С началом Великой Отечественной войны - 23 июня – Борис Михайлович включен в состав Совета по эвакуации при СНК СССР, а 10 июля стал членом Ставки ВГК.
По утверждению Жукова, вечером 22 июня Б.М. Шапошников в паре с Г.И. Куликом был послан помогать «несколько растерявшемуся» командующему Западным фронтом Д.Г. Павлову. В чем заключалась эта «помощь» и была ли она вообще оказана – неизвестно, т.к. по утверждению все того же Жукова, Борис Михайлович, находясь при штабе фронта, вскоре «заболел», а маршал Кулик 23 июня выехал в 3-ю армию В.И. Кузнецова и… пропал.
С 21 по 30 июля 1941 года Шапошников занимал должность начальник штаба главкома Западного направления (главком – С.К. Тимошенко).
Василевский в своих воспоминаниях о Шапошникове (Полководцы и военачальники Великой Отечественной. Вып.2 — М.: Молодая гвардия, 1979., далее Воспоминания) отмечает, что:
«Говоря далее о предполагаемом направлении главного удара противника, Борис Михайлович считал, что самым выгодным для Германии, а следовательно, наиболее вероятным является развертывание основных сил немецко-фашистской армии к северу от устья реки Сан. Соответственно в плане (имеется ввиду план стратегического развертывания РККА, автор) предлагалось развернуть и наши главные силы в полосе от побережья Балтийского моря до Полесья, то есть на участке Северо-Западного и Западного фронтов. Обеспечить южное направление должны были согласно плану также два фронта, но с меньшим количеством сил и средств. В целом предусматривалось, что Германии потребуется для развертывания сил на наших западных границах 10–15 дней от начала их сосредоточения. О возможных сроках начала войны в докладе ничего не говорилось. Таковы его общие контуры.»
Именно исходя из этого предположения для занятия УРов на старой границе («линия Сталина») войскам отводилось 10-12 дней.
К моменту же начала войны главным:
«наиболее опасным стратегическим направлением считалось юго-западное направление – Украина» (ВиР, стр. 210)
Жуков так же утверждает, что изменения в оперативный план войны, составленный при Шапошникове, внесли под влиянием позиции Сталина уже осенью 1940 г. (т.е. при Мерецкове). Сам же Жуков не собирался в нем ничего принципиально менять потому, что
«И.В. Сталин для всех нас был величайшим авторитетом» (ВиР, стр. 211).
В феврале 1941 г. МП-41 был утвержден и к 1 мая округа должны были внести соответствующие коррективы в старые мобилизационные планы.
К концу июля 1941 г. неспособность Жукова к штабной работе, тем более такого масштаба как Генеральный штаб Красной Армии, стала очевидной, и Сталин решил перевести его на более подходящую характеру и способностям Г.К. работу – командовать войсками. Правда вместо спасибо – все-таки командующим фронтом поставили, а не дивизией, хотя Жуков предлагал и такую альтернативу – будущий «маршал Победы» затаил на Верховного обиду и потом много чего вождю «припомнил».
Сват Жукова – Василевский – дает такую версию случившегося:
«В разгар Смоленского сражения, 30 июля, чтобы надежнее прикрыть направление на Москву и создать здесь более глубокую оборону, Ставка образовала Резервный фронт. Его командующим стал Г. К. Жуков… И. В. Сталин предпочел использовать командный опыт Г. К. Жукова непосредственно в войсках.» (А.М. Василевский, "Дело всей жизни, М, Политиздат, 1978, стр. 119)
Сменил Жукова как раз Шапошников.
«В числе мероприятий, направленных на улучшение работы Генштаба применительно к потребностям начавшейся войны, я считаю, одним из весьма важных было решение Ставки, принятое в ночь на 30 июля 1941 года, о назначении начальником Генерального штаба Маршала Советского Союза Шапошникова…
Во главе всего штабного аппарата встал тот, кто в те месяцы мог, пожалуй, лучше, чем кто-либо, обеспечить бесперебойное и организованное его функционирование…
Шапошников немедленно включился в работу. Он начал ее с участия 30 июля в обсуждении в Ставке вопроса о мероприятиях по усилению обороны Ленинграда….
