НАЧАЛО РАССКАЗА:
Евгения молча поднялась и пошла за ним, чувствуя, как тяжесть на душе понемногу отпускает. Она понимала, что теперь ей придётся привыкать к совершенно другой жизни — без особняков, без прислуги, без бесконечных кредитных карт и походов по дорогим магазинам. Теперь рассчитывать им с будущим малышом предстояло только на себя и на доброту незнакомого человека, который протянул ей руку помощи в самый трудный момент. В принципе, можно было бы уехать в родной посёлок, в бабушкин старый дом, но она решила сначала разобраться в том, что произошло: как так вышло, что её обвинили в покушении на убийство собственной свекрови, и почему муж поверил в эту чудовищную ложь даже не попытавшись выслушать её версию. Словно сам только и ждал удобного повода, чтобы избавиться от надоевшей жены.
Уже на следующее утро Евгения отправилась в столовую устраиваться на работу — Всеволод Дмитриевич оказался прав, место посудомойщицы действительно освободилось. Ей пришлось потратить последние сбережения на оформление санитарной книжки и прохождение медкомиссии, но выбора не оставалось. Заведующая столовой, полноватая женщина лет пятидесяти по имени Лидия Петровна, оказалась на удивление невредной и даже проявила участие, когда узнала о положении Евгении. Здесь кормили завтраком и обедом бесплатно, а ещё разрешали забирать с собой ужин из того, что оставалось после закрытия. Так, день за днём, потянулись тяжёлые, наполненные тоской и однообразной работой будни. К тому же Евгению мучил ранний токсикоз — её выворачивало наизнанку от одного только вида грязных тарелок и запаха застарелой еды. Но она мужественно соскребала чужие объедки, борясь с подступающей тошнотой, и старательно делала всё, о чём её просили. Вскоре в коллективе новую посудомойку уже считали своей, а когда женщины узнали о том, как с ней поступила богатая свекровь, они и вовсе принялись жалеть её всем скопом. Повар Зоя Васильевна, дородная и громкоголосая женщина с золотыми руками, старалась подсунуть самые лучшие куски в порцию будущей мамочки, а заведующая выписала небольшую премию, объяснив это тем, что Евгения работает старательно и без прогулов.
Тем временем врач, который завладел имуществом Евгении, вёл себя довольно странно и подозрительно. Всеволод Дмитриевич охотно согласился за ним последить — его работа дворника позволяла незаметно находиться рядом с клиникой и наблюдать за происходящим. И вот теперь пожилой мужчина регулярно докладывал своей новой постоялице обо всём, что ему удавалось увидеть или подслушать.
— Наш Борис Алексеевич оказался не так прост, Женя, — сказал он как-то вечером, вернувшись со смены. — Я сегодня двор перед клиникой мёл, погода хорошая была, окна открыты настежь на втором этаже, где его кабинет. Так вот, услышал я его разговор с кем-то по телефону. Очень интересный был разговор.
— И о чём же он беседовал? — с живым интересом спросила Евгения, откладывая в сторону починку старого свитера, который Всеволод Дмитриевич собирался носить зимой.
— Разговор был с какой-то женщиной, — произнёс Всеволод Дмитриевич, присаживаясь на табуретку. — И он всё время со смешком, знаешь, так самодовольно. «Сестричкой» её называл. Говорил, что дело почти в шляпе, осталось дожать. Хвастался, как легко всех обставил. С твоей свекрови, Женя, он взял деньги за то, что предоставил ей палату и помог с имитацией сердечного приступа, за ложный диагноз и всё такое. А с тебя — дом за якобы срочное лечение, которого на самом деле и не требовалось. Но его собеседница, эта «сестричка», всё равно осталась чем-то недовольна, судя по интонации.
— Чем же именно? — Евгения чувствовала, как внутри закипает глухая злоба на этого человека, который обманул её самым подлым образом.
