообразно: она продолжала заниматься семейным делом, поддерживала связь со взрослой дочерью и давно уже не ждала никаких перемен в личной жизни. Обращение по отчеству она не любила, полагая, что оно прибавляет ей возраст сильнее любых морщин. Впрочем, для своих пятидесяти с небольшим Екатерина выглядела весьма привлекательно. Морщин у неё было совсем немного, и порой ей даже казалось, что со стороны она выглядит едва ли не ровесницей собственной двадцатисемилетней дочери. Надо признать, комплименты она и правда слышала нередко, как от знакомых мужчин, так и от случайных собеседников. Однако связывать себя какими бы то ни было отношениями ей совершенно не хотелось. Даже спустя почти шесть лет она по-прежнему носила чёрную одежду, словно не желая расставаться с памятью о прошлом, а густые волосы прятала под тёмным платком. Когда-то, в той далёкой жизни, которая теперь напоминала сон, её каштановые локоны сводили с ума не одного молодого человека.
Стряхнув с себя внезапный поток воспоминаний, Екатерина подошла к окну, желая немного размяться. Внизу по проспекту, изнывавшему от жары, лениво двигался асфальтоукладочный каток, похожий на громадного жука. Воздух был тяжёлым, густым, с резким запахом гудрона. Из-за серых девятиэтажек на севере поднималась тёмная туча, готовая вот-вот накрыть город. По краю неба уже перекатывался глухой рокот, а внутри плотной тьмы время от времени вспыхивали тонкие нити молний. Стояло только начало мая, деревья ещё не успели как следует покрыться зеленью, а непогода уже собиралась обрушиться на улицы. Казалось, ещё немного, и хлынет ливень, застучит по крышам и по асфальту, прибьёт к земле пыль и освежит воздух.
Екатерина с удовольствием представила завтрашнее утро. Как хорошо будет взять корзину, позвать Ласку, свою неугомонную таксу, сесть в машину и уехать за город. Побродить по лесу, пройтись по давно забытым тропинкам, дойти до озера, поискать первые весенние грибы. А вечером можно будет позвать на ужин Машу, спокойно поговорить с дочерью. Конечно, вряд ли та обрадуется такому предложению, в последнее время Маша держалась слишком самостоятельно, почти на равных. И всё же Екатерине очень хотелось увидеть её, посмотреть, как она улыбается.
Она отошла от окна, взглянула на часы и поспешила в кафе, пока непогода не разгулялась окончательно. Было время обеда, и она неожиданно ощутила сильный голод.
– Здравствуй, Екатерина.
Она обернулась. В зале стояла какая-то женщина.
– Неужели не узнаёшь меня?
Екатерина несколько секунд всматривалась в её лицо, затем медленно кивнула.
– Здравствуй, Оля, - произнесла она без особой радости. - Какими судьбами?
– К тебе пришла. Поговорить нужно.
В этот миг небо сотряс такой раскат грома, что Екатерина невольно вздрогнула. Туча уже накрыла город, и вместе с дождём посыпался крупный град. В зале мигнул свет и сразу погас.
– Пойдём, - устало сказала Екатерина. - Поговорим в кабинете.
Они направились по коридору. На Ольге, несмотря на жару, был длинный тренч, насквозь пропитанный лавандовыми духами. Екатерина невольно поморщилась. Этот сладковатый запах был ей слишком хорошо знаком и вызывал воспоминания, к которым она предпочла бы не возвращаться. Ей даже мельком подумалось, что Ольга, должно быть, хранит запас этого аромата на целую вечность. Как можно столько лет пользоваться одними и теми же духами и не устать от них, ей было непонятно.