В сложнейшей обстановке первых месяцев Великой Отечественной войны Шапошников внес неоценимый вклад в завоевание нашей грядущей победы над врагом. Именно в эти дни с особой силой проявились его полководческий талант и выдающиеся организаторские способности. При его прямом участии разрабатывались операции большого масштаба в начальный период войны. Его непосредственное руководство обеспечивало быструю перестройку работы всех крупных штабов.» (Воспоминания)
А вот как назначение Шапошникова на Генштаб и его первые шаги в этой новой «старой» должности Василевский оценивал в своем основном труде – «Дело всей жизни»:
«Во главе всего штабного аппарата встал тот, кто в те месяцы мог, пожалуй, лучше чем кто-либо обеспечить бесперебойное и организованное его функционирование. В тот момент Ставка располагала данными, что на Северо-Западном направлении враг, где его наступление, хотя и с большим трудом, было временно приостановлено, спешно готовит с целью овладения Ленинградом три ударные группировки: одну - для наступления через Копорское плато, вторую - в районе Луги для удара вдоль шоссе Луга - Ленинград, третью - северо-западнее Шимска для наступления на новгородско-чудовском направлении.
… Ставка и Генштаб помещались тогда на Кировской улице, откуда быстро и легко можно было во время бомбежки перебраться на станцию метро «Кировская», закрытую для пассажиров. От вагонной колеи ее зал отгородили и разделили на несколько частей. Важнейшими из них являлись помещения для И. В. Сталина, генштабистов и связистов.» (ДВЖ, стр. 119-120)
И вот как раз этот период деятельности Шапошникова именно как начальника Генерального штаба вызывает наибольшее количество вопросов и противоречивых оценок.
Попробуем разобраться «кто есть ху?» и для начала рассмотрим положение на фронте, которое сложилось на конец июля-начало августа 1941 г.
Василевский особо отметил Ленинград, вот с него и начнем.
19 июля наступление вермахта на Ленинград в целом остановилось. Директивой ОКВ № 33 от 19.07.41 г. 4-й ТГ Гепнера предписывалось приостановить наступление на город, пока не будут обеспечены ее фланги – слева 18-й полевой армией Кюхлера, справа – 16-й полевой армией Буша. Выполнить это условие (обеспечение флангов) удалось как раз к началу августа, когда были сформированы три ударные группы – «Шимск», «Луга» и «Север», поддержку которым должны были оказывать отдельные соединения, находившиеся на территории Эстонии, под Нарвой, у Старой Руссы и Холма.
Наши войска занимали Лужский оборонительный рубеж. Южнее, от Шимска до Холма, располагались изрядно потрепанные 11-я и 27-я армии, поддержать которые планировали с помощью «свежей» 34-й армии в составе пяти дивизий.
План немецкой операции был следующим: 18-я полевая армия, после взятия Нарвы наступает вдоль побережья Финского залива на Ленинград. 41-й моторизованный корпус наступает на Ленинград, обходя сильный рубеж обороны под Лугой, через Красногвардейск. 56-й моторизованный корпус первоначально сдерживает советские войска под Лугой, группа «Шимск» наступает на Новгород и Чудово, отсекая район Ленинграда от страны. Южнее озера Ильмень должно было продолжаться фронтальное наступление на Старую Руссу.
Наступление на Ленинград началось 8 августа 1941 года силами 41-го моторизованного корпуса с плацдармов на реке Луге и к 14 августа немцы перерезали железную дорогу Красногвардейск – Кингисепп. Сам город пал, как и Нарва, 17 августа. Войска 8-й армии отходили к побережью Финского залива, теснимые еще и с запада частями 18-й армии вермахта.
«Несмотря на героическое сопротивление войск Северного фронта, врагу, располагавшему почти трехкратным превосходством в силах на направлении своего главного удара, удалось осуществить прорыв в районе Шимска и 15 августа занять Новгород...
