Эмма поправила одеяло на Лео и замерла, боясь пошевелиться. Гул мощного двигателя кроссовера успокаивал, действительно как тихая колыбельная. Удивительно, стратегия Марка сработала мгновенно: как только они выехали на ровную дорогу, крики сменились всхлипываниями, а через пять минут мальчик уснул.
— Кажется, он уснул, — прошептала Эмма, глядя, как ресницы Лёни перестали дрожать.
Марк взглянул в зеркало и едва заметно улыбнулся.
— Пересаживайся вперед. Мне неудобно, когда ты сзади. Только осторожно, не разбуди его.
Эмма аккуратно пересела на пассажирское сиденье. Салон наполнился мягким светом приборной панели и ароматом кедра и кожи — запахом Марка. За окном ночной город выглядел таинственно. Пустые улицы, редкие прохожие и светящиеся деревья создавали особую атмосферу. Эмма прижалась к холодному стеклу и зевнула.
- Устала? - тихо спросил он, плавно поворачивая руль.
- Даже не представляешь как. Знаешь, я никогда не каталась по городу просто так, — призналась она, глядя на размытые огни. - Раньше я всегда куда-то спешила: работа, дом, бесконечные планы. А вот так ехать, чтобы просто посмотреть на город, - это необычно.
Марк молчал несколько секунд, а потом не удержался:
- Вообще-то, это довольно романтично. Тишина, уединение. Если бы не спящий малыш на заднем сиденье, это было бы похоже на наше первое свидание.
Эмма тихо засмеялась. Этот звук в полумраке салона прозвучал как-то мягко, уютно.
- Будем честными, Марк. Если бы не Леонид, мы бы с тобой никогда не оказались в одной машине в три часа ночи. Да и вряд ли мы с тобой когда-нибудь пошли бы на настоящее свидание.
- Это еще почему? - он бросил на нее быстрый взгляд. - Я что, совсем не в твоем вкусе? Ни капли не нравлюсь?
- Дело не в этом. Я ведь тоже не в твоем вкусе. Я видела фото девушек, с которыми ты встречался раньше... Они совсем не похожи на меня.
Марк ничего не ответил. Он плавно вывел машину на широкий проспект, где открывалась панорама реки. Молчание затянулось, но потом, собравшись с мыслями, он заговорил - тихо, почти интимно:
- Вкусы имеют свойство меняться. Люди - это не застывшие кадры из фильма. Жизнь всегда вносит коррективы в планы, в приоритеты, во вкусы. Вот сегодня я убедился, что ты умеешь печь невероятные торты, и в моих глазах ты мгновенно стала привлекательнее.
Он сделал короткую паузу, и воздух в машине, казалось, стал гуще.
- Хотя, если быть откровенным, ты и без торта очень красивая, Эмма. И ты мне нравишься.
Эмма почувствовала, как к щекам подступил жар. Она была благодарна темноте за то, что та скрыла ее смущение. Она ждала от Марка иронии или сарказма, но точно не этой спокойной искренности. Чтобы овладеть собой, Эмма снова отвернулась к окну и вдруг заметила свет фар в зеркале бокового вида.
Эта машина ехала за ними уже минут десять. Она держала дистанцию, не приближаясь, но и не отставая. Сначала Эмма убеждала себя, что это случайность, однако тревога внутри начала расти холодной волной.
- Марк, поверни налево на следующем перекрестке, — внезапно попросила она.
- Зачем?
- Я просто хочу поехать другой дорогой.
Марк удивленно приподнял бровь, но послушно повернул руль. Когда они свернули в переулок, фары снова появились сзади. Сердце сжалось от тревоги. Неужели он нашел ее? Неужели все усилия были напрасны?
— Что случилось? — спросил Марк, заметив ее напряжение. — Ты так вцепилась в сиденье, будто мы сейчас врежемся.
— За нами следят, — выдохнула она. — Машина сзади повторяет каждый наш маневр.
Марк бросил взгляд в зеркало. Его лицо оставалось спокойным.
— Эмма, успокойся. Это просто журналисты. После появления новостей о нашей свадьбе они хотят сделать несколько снимков. Возможно, они даже заметили Леонида. Завтра напишут, что я женился на женщине с ребенком.
Но ее страх не пропадал.
— Пожалуйста, давай вернемся домой, — попросила Эмма. — Прямо сейчас. Я больше не могу так.
Марк почувствовал, как ее тревога передается ему. Без лишних слов он развернул машину. Всю дорогу до дома Эмма сидела, напряженно сжавшись в кресле. Свет фар позади казался ей взглядом хищника. Когда они въехали в закрытый двор и ворота закрылись, таинственная машина притормозила у въезда, постояла секунду и исчезла в темноте.
Марк заглушил двигатель. В салоне повисла тишина, почти ощутимая. Несколько секунд он сидел, держа руки на руле, затем медленно повернулся к Эмме. Она уже собиралась открыть дверь, но Марк накрыл ее ладонь своей.
- Эмма, посмотри на меня.
Голос его звучал низко и властно. Она неохотно повернула голову. В тусклом свете ее зрачки были расширены от адреналина.
- Чего ты испугалась на самом деле? - прямо спросил он. - Ты дрожишь. Ты ведь боялась не журналистов, я прав?
Эмма попыталась высвободить руку, но он не отпускал, ожидая ответа. Признаться сейчас значило бы разрушить ту стену, которую она так тщательно строила.
— Я просто устала, Марк, — она отвела взгляд. - Это был слишком долгий день. Мои нервы не выдержали. Поговорим об этом потом.
Марк долго всматривался в ее профиль, пытаясь понять то, что она скрывала.