Ольга вошла первой и села на стул. Екатерина предложила ей чай, но та сначала отказалась. Вид у неё был тяжёлый: лицо тусклое, глаза то замирали на одной точке, то беспокойно метались по сторонам. Они были ровесницами, но время обошлось с Ольгой куда суровее. На лбу легли глубокие складки, щёки утратили прежнюю упругость, в волосах, несмотря на краску, проступала седина. А ведь когда-то, вспомнила Екатерина, Ольга была настоящей красавицей. Было время, когда она даже завидовала ей и задавалась вопросом, почему Леонид выбрал именно её, а не Ольгу.
– Пожалуй, всё-таки выпью чашку, - передумала Ольга, наблюдая, как Екатерина опускает пакетик чая в кипяток. - Если можно.
Екатерина молча поставила перед ней чашку и села напротив.
Ольга долго собиралась с мыслями и начала издалека, осторожно, обходными путями приближаясь к главному. Екатерина слушала её сдержанно, хотя разговор с женщиной, которая когда-то едва не разрушила её семью, давался нелегко. Ольга расспросила о здоровье, о дочери, о делах, а затем наконец перешла к сути.
– Слушай, тут вот какое дело. Ты, наверное, не знаешь, но когда Лёня начинал своё дело, деньги ему дал мой отец.
Екатерина задержала дыхание.
– Об этом я действительно не слышала.
– Да. Мы тогда ещё жили вместе. До того, как появилась ты. Потом отца не стало, а Лёня, видно, забыл, что именно он для него сделал. Я тоже молчала. Мне тогда было не до этого. Думаю, ты меня понимаешь.
– Понимаю, - коротко ответила Екатерина.
– Так вот, - продолжила Ольга, словно не заметив её тона. - Сейчас мне очень нужны деньги. Недавно мой цветочный ларёк… пришёл в полную негодность, а страховая выплата оказалась сущим пустяком. И я подумала…
Она одним глотком допила чай и вытерла губы. Екатерина чуть склонила голову.
– Деньги, - задумчиво произнесла она, разглаживая лежавшие на столе бумаги, - нужны всем и всегда. А когда они есть, почему-то всё равно кажется, что их мало. Я могу предложить тебе… скажем, двести тысяч. Из уважения к памяти твоего отца и к его участию в начале дела. Сама понимаешь, история давняя, многое уже не восстановить.
Ольга резко подалась вперёд.
– Двести тысяч? Ты это серьёзно?
– Вполне.
Ольга опустилась обратно на стул, но тут же снова вспыхнула.
– Да разве это деньги? Мне не эта сумма нужна. Мне положена доля, понимаешь? Доля! Какие двести тысяч? Ты вообще понимаешь, о чём речь?
Она вскочила и принялась ходить по кабинету.
– И сколько же ты хочешь? - спокойно спросила Екатерина.
– Десять миллионов! Не меньше!
Екатерина издала короткий изумлённый звук, затем не удержалась от смеха.
– Прекрасная шутка. Десять миллионов, надо же!
– Я подам в суд! - выпалила Ольга. - Там и посмотрим, кому будет смешно. У меня всё есть: документы, расписки, бумаги отца. Всё сохранилось. Вот тогда и поговорим!
Она резко запахнула тренч и вылетела из кабинета. Екатерина, уже не сдерживаясь, рассмеялась ещё громче и почти без сил опустилась на стол.
Поездку за грибами пришлось отложить на неделю. Когда наконец удалось выбраться в лес, Екатерина вернулась домой уставшая, но довольная. Она сразу позвонила дочери, и к её приятному удивлению, Маша без долгих уговоров приехала на ужин.
С аппетитом уплетая грибы, тушённые в сметане, и запивая их яблочным соком, Маша вспоминала разные забавные истории из детства. То, как они однажды вместе с папой нашли за домом старый телевизор, внутри которого устроилась кошка с котятами. То, как отец учил её кататься на велосипеде. То, как вся семья отправилась к морю, а машина подвела их на полпути.