Для того чтобы облегчить положение войск, защищавших Ленинград, Ставка спланировала и подготовила внезапное контрнаступление южнее Старой Руссы, которое из-за неблагоприятной обстановки вылилось в контрудар, начавшийся 12 августа…» (ДВЖ 164)
Попробуем рассмотреть этот контрудар повнимательнее.
Первоначальный план контрудара был разработан начальником штаба Главнокомандования Северо-Западного направления генерал-майором М. В. Захаровым и начальником штаба Северо-Западного фронта генерал-лейтенантом Н. Ф. Ватутиным. Вполне в своем стиле – «а не замахнуться ли нам на Вильяма, нашего Шекспира?» Николай Федорович спланировал контрудар с БОЛЬШИМИ целями. Но командование СЗФ было одернуто Б. М. Шапошниковым за чрезмерно большие задачи, поставленные перед войсками:
«ДИРЕКТИВА СТАВКИ ВГК № 00824 КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ
СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ФРОНТА, ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ
СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО НАПРАВЛЕНИЯ О ПРОВЕДЕНИИ ОПЕРАЦИИ
В РАЙОНЕ СОЛЬЦЫ, СТАРАЯ РУССА, ДНО
9 августа 1941 г. 20 ч 30 мин
1. Представленный командующим [войсками] Северо-Западного фронта план операции в данный момент нереален. Необходимо считаться с теми силами, которые имеются в распоряжении, а поэтому нужно поставить ограниченную задачу - нанесение поражения силам противника, группирующимся в районе Сольцы, Старая Русса, Дно, занять Старую Руссу и ст. Дно и закрепиться на рубеже последней.»
Далее в указанной директиве большое внимание придавалось прошлым недостаткам в организации наступления. Также Шапошников требовал уделять большое внимание стыкам соединений, не увлекаться наступлением, опасаясь фланговых ударов, закреплять за собой территорию, проводить подготовку к операции в строгой секретности, не увлекаться наступлением. Последнему указанию в директиве посвящен целый пункт:
«5. Намеченные вашими соображениями темпы операции - 15 километров в сутки явно непосильны для выполнения. Опыт показывает, что при нашем наступлении противник преднамеренно отходит назад перед ударной группировкой, создавая видимость быстрого и легкого наступления, группируя одновременно свои силы на флангах этой ударной группировки с задачей последующего затем ее окружения в отрыве от общей линии фронта. Ввиду этого приказываю при наступлении не зарываться вперед - ежесуточный темп продвижения иметь четыре - пять километров в сутки, обращая внимание на разведку и обеспечение своих флангов и тыла и на закрепление за собой пройденного пространства.»
Ну что же – приказ есть приказ и его надо выполнять, тем более что во многом НГШ прав (а зная горячность Ватутина тем более!). С другой стороны, низкий темп наступления позволял противнику как выводить свои войска из-под угрозы окружения, так и подтягивать резервы для восстановления положения.
Осложняло положение отсутствие у СЗФ крупных подвижных резервов, особенно танковых, что не давало возможности развивать успех.
Начало наступления, указанное в директиве – 12 августа. Но немцы вновь нас опередили. Начав свое наступление 8 августа на восток от Старой Руссы, они сбили 11-ю армию с занимаемых ею рубежей. Одновременно из намеченного контрудара фактически исключалась и 48-я армия, которая с 10 августа откатывалась к Новгороду. Неудачей окончились и попытки 27-й армии окружить 30-ю пд немцев в районе Холма - армия, переходя в атаку, каждый раз отбрасывалась сильным артиллерийским и минометным огнем.
Тем не менее, некоторые успехи все же были. Так переход 12 августа в наступление 34-й и левого фланга 11-й армии создал кризис на правом фланге 16-й армии Буша, который заставил фон Лееба с 15 августа развернуть под Старую Руссу от Луги 56-й МК с 3-й мд, подтянуть дивизию «Мертвая голова», а также привлечь к работе по данному участку часть сил 8-го авиакорпуса. Одновременно с этим командующий ГА Север начал запрашивать у OKX и ставки Гитлера подкрепления, в том числе моторизованные дивизии. Фюрер просьбе фон Лееба внял и 15 августа ГА Центр получила приказ о переброске на север не менее чем одной танковой и двух моторизованных дивизий.
