...На 73-й широте, на острове Диксон, медленно тянулись дни. Шаги в коридоре метеостанции (о ней отдельная статья); невыносимый холод из открытого окна. То рёв самолётов прямо за окном, то тревожная тишина на лётном поле. Выученный наизусть репертуар телерекламы, шкворчание омуля на сковородке. Долгие звонки друзьям, с которыми прежде всё общение сводилось к редкими сообщениям в мессенджерах. Но я-то здесь был гость, а у хозяев время тянется так годами...
Вот в море, на фоне острова Матвеева, появился синий силуэт - это гидрографическое судно "Пётр Котцов", построенное в 1990-91 годах в Финляндии. Повисел с полдня напротив нас да ушёл куда-то в туман...
К прибытию «Михаила Сомова» метеостанция готовилась - не столько даже практически, сколько морально: по сути это для неё главный день года. И выдался он самым мрачным из всех моих полутора недель на Диксоне: +3 градуса, невыносимая мозгля, ночной дождь, густой туман и пронзительный ветер. Ноябрь как он есть в середине лета! Ближе к полудню из тумана то и дело начал проступать силуэт судна, а ещё пару часов спустя туман расступился достаточно, чтобы видеть его отчётливо.
Масштаб "Сомова" издали не очевиден - если длиной (133 метра) он в полтора раза уступает ракетным крейсерам "Атлант", то водоизмещением (14135т) на четверть превосходит их. Спущенный на воду в 1975 году в Xepcоне с финским двигателям "Вяртсиля", он стал последним из 15 транспортных судов ледового класса, с 1962 года строившихся там и в Комсомольске-на-Амуре.
Переданный Институту Арктики и Антарктики, легендарным судном "Сомов" стал уже в СССР, но тогда работал на другой стороне планеты. Трижды, - на 53 дня в 1977 году у полярной станции "Ленинградская", на 133 дня в 1985 году у станции "Русская" и на полгода в 1991 году у станции "Молодёжная" (которая слыла "столицей" Советской Антарктиды), - "Сомов" попадал в ледовый плен. И если на первый раз всё обошлось благополучно, то в 1985 году дело шло к тому, что судно будет раздавлено льдами, а на льдине окажется не только Отто Юльевич Шмидт.
Спасать "Сомова" отправился через Новую Зеландию дизельный ледокол "Владивосток" под началом Артура Чилингарова, преодолевавл тропические шторма, на которые его конструкция оказалась совершенно не рассчитана, а километров за 200 от цели (когда "Сомову" привёз продукты и лекарства его палубный вертолёт) сам на несколько дней застрял во льдах.
Но - справился, хотя, говорят, приглядевшись к "Сомову" сверху, можно заметить, что его корпус как будто чуть согнут. Судном "Росгидромета" "Сомов" стал после капитального ремонта в 2000 году.
Приблизив "Сомова" в ультразум, я увидел, что вертолёт на его корме крутит винтами, а вскоре огромная грузная железная стрекоза в бело-голубой ливрее Архангельского авиаотряда уже висела над метеостанцией. Конечно же, это Ми-8, мировой "вертолёт по умолчанию" - с 1965 года в Улан-Удэ и Казани было построено около 17 тысяч машин, работавших в 80 странах транспортом или оружием. Я вдруг заметил дощатую площадку с надписью "Диксон" на доске у "крыльца", где гостей встречал трактор с прицепом:
Тихая метеостанция наполнилась людьми, среди которых были и солидные учёные, и строгая женщина из комиссии, и одинокая девушка с большой зеркалкой, и строгий Начальник Экспедиции, при словах "я блогер" сразу осадивший "Не покатаем!".
На вертолётной площадке осталось несколько коробок, и когда машина появилась вновь, мы кинулись туда просто держать их, чтобы ветер не сдул - от лопастей он такой, что при нас ускакала с обрыва пустая железная бочка.
В первые пару-тройку рейсов привезя грузы и людей непосредственно на борту, вертолёт начал таскать контейнеры:
Крутившиеся под его брюхом в такт винта.
И больше всего впечатляет, как огромная (25 метров от носа до кончика хвостового винта) машина неподвижно висит над головой:
А садиться и не требовалось - мужики внизу установили контейнер (и вертолёт тут работал как кран), отвязали его и опустили стрекозу за следующим:
С грузоподъемностью около 4 тонн, таких рейсов Ми-8 сделал не один, не два, даже не 10 - мне называли цифру 50! Сначала он возил к метеостанции контейнеры, потом - бочки с топливом к её котельной, потом увозил пустые бочки, потом - свои пустые контейнеры обратно... впрочем, это я сильно забежал вперёд - треск винта над Диксоном не смолкал часов восемь!
И всё это время все находившиеся на станции мужчины во главе с Начальником Экспедиции разгружали эти контейнеры, перетаскивая казавшиеся бесконечными коробки с консервами, крупами, печеньем, мороженной рыбой, сухим молоком и ещё бог весть чем. Это только то, что я таскал, сразу сказав метеорологам, что к их оборудованию прикасаться не буду, а то мало ли.