— Ну как же, — усмехнулся дворник, разводя руками. — Устранить-то Тамару Ивановну, как они планировали, не удалось. Сбежала она из больницы ночью, раньше времени. Теперь наш доктор сказал, что дело за «сестричкой» с её связями, что нужно срочно что-то придумывать, пока ситуация не вышла из-под контроля.
— А как вообще вышло, что ты переписала на него своё имение? — спросил Всеволод Дмитриевич, внимательно глядя на Евгению.
— Да потому что я дура, — махнула рукой Евгения, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы обиды. — Думала, что спасаю свекровь, что операция нужна срочно, что от этих денег зависит человеческая жизнь. Кто же знал, что это очередная проверка Тамары Ивановны, которую этот мерзавец придумал, чтобы нажиться на нас обоих. Этот Борис Алексеевич с самого начала как-то странно себя вёл, давил на меня, требовал деньги, намекал, что бесплатно ничего не бывает. А у меня нет доступа к их семейным счетам, и взять деньги негде. И вот он сразу заинтересовался, как услышал про наследство. Сказал, что свекровь умрёт, если не вколоть какой-то дорогущий зарубежный препарат, и что счёт идёт на часы. Я же хотела как лучше — чтобы Денис успел с матерью попрощаться, чтобы её спасли… А получилось как всегда.
— Бедная ты девочка, — вздохнул Всеволод Дмитриевич, качая головой. — Наивная, доверчивая… Но ничего, ты не одна теперь. У тебя есть я, и мы обязательно что-нибудь придумаем. Попробую задействовать свои старые связи — у меня в городе остались знакомые, которые могут помочь. Может быть, удастся что-то узнать про этого врача и его сестричку. А пока тебе главное — не нервничать понапрасну. Вредно это, особенно на ранних сроках. И для малыша тоже.
Евгения провела рукой по пока ещё плоскому животу и тихо улыбнулась своим мыслям. Одна мысль о будущем ребёнке мгновенно делала её счастливой, дарила надежду и силы жить дальше. Пусть даже свекрови и мужу не нужен был этот малыш — для неё он стал сейчас смыслом существования и главной причиной бороться за свою жизнь.
Тем временем в доме Тамары Ивановны произошли разительные перемены. Сын наконец вернулся из своей длительной командировки, но приехал не один. Вместе с ним из аэропорта прибыла шикарная блондинка в дорогой одежде — длинное чёрное пальто, туфли на шпильках, идеальный макияж и аксессуары, которые выдавали в ней человека из высшего общества.
— Знакомься, мам, это Аглая, моя избранница, — с довольной улыбкой заявил Денис, обнимая спутницу за талию. — Как ты и мечтала, девушка из хорошей семьи. Её отец владеет крупным международным бизнесом, он напрямую связан с фармацевтикой. Мы познакомились на выставке в Мумбаи, когда я был в последней командировке.
— Отлично, просто замечательно! — заулыбалась Тамара Ивановна, разглядывая Аглаю с явным одобрением. — Вот именно такая пара тебя и достойна, Денис. Наконец-то ты взялся за ум и перестал тащить в дом всякую шушеру. Я очень рада, что ты нашёл в себе силы порвать с прошлым.
— Мам, только у Аглаи в нашем городе пока нет своей квартиры, — слегка смущённо сказал Денис, переминаясь с ноги на ногу. — Она остановилась в отеле, но это неудобно. Может быть, она поживёт у нас какое-то время, пока мы не решим вопрос с жильём?
— Ну конечно, пусть живёт сколько захочет! — обрадовалась Тамара Ивановна ещё больше. — Это прекрасная возможность узнать твою избранницу получше, увидеть, насколько она нам подходит. Кстати, эта… убийца тебе больше не звонила?
— Я её заблокировал везде, где только можно, — ответил сын с мрачным видом. — Ещё не хватало разговаривать с этой дрянью после всего, что она сделала. У меня есть своё мужское достоинство и понимание того, что такое предательство. Я уже подал заявление на развод, адвокаты работают. Правда, она пока его не подписала, но это вопрос времени.