Екатерина слушала, смеялась, хотя все эти рассказы знала почти наизусть, и всё ждала, когда же дочь наконец расскажет что-то новое. Но Маша словно нарочно обходила стороной всё, что касалось настоящего. Однако долго скрывать ничего не получилось. Телефон, лежавший на краю стола, вдруг завибрировал. Прежде чем Маша успела сбросить вызов, Екатерина увидела на экране имя: Антон. Рядом светилось красное сердечко.
– Кто это? - сразу спросила она.
– Да так, друг, - отмахнулась Маша и заметно покраснела.
– А почему не ответила?
Дочь пожала плечами и снова уткнулась в тарелку.
– Всем друзьям сердечки ставишь? - с лукавой улыбкой уточнила Екатерина.
Маша смущённо нахмурилась, поднялась из-за стола и сделала вид, что ищет что-то в холодильнике.
– И когда ты познакомишь меня со своим избранником? Как его зовут? Кто он? Может быть, хотя бы фотографию покажешь?
– Тебе обязательно знать всё на свете? - пробормотала Маша. - Ты прямо как дознаватель. Нет уж, спасибо. В прошлый раз из-за тебя я и так Диму оттолкнула. Больше рисковать не хочу.
– Диму ты оттолкнула сама, - возразила Екатерина. - Я здесь ни при чём.
– Конечно, сама. А кто весь вечер задавал ему вопросы и уже видел нас женатыми? Мы были знакомы всего месяц!
На кухне повисла пауза. Ласка в это время увлечённо грызла резиновую игрушку и царапала когтями паркет. Екатерина отправила собаку в соседнюю комнату, сполоснула чайник и только потом снова вернулась к разговору.
– Имя ты уже знаешь, - наконец тихо сказала Маша. - Фамилия Свиридов. Мы вместе не так давно, но он мне очень нравится.
Екатерина едва не выронила банку с чаем.
Свиридов.
Имя и фамилия сложились мгновенно. У Ольги ведь был сын. Кажется, его звали именно Антоном. Мысль вонзилась в сознание, не давая покоя. Сперва ей хотелось надеяться, что это всего лишь совпадение, нелепая случайность. Но надежда исчезла почти сразу, когда Маша протянула ей телефон с фотографией.
Екатерина увидела молодого мужчину и резко отшатнулась. Он был почти точной копией своей матери.
– Что с тобой? - испуганно спросила Маша.
– Ничего, - поспешно ответила Екатерина, опираясь рукой о стол. - Просто давление поднялось. Уже прошло. Симпатичный молодой человек. Похоже, неплохой. Садись, будем пить чай.
Чай они пили недолго и почти молча. Екатерина, бледная, собрала посуду и отнесла её в мойку.
– Я поеду, мам, - неуверенно сказала Маша.
– Поезжай, - кивнула Екатерина. - Спасибо, что приехала.
Когда дочь ушла, Екатерина выключила на кухне свет и долго сидела в темноте. Потом, тяжело переставляя будто налившиеся свинцом ноги, дошла до гостиной, опустилась на диван и посмотрела на фотографию мужа.
– И что мне теперь делать, Лёня? - тихо спросила она.
С фотографии Леонид по-прежнему улыбался, обнимая немецкую овчарку Линду.
Когда Екатерина узнала, где работает ухажёр её дочери, она не стала медлить. Оставив свои магазины под присмотром Маши, она устроилась уборщицей в ту самую компанию. Это была небольшая сеть местных пивоварен, основанная когда-то отцом Антона. Фамилия хозяина стала и названием. На вывесках красовался покойный Виктор Александрович с большой пивной кружкой в руке, а под изображением шли вычурные буквы: "Свиридов".
Екатерина начала работать в одном из цехов и вскоре познакомилась с Антоном. Это был высокий, широкоплечий молодой человек, приветливый, энергичный и доброжелательный. Каждое утро, направляясь в свой кабинет, он здоровался со всеми сотрудниками, заглядывал к ним, обменивался парой фраз и только потом принимался за дела.
Однажды, когда Екатерина мыла пол в его кабинете, он спросил:
– Не понимаю, зачем вам вообще работать. Неужели не хочется спокойно отдыхать?
Екатерина сгорбилась ещё сильнее, изображая уставшую пожилую женщину.
– Очень хочется, сынок, - хрипловато ответила она. - Да только не получается.
– Почему?
Она окунула швабру в ведро и снова провела по уже чистому полу.
– Пенсия маленькая. На неё не проживёшь. Вот и приходится трудиться. Ох, спина…
Она демонстративно выпрямилась и тут же снова согнулась, словно от боли. Антон посмотрел на неё внимательно.
– А муж?
– Нет его, - тяжело вздохнула Екатерина. - Десять лет как одна. После Лёнечки никого не осталось.
– А дети?
Она села на стул и промокнула лицо платком.
– Дочь есть. Только живёт в другом городе. Ей не до меня. Так часто бывает: вырастут дети, начнут свою жизнь и забывают родителей.
Она с натянутой улыбкой посмотрела на Антона и заметила на его лице странную тень. Он как будто смутился, быстро взял дротик и метнул его в мишень. Попал точно в центр. Екатерина сразу поняла, что именно вызвало его замешательство. Для пожилой одинокой уборщицы её лицо выглядело слишком молодо, а взгляды, которые она на него бросала, получались чересчур мягкими и внимательными.
– Кстати, - как бы между прочим сказала она, - вас сегодня утром какая-то девушка спрашивала. Светленькая такая, симпатичная. Жена, что ли?
– Жена? - оживился Антон. - Нет, я не женат. Наверное, это Ира из бухгалтерии.
– Жаль, - со вздохом отозвалась Екатерина. - Я уж подумала, что супруга. Вы бы хорошо смотрелись рядом.
Антон улыбнулся и расслабленно откинулся в кресле.
– У меня есть девушка. Надеюсь, скоро всё будет серьёзно. Кстати, чем-то вы на неё похожи. По глазам, кажется.
– А вашу дочь как зовут? - неожиданно спросил он.
– Лиза, - мгновенно солгала Екатерина.
– Лиза… Красивое имя. Нет, значит, не она. Мою девушку зовут Маша. Тоже очень красивое имя, Мария.
На секунду Екатерине показалось, что он слегка не в себе, иначе с какой стати так откровенничать с почти незнакомым человеком. Но Антон был совершенно трезв. Просто влюблённость делала его разговорчивым. Екатерина хорошо знала это состояние: когда человек не замечает, как начинает рассказывать о дорогом ему человеке всякие подробности, будто не может удержать их в себе.
– А на вывеске кто изображён? Ваш отец? - перевела она тему.
– Да, отец, - ответил Антон, перебирая бумаги.
– И давно его не стало?
Он поднял голову и задумчиво посмотрел в окно.
– Очень давно. Я тогда был совсем ребёнком. Почти не помню его. Только обрывки: высокий, сильный, часто носил меня на плечах, играл со мной в футбол, возил в Москву на матчи "Спартака". А мама почему-то всегда была им недовольна, всё время его упрекала. Иногда думаю, может, именно это и подточило его.
У него зазвонил телефон. Извинившись, он вышел в коридор и больше в кабинет не вернулся.
Екатерина домыла пол, протёрла стол, подоконники, полила цветы и ушла с неожиданным спокойствием. Всё оказалось совсем не так, как она боялась. Более того, Антон ей понравился. Он нисколько не напоминал Ольгу. В нём было то, что она всегда ценила в людях: искренность и открытость. И именно этого качества ей самой так не хватало. На мгновение ей даже захотелось сорвать с головы старую выцветшую косынку, снять бесформенную кофту, распустить волосы и перестать играть эту роль. Но внутренний голос подсказал повременить. Поэтому она лишь взяла ведро и медленно пошла вниз по лестнице, по-прежнему сутулясь. При каждом шаге она повторяла про себя только одно: не сейчас. Сердце редко её подводило.
