Эмма проснулась... от тишины, которая показалась ей слишком громкой. Взглянув на часы, она подскочила с кровати: уже было десять утра. Первой мыслью стал Леонид. Его же надо было переодеть и накормить! Она опрометью бросилась в соседнюю комнату, но кроватка оказалась пустой. Одеяло откинуто, мягкая игрушка, которую положил возле него Марк, лежит на полу, а малыша нигде нет. Паника мгновенно сжала горло. Эмма пробежала по гостиной и замерла у полуоткрытой двери спальни Марка.
При других обстоятельствах она бы этого не делала, но поиски ребенка заставили ее тихонько заглянуть внутрь. От увиденного на ее лице заиграла улыбка. На огромной кровати спали двое. Марк — растрёпанный, со щетиной, которая появилась за ночь, и крепко сжатыми даже во сне челюстями. Леонид уютно устроился у него под боком, свернувшись клубочком. Мальчик положил маленькую руку на широкую грудь мужчины, как будто это был самый надежный щит в мире. Эта сцена казалась такой милой и правильной, что Эмма не могла оторваться. Она достала телефон и сделала снимок. Для инспекции или для суда? Возможно. Но на самом деле она хотела сохранить этот момент уюта и спокойствия, как будто они действительно были семьей.
Через полчаса на кухне уже пахло едой. Марк, поддавшись инстинктам, прибежал на этот запах, как голодный волк.
- Ты пропустил утреннюю пробежку, — Эмма улыбнулась, ставя перед ним чашку.
- Наверстаю сегодня в зале, — зевнул Марк. — Тренер уже подготовил для меня личный ад, поэтому надо беречь энергию. Ты же не против остаться с пацаном на несколько часов?
- Конечно, нет. Во дворе есть отличная детская площадка. После завтрака мы пойдем на прогулку.
- Хорошо, но если я понадоблюсь, то обязательно звони.
— Мы справимся, — заверила Эмма. — Не переживай.
Покончив с завтраком, Марк собрался уезжать. Эмма проводила его до двери и уже хотела закрыть их, как вдруг Марк остановился. Его взгляд стал озабоченным. Он набрал в легкие воздуха и произнес на одном выдохе:
- Если ты хочешь, я поставлю в квартире тревожную кнопку. Нажмешь на нее, и сюда через мгновение приедет служба охраны.
Воздух в коридоре вдруг стал густым. Эмма старалась казаться спокойной, но дрожь в голосе выдавала ее истинные чувства.
- Зачем? Все хорошо... — она слегка улыбнулась. — Вчера я просто перенервничала... Никогда не была в объективе журналистов.
- Можешь не оправдываться. Я знаю о Давиде.
Эмма почувствовала, как подкашиваются ноги. Она ухватилась за край комода, потому что у нее начали дрожать колени.
- Откуда? — прошептала она еле слышно. — Он звонил тебе? Говорил с тобой?
— Нет. Мой помощник нанял частного детектива, — Марк нахмурился, глядя на ее побледневшее лицо. — Я должен был знать твою биографию.
Страх в глазах Эммы мгновенно сменился вспышкой ярости.
- Что ты сделал? Ты полез в мою жизнь без разрешения?
- Для этого и нужны детективы…
- Ты нанял искателя грязи, чтобы он ковырялся в том, что я годами пытаюсь забыть!
— Я должен знать, кого привожу в свой дом, — отрезал Марк. — Это безопасность. Моя и ребенка. Детектив должен был убедиться, что ты не проблемная.
- Но я проблемная! — воскликнула Эмма, и в ее глазах заблестели слезы обиды. — И твой шпионаж добавляет еще больше проблем. Ты нарушил единственное правило, о котором я просила — уважение.
- Я уважаю тебя! Честное слово.
- И при этом действуешь у меня за спиной, словно я пустое место.
- Мне бы не пришлось делать этого, если бы ты сразу рассказала правду! — не выдержал Марк и тоже повысил голос. — Но ты ничего не говоришь. Может, твой бывший вообще маньяк, а я поселил его самую желанную жертву в одну квартиру с ребенком, которого должен защищать!
- Его не интересует ребенок. Только я, — прошептала Эмма. — Леонид в полной безопасности.
— Я хочу, чтобы и ты не дрожала от каждой тени. Но для этого…
— Для этого я должна доверять тебе, а ты подорвал мое доверие!