— Боюсь, как бы через суд не пришлось оформлять, — поморщилась Тамара Ивановна. — Но я отдам распоряжение своей службе безопасности — они быстро найдут эту девицу, доставят куда надо, и она подпишет всё, что нужно. А пока давайте лучше обсудим вашу с Аглаей свадьбу. Я так давно мечтала о пышном торжестве!
— Мой папа оплатит самую роскошную церемонию, какая только возможна в этом городе, — встряхнула роскошными волосами Аглая, одаривая Тамару Ивановну сладкой, как мёд, улыбкой. — Для своей единственной дочери ему ничего не жалко. Мы можем хоть во дворце бракосочетаться, хоть на частном острове — он всё оплатит.
— Вот о чём я тебе и говорила, Денис, — просияла мать, чувствуя, как душа наполняется радостью и гордостью за сына. — Достойная партия, настоящая ровня. Такая и должна быть рядом с Кругловым, а не какая-то санитарка без роду и племени.
Тамара Ивановна была так поглощена радостью от появления в жизни сына другой девушки, что не сразу заметила перемены в его отношении. А они не заставили себя долго ждать. Аглая начала с того, что наняла приходящую прислугу из агентства, объяснив это тем, что в таком большом доме нужны профессионалы, а не случайные люди. Потом она заявила, что ей нужна просторная спальня для переговоров с партнёрами отца по видеосвязи, и переселилась в комнату Тамары Ивановны, а будущей свекрови предложила перебраться в комнату поменьше, на первом этаже. Денис, который прежде всегда безоговорочно вставал на сторону матери, теперь молчал и не осмеливался спорить с капризной невестой. Аглая же продолжала хозяйничать, запретила Тамаре Ивановне пить её любимый кофе по утрам, объясняя это заботой о здоровье, но зато притащила в дом целый набор каких-то странно пахнущих травяных чаёв в изящных коробочках. Она заваривала их сама, уверяя, что для достижения эффекта нужна особая технология приготовления и точное время заваривания.
Тамара Ивановна не хотела обижать богатую невесту и портить с ней отношения, поэтому покорно пила её напитки, изображая восторг и благодарность за заботу. Но со временем с ней стали происходить всякие странности, которые она сначала списывала на возраст и пережитый стресс. Силы покидали её постепенно, но неуклонно. Временами отказывали ноги или руки, немели пальцы. Пару раз женщина падала в обморок посреди собственной гостиной, а уж провалы в памяти и вовсе стали постоянными спутниками — она забывала, зачем зашла в комнату, не могла вспомнить, о чём говорила пять минут назад, путала имена старых знакомых. Врачи, которых приглашал Денис, лишь разводили руками и намекали на то, что это могут быть возрастные изменения после перенесённого стресса. Они рекомендовали чаще измерять давление и принимать стандартные препараты для улучшения мозгового кровообращения. Все эти советы помогали слабо, и Тамара Ивановна медленно, но верно угасала на глазах у сына, который всё чаще проводил вечера за бутылкой дорогого алкоголя в компании своей новой возлюбленной.
Как-то после очередного ужина Тамара Ивановна выпила предложенный Аглаей чай и почти сразу почувствовала себя очень плохо. Её замутило, закружилась голова, перед глазами поплыли разноцветные круги. Она бросилась в ванную, с трудом добежав по коридору, а затем на ватных ногах дошла до своей новой спальни и рухнула на кровать. Из столовой в этот момент до неё донеслись обрывки приглушённого разговора.
— Денис, выпей ещё этого коллекционного виски, — проворковала Аглая сладким, как патока, голосом. — Ты такого точно раньше не пробовал, это ограниченная партия, мой папа привозит её только для особых гостей.