19 августа 56-й МК скрытно сосредоточился на фланге 34-й армии. 10-й АК в этот же день перешел в новое наступление, остановив, а затем отбросив части 34-й армии. Удар корпуса Манштейна во фланг и тыл 34-й армии 20-21 августа привел к беспорядочному отходу советских войск. Попытки удержаться на новых рубежах обороны по р. Полисть, Ловать были неудачны. Более того, отход 34-й армии, оголивший фланг соседа, заставил и войска 11-й армии отходить, спасаясь от угрозы окружения. 27-я армия в сложившихся обстоятельствах была выведена в резерв фронта. Контрудар немецкой 16-й армии и 56-го МК привел в итоге к общему отступлению СЗФ. Фронт удалось стабилизировать только к концу августа – началу сентября у Демянска.
Следствием неудачи под Старой Руссой стало снятие 23 августа командующего СЗФ генерал-майора П.П. Собенникова и разделение в тот же день СФ на Ленинградский и Карельский. Более того:
«30 августа решением ГКО упраздняется главнокомандование Северо-Западного направления. Входившие в состав направления фронты подчиняются непосредственно Ставке. В связи с этим с 5 сентября командующим войсками Ленинградского фронта был назначен Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов…» (ДВЖ, стр. 164-165)
Но основным итогом, и итогом для нас неутешительным, явилось то, что этот контрудар, пусть и косвенно, спровоцировал резкое ускорение переброски на новгородское направление 39-го моторизованного корпуса в составе 12-й танковой и двух моторизованных (18-й и 20-й) дивизий, который затем сыграет ключевую роль в установлении блокады Ленинграда. Таким образом, произошло не ослабление, а качественное и количественное усиление немецкой группировки под Ленинградом, превышавшее «потерю» 56-го МК, увязшего под Демянском.
Не менее драматичные события разворачивались в это время и на других участках советско-германского фронта. Так, на Западном направлении уже почти три недели гремело грандиозное Смоленское сражение и к моменту вступления Шапошникова в должность НГШ там завершался выход из полуокружения 16-й и 20-й армий, а опергруппа генерала Качалова в районе Рославля стянула на себя силы двух танковых, одной моторизованной и двух пехотных дивизий противника, тем самым обеспечив Рокоссовскому возможность удержания коридора для выхода армий Лукина и Курочкина.
А южнее – в полосе ЮЗФ и ЮФ наметилось окружение 6-й и 12-й армий ЮЗФ. Там, по словам Василевского
«…шли ожесточенные оборонительные бои. На правом крыле Юго-Западного фронта 5-я и 37-я, армии, отражая отчаянное стремление фашистов овладеть Киевом, упорной обороной и непрерывными контратаками и контрударами сковали на участке Коростень — Киев 6-ю немецкую армию и часть сил 1-й танковой группы. На левом крыле фронта противник продолжал наступление в направлении Днепропетровска и Запорожья, тесня войска 6-й и 12-й армий. 2 августа главным силам 1-й танковой группы фашистов совместно с войсками 17-й армии удалось перехватить наши коммуникации, а затем в районе Умани окружить 6-ю и 12-ю армии. Тяжелая обстановка складывалась и на Южном фронте.
Ставка Верховного Главнокомандования вынуждена была чуть ли не ежечасно заниматься ходом событий на Юго-Западном направлении» (ДВЖ, стр. 123)
Практически одновременно с активизацией противника на Ленинградском направлении
«8 августа 2-я армия и 2-я танковая группа фашистов перешли в наступление в направлениях Могилев - Гомель и Рославль - Стародуб против войск Центрального фронта, прикрывавших брянское, гомельское и черниговское направления. Было очевидно, что враг стремится выйти во фланг и тыл войскам Юго-Западного фронта» (ДВЖ, сто. 125-126)
А вот это вовсе не очевидно. Просто Василевский таким образом поддерживает версию Жукова.