Вдруг из спальни Марка раздался грохот и детский плач. Леонид перевернул что-то большое и, судя по звуку битого стекла, дорогое. Пользуясь случаем, Эмма резко развернулась и побежала к ребенку.
— Мы не закончили! — бросил Марк ей в спину, уже открывая дверь. — Поговорим, когда я вернусь с тренировки.
Эмма ничего не ответила.
Она стояла посреди спальни, с ужасом глядя на разбитую декоративную вазу. Обломки фарфора сверкали в лучах утреннего солнца, словно острые лезвия. Они словно отражали ее жизнь: она пыталась собрать осколки, но они вновь рассыпались.
Убежать.
Эта мысль пульсировала в висках в такт ударам сердца. Это была ее проверенная стратегия, ее самая надежная броня. Собрать вещи, сменить номер, раствориться в другом городе под очередной чужой фамилией — она умела это в совершенстве. Марк нарушил границы. Он узнал больше, чем должен. Разве это не идеальный повод исчезнуть?
Эмма опустилась на колени, осторожно собирая остатки вазы. Руки заметно дрожали. «Он просто действовал логично, — прошептал внутренний голос, которому она отчаянно пыталась не дать воли. — Он сам говорил, что умеет просчитывать риски и предвидеть угрозы заранее. Для него ты — незнакомка, которая принесла в его дом опасность. Разве на его месте ты бы поступила иначе?»
Но обида сильнее логики. Она чувствовала себя разоблаченной, раздетой перед мужчиной, которому только начала доверять. Вздохнув, Эмма отставила мусорное ведро и подошла к Леониду. Мальчик прятался за шторой, словно ждал, что сейчас его будут ругать. На лице застыла смесь испуга и раскаяния. Эмме стало стыдно, что она настолько погрузилась в жалость к себе, что забыла о чувствах ребенка.
— Ох, дорогой, выходи! — она протянула руки к малышу. — Тебя никто не будет ругать. Ты же не виноват, что эта ваза мешала тебе залезть на шкаф.
Леонид выглянул. Робко шагнул к ней и показал пальцем на то, что он пытался достать, когда практиковался в «мебельном альпинизме». Это было фото в прозрачной стеклянной рамке.
— Тебя это заинтересовало? — уточнила Эмма. Мальчик кивнул. Она достала фото с полки и, присев рядом с Леонидом, начала его разглядывать. На снимке были двое: мужчина и девушка, державшие над головой плакат с надписью «Марк — самый крутой!». Они сидели на трибуне, а вокруг них толпились люди, на заднем плане сливаясь в размытое пятно.
— Мама, — сказал Лео, коснувшись пальчиком девушки.
— О... — Эмми почувствовала горечь. — У тебя была замечательная мама. Ты унаследовал её глаза.
— Папа, — Лео указал на Дениса. — Папа так любит, — он поднял ручки и открыл рот, подражая мимике Дениса, который болел за друга.
— Хочешь, мы поставим это фото в твоей комнате? — спросила Эмма, стараясь сдержать слёзы. — Оно должно быть у тебя.
Мальчик обнял стеклянную рамку и посмотрел Эмме прямо в глаза — серьезно, почти по-взрослому, будто видел всю ту бурю, что разрывала ее изнутри. Эмма замерла. Воздуха в легких вдруг не хватило. В этот момент к ней пришло острое осознание: она может сбежать от Марка, она может попытаться сбежать от Дэвида, но она никогда не сможет убежать от этого мальчика. Оставить его сейчас значило бы предать его, ударить сильнее, чем это сделала судьба. Она не имела на это никакого морального права.
Паника начала отступать, превращаясь в решимость. Эмма заставила себя улыбнуться и легонько ущипнула Лео за нос.
— Зайчик, ты, наверное, проголодался. Может, приготовим блины на завтрак?
Глаза Лео мгновенно вспыхнули радостью.
— Да! — воскликнул он, неуклюже прыгая на месте.