— Может, хватит уже на сегодня? — неуверенно спросил он заплетающимся языком. — Голова и так кружится, и на ногах не держусь…
— Да брось ты, глупости не говори, — рассмеялась его возлюбленная, и в этом смехе послышались металлические нотки. — Настоящий мужчина должен уметь пить, тем более такой дорогой алкоголь. Неужели ты хочешь ударить в грязь лицом перед моим отцом, когда он приедет знакомиться?
— Ну хорошо, налей ещё немного, — сдался Денис, и Тамара Ивановна услышала звон рюмок. — Только ради тебя, любимая.
— И слушай, Денис, надо что-то с твоей матерью решать, — продолжила Аглая после паузы, и её голос стал серьёзным. — Ну ты же сам видишь, она всё больше не в себе. То забывает что-то, то падает без причины. Это опасно — и для неё самой, и для нас.
— Так возраст, наверное, — неопределённо ответил Денис, и в его голосе послышалось равнодушие. — Что ты хочешь? Пожилой человек, куча стрессов в последнее время, здоровье уже не то. Нанять ей сиделку, что ли, и купить коляску, чтобы передвигаться было легче?
— Ой, ещё чужие люди в доме, — поморщилась Аглая с таким видом, будто речь шла о какой-то заразе. — Сами справимся, лучше будет убрать от неё подальше все опасные предметы: ножи, таблетки, всё острое. А когда нас нет дома, можно вообще пристёгивать её к кровати, чтобы она не навредила себе в беспамятстве.
— Думаешь, всё настолько серьёзно? — с сомнением спросил Денис. — Я надеялся, что это пройдёт, что врачи ошиблись…
— Ай, да она совершенно не в себе, Денис, — отрезала Аглая. — Твоей матери нужна комната без окон и полный покой. Чем меньше внешних раздражителей, тем спокойнее для её психики. Я уверена, только так можно продлить её дни и обезопасить всех от её неадекватных поступков. Если ты не хочешь сам этим заниматься, я всё решу. У меня есть опыт с пожилыми родственниками.
— Ладно, давай, — вздохнул Денис, и в его голосе послышалась усталость и безразличие. — Что-то мне и самому нехорошо в последнее время, голова постоянно тяжёлая, мысли путаются. Трудно видеть мать в таком состоянии, я привык, что она всегда всем распоряжалась, была сильной и независимой, а теперь…
— Всё будет хорошо, милый, — голос Аглаи стал мягким и успокаивающим, как у сиделки в доме престарелых. — Я о тебе и о твоей маме позабочусь. Вот увидишь, всё наладится.
Она уложила совершенно пьяного жениха в постель, при этом поморщившись от отвращения, когда он попытался её обнять. Её миссия в этом доме была почти выполнена, оставалось лишь немного продержаться. Она уже начала подумывать о том, что скоро сможет избавиться от этих двоих и уехать туда, где её никто не найдёт. Старуха и её сын уже изрядно утомили Аглаю своими капризами и проблемами.
Прошла неделя с тех пор, как Аглая окончательно обосновалась в доме Кругловых, и за это время состояние Тамары Ивановны ухудшилось настолько, что она перестала самостоятельно передвигаться. У женщины окончательно отказали ноги — теперь она могла только сидеть в инвалидном кресле или лежать в постели, беспомощно глядя в потолок. Мысли путались окончательно: она то засыпала посреди разговора, то начинала плакать без причины, то кричала, что её хотят убить. Поговорить с сыном наедине никак не удавалось — Аглая тут же возникала на пороге с чашечкой своего чудодейственного чая и ласковым, но стальным голосом отправляла Дениса по делам. Поначалу он всё же пытался обсуждать необходимость нанять профессиональную сиделку, но теперь мужчина редко бывал трезв настолько, чтобы вести конструктивные разговоры. В итоге он махнул рукой и переложил все заботы о матери на любовницу, полностью доверившись её обещаниям.
Продолжение: