Примечание: статья написана по мотивам интервью Джеймса Джонсона для журнала New Musical Express от 20 октября 1973 года
Есть в истории рок-музыки одна загадка, которую сложно объяснить логически. Slade были абсолютными королями Великобритании в начале 1970-х. Они выдавали хит за хитом, сводили с ума стадионы и продавали миллионы пластинок по всей Европе, Австралии и Японии. Но при этом они так и не смогли по-настоящему пробить стену американского рынка. Как музыка, столь идеально подходящая для стадионов, не срезонировала в культуре, которая так похожа на британскую?
Осенью 1973 года журналист New Musical Express Джеймс Джонсон встретился с вокалистом Нодди Холдером и бас-гитаристом Джимом Ли в Нью-Йорке во время их американского турне, чтобы попытаться понять феномен этой группы. И то, что он увидел, ломало все стереотипы о рок-звездах.
Никакого пафоса: Парни из Мидлендса завтракают в Нью-Йорке
В Slade есть что-то настолько вменяемое и приземленное, что это даже сбивает с толку. Находясь на экваторе своего тура по США, Нодди Холдер и Джим Ли делили один люкс на двоих в нью-йоркском отеле Drake. Они были суперзвездами во всех смыслах этого слова, но вели себя так, будто совершенно этого не осознавали.
Они относились к роскошной обстановке отеля с непосредственностью пары автомехаников из Мидлендса, вырвавшихся в отпуск. Они были британскими до мозга костей — как муниципальные районы Вулверхэмптона или воскресная газета News Of The World. На завтрак Холдер заказывал стандартную яичницу с беконом, и можно было поспорить, что они уже отправили домой пачку открыток с банальным текстом: «Отлично проводим время. Жаль, что вас тут нет».
Предыдущий тур Slade по Америке едва не убил их физически и морально. На этот раз они сбавили темп, хотя по британским меркам их график всё равно выглядел безумным: после США у них был всего один выходной перед пятинедельным туром по континентальной Европе. Но группа воспринимала это как обычную работу.
Трагедия Дона Пауэлла: «Мы пошли и написали хит»
За несколько месяцев до этого интервью, летом 1973 года, группа пережила страшный удар. Барабанщик Дон Пауэлл попал в жуткую автокатастрофу, в которой погибла его девушка, а сам он получил тяжелейшие травмы головы, потерю памяти и провел в коме несколько дней. Любая другая группа взяла бы паузу на год, но реакция Slade поражала своей рабочей суровостью.
«Ты должен понимать, что такие опасности существуют, и принимать их, — спокойно рассуждал Джим Ли. — Когда Дон попал в аварию, мы просто приняли этот факт. У меня не было истерики, у Нода тоже. Кто-то просто позвонил и сказал, что Дон в больнице. В тот же день мы с Нодди пошли и написали песню "My Friend Stan"».
Холдер объясняет это прагматичнее: «Нужно было просто настроить мозг на то, что это случилось. Мы ничего не могли изменить. Надо было двигаться дальше. Именно поэтому Дон так быстро выкарабкался — он понял, что в группе ничего не изменилось. Мы не сдували с него пылинки. Когда мы навещали его в больнице, мы подкалывали его точно так же, как раньше, даже шутили над тем, как сильно ему раскурочило лицо. Он был с нами в студии уже во время периода реабилитации».
Впрочем, Нодди признался, что первый визит в палату дался тяжело: «Запах больницы... это было жестко. Вообще, это был первый раз в моей жизни, когда я оказался внутри больницы».
Секрет хитов Slade: Чем проще, тем лучше
К осени 1973 года группа выпустила сборник «Sladest», который мгновенно взлетел на вершину британских чартов. Некоторые критики ворчали, что ранние треки группы были сложнее и интереснее в музыкальном плане. Холдер парировал это с идеальной логикой:
«Понимаешь, в ранних песнях аранжировки были сложнее, — он размахивает вилкой в воздухе, подчеркивая мысль. — Но эти пластинки никогда не становились хитами! Песня "Shape of Things To Come" была сложнее, чем наш хит "Slade - Skweeze Me Pleeze Me". Но вторая песня лучше, потому что она проще, а значит — в ней больше драйва».
Джим Ли (главный композитор) и Нодди Холдер (автор текстов) черпали вдохновение прямо из гастрольной жизни.
«Песню "Cum On Feel The Noize" мы написали после одного концерта, — вспоминал Ли. — Толпа орала так громко, что мы не слышали самих себя. Мы стояли на сцене, а по залу шел такой гул... будто через театр едет товарный поезд».
А вот история создания «Gudbuy T'Jane» родилась во время первого визита в Сан-Франциско. Группу позвали на ночное телешоу, ведущий которого был, по словам Холдера, «настоящим фриком», а рядом с ним для красоты сидела потрясающе красивая девчонка, которая за всю передачу не проронила ни слова. Вот она и была той самой Джейн!»
Рабочий класс и испытание деньгами
Slade были первой за долгие годы группой рабочего класса, которая даже не пыталась играть в интеллектуалов или примерять на себя буржуазный лоск. Они знали свою аудиторию — обычных ребят из спальных районов.
Журналист спросил, не боятся ли они, что их «формула» прямолинейного рока может приесться. Джим Ли пожал плечами: «Мы могли бы жить на этой формуле годами, если бы захотели. Джерри Ли Льюис до сих пор делает одно и то же шоу. И Литтл Ричард тоже. Нам нет нужды беспокоиться».
Они признавали, что слава их изменила, но спасением стал их бессменный менеджер — Чес Чендлер (бывший басист The Animals и человек, открывший Джими Хендрикса).
«Чес брал на себя весь удар, — рассказывал Холдер. — Люди думают, что если у тебя есть хит, ты сразу становишься миллионером. Мы тоже так думали! Мы думали: "Ну всё, жизнь удалась". Ты даже не представляешь, сколько хитов нужно выпустить, прежде чем ты начнешь жить так, как люди себе это представляют. Чес всегда предупреждал нас не сходить с ума от первых денег».
Тем не менее, деньги пришли. Джим Ли первым купил себе дом, и гитарист Дэйв Хилл решил, что тот сошел с ума. А через пару месяцев Дэйв купил себе дом в три раза больше. «В какой-то момент мы осознали, что у нас крутые тачки и большие дома, — смеялся Нодди. — Но мы утешали себя тем, что мы единственная группа в таком статусе, где кое-кто все еще живет с родителями!»
Вне тусовки
В отличие от большинства рок-звезд, Slade, будучи не на сцене, просто исчезали. В Нью-Йорке они не ходили в легендарный клуб Max's Kansas City, где тусовался весь бомонд. Пик их развлечений — выпить пинту пива в баре отеля.
«Мы видим другие группы только на концертах, — объяснял Холдер. — Дома, в Вулверхэмптоне, мы с ними не пересекаемся. Знаешь, не так уж много рок-звезд приезжают в Вулверхэмптон, чтобы потусоваться на выходных!»
Они всегда оставались простыми парнями. В конце завтрака Нодди Холдер произнес слова, которые идеально описывают суть Slade:
«Я не хочу, чтобы нас запомнили за то, что мы "расширили границы рок-музыки" или несли какой-то "социальный подтекст". Знаешь, когда люди постарше говорят: "Я помню тот вечер, когда мы пошли на концерт Билла Хейли или The Beatles". Вот чего я хочу. Чтобы лет через 20 кто-то сказал своим детям: "Я познакомился с твоей мамой в тот вечер, когда мы пошли на концерт Slade". Если мы останемся в памяти людей так — это будет прекрасно».
А вы любите музыку Slade? Смогли бы вы объяснить, почему их невероятный драйв так и не покорил американские стадионы в 70-х? Делитесь своим мнением и любимыми песнями группы в комментариях! И не забудьте подписаться на канал, чтобы не пропустить новые захватывающие истории из мира рок-музыки. Впереди еще много крутого!