— Я переезжаю к вам на море! Вы же меня не прогоните?
Анна вздрогнула и выронила садовый совок. У калитки, тяжело дыша и с трудом волоча по каменной плитке три массивных чемодана, стояла Оксана — младшая сестра мужа.
— Уволилась, с Костей разругалась окончательно, — трагично вздохнула золовка, обмахиваясь панамой. — Решила начинать новую жизнь. Воздухом дышать, нервы лечить. Анечка, дай воды с дороги, а то упаду прямо тут на твои гортензии.
На крыльцо, привлеченный шумом, вышел Виктор. Муж растерянно моргал, глядя то на сестру, то на гору багажа.
— Оксаночка… А ты чего без звонка? — слабо пробормотал он.
— Витенька, ну какие звонки между своими! Сюрприз! — она ласково погладила брата по плечу. — Покажите мою комнату. Ту, что на втором этаже, с балкончиком. Мне там энергетика понравилась.
С этого момента дом перестал принадлежать Анне. Уютная гостевая комната с видом на море мгновенно обросла ворохом чужих вещей. В ванной поселилась батарея баночек со скрабами, а на полу теперь вечно скрипел принесенный с пляжа песок.
Оксана влилась в их жизнь мягко, но неотвратимо. Просыпалась она не раньше полудня. Спускалась на кухню, сонно потирая глаза, и начинала свои тихие жалобы.
— Анечка, а сырников сегодня нет? — тянула она, заглядывая в пустые сковородки. — Я так мечтала о твоих сырниках. На завтрак одни бутерброды? От хлеба же толстеют.
Анна, которая к этому времени успевала прополоть огород и приготовить обед, устало выдыхала:
— Кофеварка на столе, Оксана. Сырники были в восемь утра.
— Ну кто ж на отдыхе в восемь встает? — искренне огорчалась золовка. — Вить, ну скажи жене, чтобы она меня не обижала. У меня и так депрессия.
Виктор старательно избегал конфликтов. Он виновато улыбался, бормотал что-то невнятное и быстро уходил во двор — чинить то, что не ломалось, или внезапно красить забор.
Незаметно дни слились в сплошную череду бытового обслуживания. Анна стирала чужие пляжные полотенца, вытирала лужи в коридоре, убирала с веранды чашки. Золовка не покупала продукты, не мыла посуду, зато регулярно раздавала ценные указания милым, певучим голосом.
К вечеру у Анны нестерпимо ныла поясница, а ноги наливались свинцом. Однажды, когда она разделывала курицу для ужина, Оксана зашла на кухню.
— Ань, ты завтра постельное белье у меня поменяй, ладно? А то я кремом от загара его испачкала. Кстати, я завтра пару человек с пляжа позову на ужин, так что замаринуй побольше мяса. И купите хорошего вина, а то прошлое кислило.
Анна посмотрела на свои руки. На пальцы, огрубевшие от постоянной возни в воде и чистящих средствах. Никакой ярости не было. Только глубокая, тяжелая усталость и абсолютная ясность ума.
Она спокойно положила нож. Вытерла руки вафельным полотенцем.
— Никаких гостей завтра не будет. И этот дом — не гостиница с полным пансионом.
На повышенные интонации в кухню заглянул Виктор. Почувствовав напряжение, он попытался привычно сбежать от проблемы:
— Девочки, ну вы чего? Жарко просто. Ань, ну пусть посидят молодые люди. Я сам мясо пожарю, не переживай.
Анна перевела тяжелый взгляд на мужа.
— Ты пожаришь мясо. А кто купит продукты? Кто уберет со стола? Кто будет мыть гору посуды за чужими людьми? Ты? Прекрасно. Значит, завтрашний день полностью на тебе. А у меня выходной.
Ранним утром Анна проснулась первой. Она не стала спускаться к плите. Просто оделась, взяла сумку, книгу и тихо вышла за калитку. Море встречало её утренней прохладой и криками чаек. Она села на волнорез, открыла термос с кофе, который приготовила только для себя, и впервые за долгое время вдохнула полной грудью.
Вернулась она только к обеду. В кухне царил ожидаемый хаос. Виктор, потный и уставший, пытался отмыть в раковине пригоревшую сковородку. Оксана сидела за столом с растрепанными волосами и недовольно стучала ложечкой по пустой чашке.
— Наконец-то! — возмутилась золовка. — Аня, мы голодные! Время два часа!
Анна сняла соломенную шляпу, повесила её на крючок и прошла к столу. Она достала из сумочки блокнот и ручку, аккуратно вырвала листок и положила перед Оксаной.
— Что это? — подозрительно прищурилась та.
— Это счет. За проживание, питание, уборку и стирку за все дни твоего пребывания. Я посчитала по минимальному тарифу самых дешевых номеров в нашем поселке.
Виктор выронил губку.
— Аня, ты в своем уме? С родной сестры деньги брать?
— С сестры, которая приехала в гости на пару дней — нет, не взяла бы, — ровным тоном ответила Анна. — Но Оксана заявила, что переехала. Взрослые люди делят быт пополам. У тебя два варианта, Оксана. Либо ты оплачиваешь счет, идешь в магазин за свой счет и сегодня же моешь полы во всем доме. Либо собираешь чемоданы и переезжаешь к тем самым друзьям с пляжа.
Оксана задохнулась от возмущения.
— Витя! Ты слышишь? Она меня выгоняет! Твою родную кровь!
Виктор открыл рот, собираясь в очередной раз смягчить углы. Он посмотрел на жену, ожидая, что она отступит. Но Анна молча достала из холодильника бутылку минералки, всем своим видом показывая, что обслуживать их больше не намерена. Виктор понял: если он сейчас промолчит, мыть эти полы и жарить котлеты до конца лета придется ему самому.
— Оксан… — Виктор прочистил горло. — Аня права. Мы так не договаривались. Ты совсем на шею села.
И тут произошло то, чего никто не ожидал. Лежащий на столе телефон Оксаны громко звякнул. Экран засветился, и на нем крупным шрифтом высветилось сообщение от контакта с именем Квартиранты:
«Оксана, добрый день! Деньги за август перевели на карту. Извините, мы случайно разбили одну тарелку, купили новую».
На кухне повисла долгая пауза. Анна медленно перевела взгляд с телефона на золовку. Лицо Оксаны мгновенно изменилось, она суетливо схватила аппарат, пряча его за спину.
— Какие квартиранты? — тихо спросил Виктор, откладывая губку. — Ты же сказала, что ушла от Кости и уволилась.
Оксана нервно поправила волосы.
— Ну… я просто решила сдать нашу квартиру на лето. Туристам. Цены же сейчас большие, грех упускать. А Костя пока у своей мамы живет.
Виктор смотрел на сестру так, словно видел её впервые. Картина прояснилась мгновенно. Не было никакой депрессии, не было развода и сломанной жизни. Родная сестра просто решила заработать на летнем сезоне, сдавая свою жилплощадь, а сама приехала жить на полный бесплатный пансион к брату, чтобы не тратить ни копейки.
— Значит, нервы лечишь, — усмехнулся Виктор. Он вытер руки о полотенце, подошел к сестре и абсолютно спокойным, чужим голосом сказал: — Собирай вещи.
— Витя, ну ты чего, мы же родня! Я же просто сэкономить хотела…
— Полчаса тебе на сборы. Потом я вынесу твои чемоданы за калитку сам.
Когда калитка за Оксаной окончательно захлопнулась, Виктор тяжело опустился на стул. Он долго молчал, глядя на пустую чашку сестры.
— Прости меня, Анюта, — произнес он наконец. — Надо было еще в первый день её на место поставить.
Анна ничего не ответила. Она просто забрала со стола листок с неоплаченным счетом, скомкала его и бросила в мусорное ведро. Затем открыла окно нараспашку. С моря дул свежий ветер, унося из дома тяжелый запах сладкого парфюма.