«С целью ликвидации угрозы, нависшей над войсками Центрального и правого крыла Юго-Западного фронта, и прикрытия направления на Брянск 14 августа Ставка приняла решение образовать Брянский фронт в составе 13-й и 50-й армий.» (ДВЖ, стр.126)
Вот именно. Прикрыть направление на Брянск. А вовсе не фланг ЮЗФ по якобы «рекомендации Жукова».
«И. В. Сталин кратко, но четко обрисовал в целом сложившуюся на советско-германском фронте обстановку…Он заметил, что вероятнее всего противник и в дальнейшем свои основные усилия направит на взятие Москвы, нанося главные удары крупными танковыми группировками на флангах, с севера — через Калинин и с юга — через Брянск, Орел. Для этой цели фашисты на брянском направлении в качестве основной ударной группировки держат 2-ю танковую группу Гудериана. Это направление для нас является сейчас наиболее опасным еще и потому, что оно прикрывается растянутым на большом участке и слабым по своему составу Центральным фронтом.
Сказал Сталин и о том, что хотя возможность использования группы Гудериана для флангового удара по правофланговым войскам Юго-Западного фронта маловероятна, но опасаться этого все же надо. Исходя из всего этого, основная и обязательная задача войск Брянского фронта состоит в том, чтобы не только надежно прикрыть брянское направление, но во что бы то ни стало своевременно разбить главные силы Гудериана.» (ДВЖ, стр. 126-127)
Именно так. 30 июля была выпущена директива ОКВ № 34, которая фактически отменила директиву № 33 и предписывала группе армий «Центр» перейти к обороне, выведя из боя, "как только позволит обстановка" 2-ю и 3-ю ТГ для "ускоренного пополнения и восстановления", а группе армий «Юг» - продолжать операции с целью уничтожить крупные силы советских войск западнее Днепра и посредством захвата плацдармов на Днепре создать условия для последующей переправы 1-й танковой группы на восточный берег Днепра. Однако еще 28 июля была сформирована сборная армейская группа Гудериана в составе 24-го МК, 7-го и 9-го АК (2 танковые, 1 моторизованная и 7 пехотных дивизий) для действий в районе Рославля задачу которой никто не и не подумал отменять - она должна была в первую очередь разгромить очень досаждавшую немцам оперативную группу Качалова, которая к тому моменту уже начала утрачивать боеспособность вследствие больших потерь.
1 августа Гудериан начал свое наступление на Рославль, 3 августа город пал, 4 августа погиб командир оперативной группы генерал-лейтенант В.Я. Качалов, а немцы продолжили развивать успех. В итоге, Гудериан прикрылся от фронта Еременко пехотными дивизиями, а 24-й МК нацелился на Конотоп.
«16 августа войска Брянского фронта тоже вступили в тяжелые оборонительные бои против 2-й танковой группы и 2-й армии фашистов, наносивших удар на Конотоп и Чернигов. В Генштабе поняли, что командующий Брянским фронтом явно поторопился со своими заверениями. С каждым часом нарастала угроза правому крылу Юго-Западного фронта и особенно его 5-й армии, продолжавшей оборонять Коростеньский укрепленный район.» (Воспоминания)
А вот что Василевский пишет в ДВЖ (стр. 120-121):
«С начала августа 1941 года я, сопровождая Б. М. Шапошникова, ежедневно, а иногда и по нескольку раз в сутки бывал у Верховного Главнокомандующего. В августовские и сентябрьские дни 1941 года эти встречи, как правило, происходили в Кремле, в кабинете И. В. Сталина. Одним из основных вопросов, который тогда решался, было формирование и место сосредоточения наших главных резервов. В первой половине августа Верховное Главнокомандование и Генеральный штаб после того, как были сорваны отчаянные попытки врага овладеть Москвой лобовым ударом с ходу, полагали, что и в дальнейшем его усилия преимущественно будут направлены на захват Москвы. При этом считалось наиболее вероятным, что противник на сей раз нанесет фланговые удары мощными танковыми группировками в обход главных сил Западного фронта и самой Москвы, с севера - через Калинин, с юга - из района Брянска, через Орел и Тулу. Поэтому в августе Ставка продолжала уделять основное внимание Центральному направлению...