На кухне царил уютный беспорядок, который бывает лишь тогда, когда за дело берется двухлетний помощник. Лёня, вооружившись большим венчиком, с чрезвычайно серьезным видом пытался взбивать тесто, каждый раз вздымая облако муки, оседавшее белым инеем на его носу и кудрях. Эмма смеялась, впервые за долгое время чувствуя настоящую легкость. Когда первая порция золотистых блинов наконец оказалась на столе, Леонид с энтузиазмом принялся за еду. Он сосредоточенно макал кусочки блина в мед, забавно размазывая его по щекам, и удовлетворенно прищуривался от наслаждения. Глядя на то, как он аппетитно жует, измазанный сладким медом почти по самые уши, Эмма ощутила, как буря в сердце утихла.
— А теперь на площадку? — предложила она, когда мальчик покончил с завтраком. — Но сначала переоденем тебя.
Лео кивнул и побежал за Эммой в свою комнату. Она открыла дверь гардероба и на мгновение замерла.
— Ох, а это не так легко, как мне казалось…
Марк подошел к делу с размахом: полки ломились от брендовых пакетов, дорогой шерсти и костюмов всех цветов радуги. Однако, перебирая вещи, Эмма не удержалась от иронической улыбки.
— Твой крестный потратил кучу денег на роскошные вещи, но совсем не подумал о реальности, — сказала она Леониду.
Одна половина одежды была на два размера больше, а другая совершенно не подходила для прогулок. Белоснежные брюки и пиджаки с вышивкой выглядели эффектно, но Леня в них напоминал маленького принца, которому запрещено даже шевелиться.
Мальчик подошел к шкафу и решительно вытащил из глубины полки брюки от карнавального костюма ковбоя — с бахромой и имитацией кожаных вставок.
- И это! - он потянулся к худи с человеком-пауком.
Эмма приложила худи к брюкам. Чистый артхаус и вызов моде, но, увидев, как засияли глаза ребенка, она не смогла отказать. Помогла ему одеться, обуть кроссовки, и они наконец вышли на улицу.
Во внутреннем дворе царил покой элитного квартала. Ухоженные газоны и тяжелые кованые ворота надежно защищали этот остров уюта от шумного города. Пока Леня в своем ковбойско-геройском образе сосредоточенно изучал жука на краю песочницы, Эмма присела на скамью. Рядом с ними маленькая девочка с забавными хвостиками старательно расставляла пластиковую посудку.
- София, только не ложись на песок, — мягко произнесла женщина, сидевшая неподалеку с книжкой. Она подняла глаза и приветливо улыбнулась. - О, привет! Вы наши новые соседи? Я Вероника.
- Доброе утро. Я Эмма, - она невольно расправила плечи, вспомнив о своей основной роли. - А это Леонид.
Леня замер, разглядывая новую знакомую. София подняла на него глаза, молча оценила специфические штаны и протянула ему желтую лопатку. Леонид заколебался, а потом опустился на колени рядом.
- Яма? - спросил он, ткнув пальцем на то, что строила девочка.
София, которая была немного старше, важно кивнула, принимая его в игру. Она принялась что-то увлеченно объяснять своим детским языком, а Лео в ответ лишь старательно сопел, помогая ей копать.
Вероника засмеялась, наблюдая за этой идиллией.
- Кажется, они поладили. Я раньше вас не видела. Вы здесь арендуете жилье?
Эмма почувствовала, как сердце сбилось с ритма. Время для официальной версии.
- Нет, я жена Марка с шестого этажа, - она кивнула на окна квартиры. - А Леонид... Он сын его близких друзей. Пока что под нашей опекой.
Глаза Вероники округлились. Она даже отложила книгу.
- Жена? Так это правда! Весь дом гудит, что наш Зверь женился. Марк всегда казался одиночкой. А тут хоп! И жена, и ребенок... Он умеет удивлять, - Вероника замолчала и отвела взгляд. - Извини, я, наверное, похожа на сплетницу. Просто скука сводит меня с ума. Муж целыми днями на работе, а София та еще собеседница.
- Да ничего.
- Слушай, Эмма, если вам с Леонидом понадобится компания — мы здесь каждый день в одиннадцать. С детьми в этом дворе совсем плохо. Или уже подростки, или совсем малыши... Я была бы рада, если бы София могла хоть иногда играть с твоим мальчиком. И мы с тобой могли бы выпить кофе.
Эмма смотрела, как двухлетний ковбой старательно исследует песочницу, и улыбнулась.
- Мы будем очень рады завести друзей, - ответила она. И это было правдой.