Через несколько дней, как обычно в конце смены, Екатерина направилась в кабинет Антона. Пол в коридоре ещё не успел высохнуть. Она завернула за угол, бросила в ведро пустой стаканчик из-под кофе, оставленный на подоконнике, и подошла к двери с табличкой: "Свиридов А. В.". Уже подняв руку, чтобы постучать, она вдруг услышала голоса и замерла.
– Мам, это неправильно, - прозвучал изнутри напряжённый голос Антона. - Так нельзя.
– А твоего деда можно было оставить ни с чем? - резко ответила Ольга.
Екатерина похолодела. Услышав знакомый дребезжащий голос, она машинально прижалась ухом к двери. Затем быстро схватила из ведра выброшенный стаканчик и, приложив его к двери, стала слышать куда лучше.
– Я не понимаю, как это вообще сделать, - говорил Антон. - Это сложно. И, если честно, я не хочу.
– Не хочешь? - с раздражением переспросила Ольга. - Ты не забывай, благодаря кому у тебя всё это есть.
Дальше её голос на мгновение сорвался в поток брани, а потом снова прозвучал отчётливо:
– Слушай внимательно. Ты должен привезти девчонку в нужное место и в нужное время. Дальше всё сделают без тебя. Обо всём уже позаботились.
– Ей причинят вред? - глухо спросил Антон.
– Это зависит только от неё и от её матери. Если они не станут упрямиться, всё обойдётся. Подумаешь, десять миллионов. Разве это такая большая цена за благополучие собственного ребёнка?
Что-то ещё Екатерина не расслышала: внизу в цехе что-то с грохотом упало, и звук тяжёлой волной прокатился по зданию. Когда всё стихло, она уловила только обрывок:
– На двадцать третьем километре, поворот направо… заброшенная свиноферма… в подвале. Привезёшь, оставишь и сразу уезжай. Понял?
После короткой паузы Антон ответил:
– Понял. Да, мама. Всё понял.
Через секунду в кабинете снова что-то стукнуло. Похоже, Ольга ушла через другой выход. Екатерина уже хотела отойти от двери, но тут услышала голос Антона снова. Он говорил по телефону, ровно, спокойно, но в его тоне чувствовалось внутреннее напряжение.
– Двадцать третий километр, заброшенная ферма… Да, именно туда. Не знаю всех подробностей, но готовится очень серьёзная подлость. Всё затеяла мама. Слушай, Игорь, я правда не хотел в этом участвовать. Ты не представляешь, как я от всего этого устал… Всё, давай.
Екатерина выпрямилась и вошла в кабинет.
Антон сидел на подоконнике. Увидев её, он вздрогнул. Екатерина сняла косынку, расправила плечи и молча посмотрела на него. Он не сводил с неё глаз, часто моргая и беззвучно шевеля губами. Тогда она достала из кармана фотографию Маши и протянула ему. Антон не удержал её, и снимок плавно опустился на пол возле его ног.
– Вы всё слышали? - спросил он.
– Да. Всё.
Он поднял фотографию, поставил её на стол рядом со стаканом с карандашами. Маша на снимке улыбалась.
– Я правда её люблю, - тихо сказал он. - И она любит меня. Не знаю, как всё так получилось. Может быть, судьба. Но я понял одно: мама не даст нам спокойно жить. Она никого не любит, даже себя. А вчера я узнал, что они с отцом взяли меня из детского дома. Я нашёл бумаги, нашёл письмо отца. Мать его спрятала. Вот, посмотрите.
Он достал из внутреннего кармана смятый конверт и протянул Екатерине. В полумраке кабинета было трудно разбирать торопливый почерк, но она всё же прочла написанное. Письмо оказалось коротким, всего несколько строк. В нём Виктор предупреждал сына, чтобы тот остерегался матери и не верил ей.
Екатерина перечитала записку несколько раз и вернула ему.
– Думаю, это она довела отца до конца, - с тяжёлой тоской проговорил Антон, глядя в окно на пустую улицу. - Иногда мне кажется, лучше бы я так и остался в детском доме. Пусть бы у меня не было всего этого. Зачем всё так устроено?