10 августа 1941 года введено в действие положение, которым регламентировалась работа фронтовых управлений и управлений Генерального штаба. Шапошников подписал специальную директиву, устанавливавшую порядок передачи боевых донесений и оперативных сводок с фронтов в Центр. В соответствии с ней штабы фронтов обязаны были заканчивать свои донесения и сводки в Генштаб не позднее 2 часов ночи ежесуточно, а спешные, особо важные передавать лично дежурному заместителю начальника Генштаба. Эти и другие предпринятые Шапошниковым меры послужили важным средством для того, чтобы установить планомерность и порядок в штабной службе, что было необычайно важно в той обстановке
…Сталин всегда с большим вниманием прислушивался к рекомендациям и мнению Бориса Михайловича. Это, конечно, отнюдь не означало, что Верховный Главнокомандующий всякий раз соглашался с ними. Как мне думается, Сталин особенно ценил Шапошникова за то. что тот никогда не приспосабливал свое суждение по решаемому вопросу к мнению, которое уже складывалось в Ставке. Он умел с достоинством отстаивать свои суждения, если был убежден в их правильности.»
А вот с этим, последним утверждением Василевского – умении Бориса Михайловича «с достоинством отстаивать свои суждения» - я позволю себе не согласиться. Но об этом мы поговорим позже, в пока:
«Но Сталин знал и другое: если решение принято, Шапошников будет проводить его в жизнь со всей присущей ему энергией вне зависимости от того, совпало оно с его собственной точкой зрения или нет.
С первых дней августа 1941 года Ставка Верховного Главнокомандования вынуждена была чуть ли не ежечасно заниматься ходом событий на Юго-Западном стратегическом направлении. К этому времени обстановка там сложилась весьма нелегкая.
Телеграфная переговорная для обслуживания Ставки в Кремле находилась в непосредственной близости от рабочей комнаты Поскребышева, личного секретаря Сталина. Рядом с нею была комната библиотеки Сталина, которой пользовались мы, работники Генштаба, при отработке документов в Кремле.» (Воспоминания)
Вот оно, оказывается, где «скрывалась» та самая комната! И что из себя представляла.
«Переговоры с фронтами обычно вел Шапошников. В особо важных случаях это дело брал на себя Сталин. Такие переговоры в присутствии некоторых членов ГКО и Шапошникова Верховный Главнокомандующий вел вечером 4 августа с командующим Юго-Западным фронтом генерал-полковником М. П. Кирпоносом и членом Военного совета фронта Н. С. Хрущевым. Сталин подчеркнул, что ни в коем случае нельзя допустить, чтобы немецкие войска г перешли на левый берег Днепра, и потребовал от них совместно с главнокомандующим этого направления С. М. Буденным и командующим Южным фронтом И. В. Тюленевым теперь же наметить план создания крепкой оборонительной линии, проходящей приблизительно от Херсона и Каховки через Кривой Рог, Кременчуг и далее на север по Днепру, включая район Киева на правом берегу Днепра.
Однако на другой день, 4 августа, утром противник, продолжая наступление в полосе Южного фронта, овладел районом Кировограда. 8 августа его 2-я армия и 2-я танковая группа перешли в наступление в направлениях Могилев, Гомель и Рославль, Стародуб. Было, очевидно, что враг стремится выйти во фланг и тыл войскам Юго-Западного фронта. Чтобы ликвидировать угрозу, нависшую над войсками центрального и правого крыла Юго-Западного фронта, и прикрыть направление на Брянск, 14 августа Ставка приняла решение образовать Брянский фронт в составе 13-й и 50-й армий. Командующим фронтом был назначен генерал-лейтенант А. И. Еременко.