Сперва я бегал с коробками в полной одежде, затем снял шарф и шапку, затем - куртку, а в какой-то момент остался в футболке. Не знаю, сколько центнеров перетаскал я за день - но явно не больше и не сильно меньше, чем соседи по метеостанции или Начальник. За дверьми, которые прежде я видел закрытыми, наполнялись закрома:
В уголке тихонько писала картину маслом молодая художница - есть такие гранты у каких-то вузов:
Субординация сбилась полностью: если прежде мы ходили по метеостанции в тапочках – теперь носились в сапогах и ботинках, и даже собака, прежде жившая на улице, разгуливала по помещениям и спала на уютном полу.
Вертолёт привёз двух робинзонов - так я прозвал молодую семейную пару из Новосибирска, которые год жили на острове Белом одни. Да, такой у метеорологов бывает график - год через год. Рассказывали разное, например - как однажды забыли полярной ночью закрыть окно, и сперва услышали за ним пыхтение, а потом в комнату сунулась медвежья морда: всё остальное, к счастью, не пролезло в проём. Оказавшись среди людей, парень сидел молча и внимательно осматривался, а девушка энергично наводила на метеостанции уют и увлечённо смотрела по всем каналам кулинарные передачи.
А затем Начальник Экспедиции забрал со станции несколько коробок, и "сомовчане" начали готовиться к отбытию. Последний рейс вертолёта я заснял так близко, как мог, и знали бы вы, какой от вертолёта ветер и каким жаром обдаёт его мотор! Винтом при этом вертолёт крутит долго, начинает раскачиваться, и наконец огромную машину (около 7 тонн собственного веса, до 12 с грузом) буквально утягивает вверх...
Треск вертолёта не смолкала вдалеке и на следующий день, среди бесконечной хмари оказавшийся необычайно погожим. Переместившись на несколько километров за пролив, "Сомов" так же снабжал геофизическую станцию "Колба", с 1956 года откуда-то из складок той тундры изучающей магнитное поле Земли.
А потом взял курс на север, и долго-долго растворялся в пространстве открытого Карского моря. Улучив минутку, я расспрашивал "сомовчан", как там, на судне – и одни мне говорили про тесные каюты, про отличную еду, а другие – о том, что на борт попасть не так-то сложно, куда сложнее договориться о высадках, которые официально согласуются заранее на каждого пассажира.
Воспользоваться "Сомовым" как транспортом для своих сотрудников может любая организация, но - не бесплатно, а каюта на полный рейс обойдётся в 1,5 миллиона рублей. Теоретически, "Росгидромету" можно предложить какой-то проект, который его заинтересует - и тогда вас впишут в экспедицию. На вертолёт же, как говорили мне шёпотом, можно попасть и неофициально - но только если заранее сделал пропуск по всей погранзоне.
В общем, задача не выглядит невыполнимой, и я даже загорелся идеей попасть на "Сомова" в этом году и тихо встретить на его борту своё 40-летие... но к декабрю, когда подаются заявки, уже чувствовал, что нет куражу.
К такому проекту надо подготовиться, как в 2012-18 годах я готовился к Вайгачу и Байконуру, а в 2019-24 - к Русскому Китаю. Только, вероятно, пройду Арктику я уже не тем судном, что вызволяли из плена Антарктики - как раз с прошлого года на замену "Сомову" готовится (пока на стадии проекта) судно "Артур Чилингаров", которое обещают сдать в 2029 году.
Между тем, робинзоны оказались моими товарищами по несчастью - их рейс в Норильск тоже был на пятницу, через неделю после моего, и известие об отмене повергло их в смятение: пять дней - огромный срок, если год скучал по дому! Я нашёл им в своей истории звонков телефон "КрасАвиа", и они передоговорились на более ранний рейс - в тот же вторник, что и у меня. Наталья, узнав, что в аэропорт поедут сразу трое, договорилась, чтобы нам подогнали "Трэкол".
Но понедельник встретил безысходной тишиной и хмарью нелётной погоды, а на вторник прогнозы показывали то одно, то другое (напомню, что метеорологи - не синоптики, они только собирают данные, но не делают прогноз!). Тоскливой тишиной встретило утро, в ожидании шёл час за часом, и всё яснее становилось - мы не улетим. Я уже готовился снова распаковывать рюкзак и убирать ковёр, который постелил на место... как вдруг кому-то из нас показалось, что мы слышим шум винтов.
Хорошо за полдень мы увидели вертолёт, летящий к Острову - значит, везут смену, значит - открывается аэропорт! Девушка с Белого острова позвонила в "КрасАвиа" и узнала, что наш рейс через час вылетит из Норильска. Вскоре подъехал "Трэкол".
Ещё часов через пять, вечером вместо утра, я перекусывал сэндвичем в хипстерского вида кафешке на главной улице Норильска и войдя в наполнившийся людьми Дом-для-всех, здоровался с Кирой, Серёгой, Ладой и пока ещё не знакомыми мне Силиной и Алёной - командой в путоранский поход.