- Хорошо, - он наконец отпустил ее руку. - Поговорим потом. Но запомни: со мной тебе ничего не угрожает. Кем бы ни был тот человек, которого ты так боишься.
Эмма ничего не ответила. Она быстро вышла из машины, вдохнув прохладный воздух, который никак не мог погасить пожар тревоги. Пока Марк осторожно брал спящего Лео на руки, она стояла рядом и невольно оглядывалась на закрытые ворота.
Марк немного знал о детях, но в том факте, что их сон — это лучшие мгновения отцовства, он убедился на собственном опыте. С Леонидом он действовал максимально осторожно, словно обезвреживал мину со сверхчувствительным детонатором. Он затаил дыхание, когда перекладывал малыша в кроватку, и лишь когда мальчик издал тихое, сладкое сопение, окончательно обмякнув на подушке, позволил себе выдохнуть и на цыпочках выйти из комнаты.
Эмма не выходила у него из головы. Он хотел помочь ей, но не мог, пока не узнает правду. Пытаться вытянуть из нее информацию силой — плохая идея. Она явно не готова открыться, и любое давление только усугубит ситуацию. Поэтому он решил продолжать действовать скрытно. Если бы детектив Виктора нашел хоть какую-то зацепку... Марк достал телефон и позвонил своему менеджеру.
- Ты издеваешься? Опять за свое? - прохрипел раздраженный Виктор. - Марк, у тебя вообще совести нет! Ты видел, который сейчас час?! Мой рабочий день еще не начался!
- Извини, просто мне нужны новости об Эмме, — проговорил Марк, глядя в темноту за окном. - Твой детектив узнал что-то новое?
— Это так быстро не делается, - вздохнул Виктор. - Твоя жена та еще штучка. Она мастерски заметает следы. Но кое-что все же прояснилось. Ее бывший - некий Давид. Фамилию еще уточняю. Он прочно связан с подпольным игровым бизнесом. Теневые казино, долги, очень серьезные и очень нехорошие люди. Неудивительно, что она сбежала от него.
Марк сжал свободную руку в кулак так, что хрустнули суставы. Теневой бизнес - это грязь, которая не знает границ и правил.
- Черт, так и знал, что там какая-то плохая история!
- Слушай, Марк, - голос Виктора стал строже. - Помощь беззащитной девушке - это круто и благородно, но мне не нравятся твои ночные звонки. Почему ты не спишь? Тебе надо соблюдать режим. Ты уже и так пропустил много тренировок. Твои спонсоры задают вопросы, а промоутеры обрывают мне телефон. Если не вернешься в зал в ближайшее время, мы потеряем контракт.
Марк взглянул на свои руки. Костяшки пальцев ныли от фантомной боли — им недоставало сопротивления боксерской груши. Он и сам соскучился по тренировкам.
— Я понял, - глухо ответил он. - Завтра же встречусь с тренером, обещаю. Передай всем, что Зверь возвращается.
— Хорошо. И ради всего святого, больше не звони мне среди ночи!
Марк отложил телефон и упал на кровать. Давид. Сфера деятельности этого мужчины вырисовывала четкий, уродливый силуэт. Теперь паника Эммы в машине не казалась ему чрезмерной — это был инстинкт жертвы, которая почувствовала дыхание хищника на затылке.
- Что же ты натворил, Давид, если она убегает от тебя с таким отчаянием? - пробормотал Марк в темноту.
Марк не боялся за себя. Даже если бы бывший Эммы был самим дьяволом, он знал, как отправить его обратно в ад. Но сейчас на кону стоял Леонид. Любое появление сомнительных лиц перед судом могло разрушить все. Одно слово о преследовании или криминале, и опекунство рассыплется, как карточный домик, а мальчика снова запакуют в синий фургон и повезут приемным родителям.
"Я не позволю. Никому", - Марк сжал челюсти так, что затекли мышцы. Теперь он должен был защищать не только ребенка, но и тайну женщины за стеной. Он ее выбрал. А значит, ее прошлое теперь стало его личным делом.
Он лежал, глядя в потолок, пока до его ушей не долетел едва слышный звук. Ляп, ляп, ляп... Мягкое шлепанье босых ножек по паркету.
Марк застыл, боясь пошевелить головой. Нет, вовсе не потому, что этот звук напоминал жуткую сцену из фильма ужасов. Ужасы — это фигня, а вот ребенок, который провел в постели всего двадцать минут и снова проснулся — вот где настоящий хоррор. В дверном проеме мелькнула маленькая фигура, и через мгновение в комнату робко заглянул Лёня. Марк на мгновение потерял дар речи. Внутри все опустилось от отчаяния: неужели опять истерика? Неужели вся ночь без сна? Он уже набрал воздуха, чтобы заскулить от отчаяния, но малыш сделал то, чего Марк совсем не ожидал.
Леонид молча подошел к кровати, ловко забрался на матрас и, не сказав ни слова, прижался к Марку. Он устроился под боком мужчины, словно маленький котенок, наконец-то нашедший тепло и защиту. Мальчик глубоко и прерывисто выдохнул, мгновенно расслабился и уснул.
Марк замер, боясь даже дышать. Вся его ярость и боевой дух, вызванные неизвестным Давидом, исчезли. Их сменило странное, почти забытое чувство тепла и боли в сердце. Грозный боец, непобедимый в бою, сейчас боялся пошевелиться и нарушить хрупкий покой ребенка.
Он осторожно обнял мальчика, укрыв его краем одеяла. От волос Леонида пахло детским мылом. Марк закрыл глаза и почувствовал, как усталость последних дней наконец отпускает его. Через минуту он тоже погрузился в глубокий и тихий сон.