Еременко в тот же день был вызван в Ставку для получения указаний по новой должности лично от Верховного Главнокомандующего… основная и обязательная задача войск Брянского фронта состоит в том, чтобы не только надежно прикрыть брянское направление, но во что бы то ни стало своевременно разбить главные силы Гудериана. Тут же был определен состав войск Брянского фронта.
- Выслушав все это, вновь назначенный командующий Брянским фронтом очень уверенно заявил, что в «ближайшие же дни, безусловно», разгромит Гудериана. Эта твердость импонировала Верховному.
— Вот тот человек, который нам нужен в этих сложных условиях, — бросил он вслед выходившему из его кабинета Еременко...
Когда мы возвращались в Кремль, я понял, что начальник Генерального штаба значительно осторожнее оценивает наши возможности, нежели Еременко. Реальное соотношение сил складывалось далеко не в нашу пользу.» (Воспоминания)
Стоп. Выше мы уже читали у того же Василевского, что Шапошников умел твердо отстаивать свое мнение. Но если так, то почему на это раз Борис Михайлович не возразил Сталину? Не попытался убедить его излишнем оптимизме Еременко?
«17 августа Шапошников и я решили при докладе Верховному поставить вопрос об отводе войск правого крыла Юго-Западного фронта на левый берег Днепра. Но Сталин был уверен, что если Еременко и не разобьет 2-ю танковую группу, то, во всяком случае, задержит ее, не выпустит на юг, и отклонил наше предложение.
Член Ставки ВГК командующий Резервным фронтом Г. К. Жуков направил 19 августа Верховному Главнокомандующему доклад, в котором высказывал, по существу, ту же точку зрения, что и Генеральный штаб.» (Воспоминания)
ОЧЕНЬ СОМНИТЕЛЬНО. СКОРЕЕ ПОХОЖЕ НА ОПРАВДАНИЕ ВЕРСИИ ЖУКОВА.
"В тот же день Ставка в ответе Жукову сообщила, что его соображения насчет вероятного продвижения немецких войск в сторону Чернигов, Конотоп, Прилуки считает правильными. «Это продвижение, - говорилось далее в ответе, - будет означать обход нашей киевской группы с восточного берега Днепра и окружение наших войск Третьей и Двадцать первой армий. Известно, что одна колонна противника пересекла Унечу и вышла на Стародуб. С целью помешать в осуществлении замысла противника создан Брянский фронт во главе с Еременко. Принимаются и другие меры, о которых будет сообщено особо».
Как мы видим, Верховное Главнокомандование и Генеральный штаб были едины в оценке складывающейся обстановки. Все дело в том, сможет ли решить Брянский фронт поставленную перед ним задачу. Все последующие дни Ставка и Генеральный штаб занимались вопросом ликвидации опасности, нависшей с севера над Юго-Западным фронтом. И Шапошников и я с самого начала считали, что Брянский фронт не располагает достаточными силами для достижения победы над группировкой Гудериана и должен решать более скромную задачу - сдержать его наступление.
ПОЧЕМУ ЖЕ ТОГДА НЕ УБЕДИЛИ ВЕРХОВНОГО? ЗА СВОЕ МЕСТО ОПАСАЛИСЬ?
Мы предпринимали все возможное, чтобы укрепить опасное направление, и прежде всего Брянский фронт, резервами — танками, артиллерией, людьми, вооружением, привлекли сюда авиацию соседних фронтов, резерва Главного командования, а также части дальнебомбардировочной авиации.