Было непонятно, к кому обращён его вопрос: к ней, к самому себе или к дождю за стеклом.
Екатерина положила руку ему на плечо и слегка сжала.
– Я позвонил другу из полиции, - спустя некоторое время сказал Антон. - Всё рассказал. Так что не волнуйтесь, с Машей ничего не случится. Я бы и сам не смог… Понимаете?
– Понимаю, - ответила Екатерина. - Теперь понимаю.
Антон встал, посмотрел на аккуратно сложенные бумаги на столе, скомкал их и бросил в корзину.
– Я уезжаю, - сказал он. - Насовсем. А Маше… скажите ей, что я очень её люблю. Если она захочет увидеться перед дорогой, я буду завтра ждать её в отеле "Маяк".
Он осторожно взял фотографию девушки, провёл по ней большим пальцем, улыбнулся и вернул снимок Екатерине.
Она уже хотела окликнуть его, рассказать то, что, как ей казалось, он должен узнать. Но внутренний голос остановил её. Нет. Это должна сказать Маша. Не ей вмешиваться в то, что они должны решить сами.
Екатерина спрятала фотографию в карман, вытерла глаза косынкой и вышла вслед за Антоном. Но его уже не было.
Маша приехала как раз вовремя. Антон уже собрал вещи и застегнул чемодан. Девушка села рядом с ним на кровать и тихо всхлипнула.
– Ты уезжаешь? А как же мы? Как же я?
– Всё изменилось, - быстро ответил он.
– Я знаю про твою мать, - воскликнула Маша, резко повернувшись к нему. - И знаю, что ты не такой, как она. Тогда зачем ты уезжаешь? Почему оставляешь меня одну?
Антон провёл ногтем по краю чемодана и пожал плечами.
– Так нужно.
– Кому нужно? Тебе? Или мне?
Он тяжело вздохнул.
– Послушай, Маш. Всё очень сложно. Я здесь чужой, понимаешь? Всю жизнь это чувствовал, а теперь получил подтверждение. Я не знаю, откуда я, кто я. У тебя есть мама. Она тебя любит, оберегает. Ради тебя даже пошла работать уборщицей, лишь бы понять, кто рядом с её дочерью. А та женщина, которую я считал матерью, хотела втянуть меня в такое, о чём и подумать тяжело. Всё из-за денег, которые когда-то принадлежали её отцу. И вот теперь у меня никого не осталось. Я сам себе неприятен. Сегодня утром даже зеркало разбил.
Он потер забинтованную руку и взялся за ручку чемодана.
– Но спасибо, что пришла. Я не думал, что ты… Ладно. Прощай. И передавай привет маме. Она у тебя замечательная.
Он быстро направился к двери. И тут Маша, набрав побольше воздуха, выкрикнула:
– Глупец! Я вообще-то жду от тебя ребёнка!
Она бросилась на кровать лицом вниз и затряслась от рыданий.
Антон замер, выпустил чемодан и пошатнулся.
– Что?.. Что ты сказала?
– Я жду ребёнка, - повторила Маша, вцепившись зубами в покрывало.
Антон осторожно коснулся её плеча. Она сбросила его руку. Он попробовал снова, потом взял её за плечи и бережно поднял. Убрал с её лица прилипшие волосы, вытер следы потёкшей туши и поцеловал её в лоб.
– Ребёнка… - растерянно повторил он, прижимая Машу к себе всё крепче. - Ты ждёшь ребёнка…
– Да, - сквозь слёзы улыбнулась она. - Так что теперь ты не один.
Антон опустил голову ей на плечо и закрыл глаза.
Теперь он и правда был не один. Уезжать больше не имело смысла. Впервые за долгое время он понял, что находится именно там, где должен быть: рядом со своей семьёй, рядом с теми, кто стал ему по-настоящему дорог.