27 августа Ставка решила провести 29 - 31 августа воздушную операцию против 2-й танковой группы противника на брянском направлении. В выполнении задания должно было участвовать не менее 450 боевых самолетов. В ночь на 30 августа в адрес Еременко была отправлена директива (№ 001428 от 30.08.41 г. автор), которая обязывала войска Брянского фронта перейти в наступление, уничтожить группу Гудериана и, развивая дальнейшее наступление на Кричев, Пропойск (Славгород), к 15 сентября выйти на фронт Петровичи, Климовичи, Новозыбков, Щорс. Это означало бы крах правого фланга немецкой группы армий «Центр». Но попытки фронта выполнить эту директиву оказались безуспешными. Не смогли его войска и остановить врага. Его танковым соединениям удалось прорваться на левом фланге Брянского фронта за реку Десну.» (Воспоминания)
28 августа 1941 года немцы силами 17-й, 18-й танковых дивизий, 29-й мотодивизии 47-го ТК Лемельзена из 2-й ТГ, ранее действовавших против 50-й армии, из района Рославля нанесли главный удар на Почеп, Семцы, Мосточная, и вспомогательный удар из района Витемля в направлении станции Знобь. В это же время 24-й ТК фон Швеппенбурга силами 3, 4-й танковых дивизий и 10-й мотодивизии, прорвав оборону советских войск на стыке 13-й и 21-й армий, начал развивать наступление в общем направлении на Новгород-Северский, Ворожба.
Соединениям 3-й и 13-й армий, ведущим наступление на стародубском направлении, пришлось вступить во встречное сражение с частями 47-го ТК на рубеже р. Судость, а затем, понеся значительные потери, начать беспорядочный отход за р. Десну.
С целью восстановления положения и уничтожения продвигающегося на юг 47-го ТК, 29 августа на правый фланг 13-й армии была выдвинута оперативная группа генерал-майора А.Н. Ермакова в составе 108-й танковой дивизии, 141-й танковой бригады и 4-й кавалерийской дивизии.
31 августа началось танковое сражение в 20 км к западу от Трубчевска, продолжавшееся несколько дней. Наша историография оценивает его исход как положительный, ибо
«Враг, стремившийся изо всех сил захватить Трубчевск, чтобы обезопасить свой фланг при наступлении на юг и подготовить условия для последующего удара на Москву, не смог выполнить этой задачи» (А.И. Еременко, «В начале войны», М, Наука, 1965 стр. 316).
Но, как мы знаем, враг ПОКА не собирался наступать на Москву, а «обезопасить свой фланг при наступлении на юг» ему как раз таки удалось – 10 сентября 3-я тд Моделя из состава 24-го ТК заняла Ромны, а 14-го Лохвицу, захлопнув тем самым крышку «Киевского котла». Немцы просто отошли за реку Десна и организовали там прочную оборону, которую Еременко прорвать не сумел.
50-я армия Брянского фронта совместно с 43-й армией Резервного фронта должна была уничтожить противника в районе Рековичи, Сица, Городен, Лелятино. Однако вместо «подлеца Гудериана» ей пришлось вести тяжелые бои с пехотными дивизиями 4-й полевой армии Клюге. Упорная оборона немцев и низкая плотность боевых порядков наступающих дивизий не позволили им выполнить поставленную задачу.
21-я армия сражалась с частями 3-й и 4-й танковых дивизий 24-го ТК противника с целью выхода на соединение с 13-й армией, но соединиться с левым флангом 13-й армии так и не смогла. С 14.00 6 сентября 1941 года 21-я армия перешла в подчинение командующему войсками Юго-Западного фронта.
С целью оказания помощи войскам Брянского фронта по разгрому прорвавшейся 2-й танковой группы противника и его деморализации силами ВВС Брянского фронта и 1-й резервной авиационной группы резерва Верховного Главнокомандования с 28 августа по 5 сентября 1941 года была проведена воздушная операция с участием 450 боевых самолетов. В течение нескольких дней советская авиация наносила массированные удары по танковым и моторизованным колоннам противника в районе Унечи, Стародуба, Новгород-Северского, совершив в общей сложности более 4000 самолетовылетов.
Однако результаты воздушной операции войсками Брянского фронта в полном объеме использованы не были и закрыть разрыв в 60 км между Брянским и Юго-Западным фронтом не удалось.
Я специально не рассматриваю в этой части оборону Киева, потому как в том районе к 16 августа фронт окончательно стабилизировался. А кому интересно – то вот вам ссылка на мою же статью:
А вот самой трагической странице августа – «Уманскому котлу» вниманию уделим особо. Но чуть позже. Дабы не перегружать статью.
Продолжение следует…