Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 158
Вчерашним вечером свершилось чудо. Техники сумели протянуть трубу от ближайшего артезианского колодца до школы. Благо, работа эта велась ещё раньше, но потом по каким-то причинам её забросили. Теперь, когда командир М’Гона требовательно поговорил с местными чиновниками и выделил людей, всё продолжилось, и новая ветка пришла прямиком в зданию. Но буквально сразу обнаружилась новая проблема: отказался работать дизельный насос. То ли не был рассчитан на такую нагрузку, то ли поломка совершилась. Словом, пришлось подключаться сотрудникам базы Ковалёва.
Несмотря на поздний час, они прибыли, установили освещение и стали возиться. Пришлось разобрать насос буквально по винтику, всё перебрать, прочистить и смазать, проверить уплотнители и прочее. В результате всё-таки запустили, но доклад командиру был удручающим: агрегат на последнем издыхании. Механик – видавший виды мужик с вечно масляными руками, лично осмотревший и сумевший запустить насос, сказал:
– Этот дизель американский, выпущенный ещё в конце 1960-х, и он старше меня самого. Но не это страшно, а то, что его никто толком не обслуживал – масло меняли когда бог на душу положит, водяные фильтры не ставили, крышку радиатора прикрутили как попало. Поэтому шанс, что он будет работать вообще, очень мал. Сегодня – сможет, завтра – встанет, и никто не поручится, что через час.
Несмотря на такой не обнадёживающий доклад, в школе смогли снова набрать воды во все имеющиеся ёмкости, а потом весь день грели её на солнце, в бочках и канистрах, под палящими лучами, чтобы стала тёплой. Вечером устроили всем заслуженную и долгожданную радость – включили душ. К нему сразу же потянулись и ходячие пациенты, и медработники, включая местных девушек-помощниц. Чтобы народ не толпился, установили четыре кабинки. Две для раненых, ещё одну для врачей-мужчин, четвёртую – для женщин. Даже Ковалёв, приехав вечером уставший, в пропыленной форме, первым делом спросил, оглядывая двор:
– А мне воды ополоснуться найдется?
– Разумеется, Митрофан Петрович, – на правах хозяйки ответила Лера и даже проводила его, вручив чистое полотенце. Комплект чистого камуфляжа ему принёс ординарец.
Постепенно обитатели госпиталя, врачи и пациенты, которых с каждым днём благодаря заботе и грамотному лечению становилось всё меньше, стали привыкать к тому, что не стреляют. Тишина уже не казалась обманчивой. Напротив, она становилась привычной, почти нормальной. «Люди, – заметил про себя испанец, – вообще довольно быстро привыкают ко всему, и хорошему, и плохому. Особенно местные. У них поразительные способности к адаптации».
Новости, столь обильные еще три дня назад, с течением времени стали скупы и однообразны: «Местные силы при поддержке АК продолжает уничтожение вторгшихся террористов». И всё. Ни цифр потерь, ни названий населённых пунктов, ни каких-либо подробностей. На что Надя сказала коротко, заканчивая перевязку очередному бойцу, который поинтересовался, как дела вокруг города.
– Кто из бандитов выжил – или сбежал, или притаился где-нибудь в развалинах старых рудников или в гористой местности. Еще пара недель, и все о них забудут. Либо сделают вид, что забыли.
– Про них мало забыть, их уничтожить надо, – резонно заметил боец.
– С этим спорить не стану. Но ты же сам знаешь: проще отыскать иголку в стогу сена, чем нескольких отморозков, которые прячутся в пещерах или между камнями. Будь здесь мощная группировка беспилотных аппаратов, – данные разведки стали бы поступать гораздо точнее. Но всё это теперь находится в большой концентрации совершенно в другом месте.
– Это да… – со вздохом согласился боец.
***
Прошедшие события недели и выхаживание Ветра – те долгие часы, когда Надя не отходила от его койки, а Лера приносила воду и бинты, – сблизило женщин. Не так, как подружек, которым скучно друг без друга, они не обменивались секретами и не сидели вместе по вечерам. А как-то по-другому: просто постепенно стали понимать друг друга с полувзгляда, больше общаться на личные темы, но при этом соблюдая границы и не забираясь в душу, приходить на помощь просто так, без просьбы и объяснений.
Шитова, заметила Лера, буквально за последние пару дней расцвела. То ли потому, что появилась перспектива нормальной работы, то ли потому, что Ветер стал появляться чаще. Стала больше обращать на себя внимания: старательно расчёсывала волосы и даже пыталась делать небольшую укладку, стала подводить глаза и подкрашивать губы. Лера поделилась с ней своей косметикой, про которую сама почти забыла. Но, глядя на Шитову, тоже принялась наводить марафет: любимый мужчина рядом – хочется быть красивой.
Их женская дружба была простой и без затей. Если Надя видела, когда Лера устала так, что с ног валится, и молча подсовывала ей стул. Лера знала, когда эпидемиолог хочет побыть одна, и не задавала лишних вопросов. Приносили воду и еду. Они не расспрашивали друг друга, как складываются отношения с их мужчинами, да это, в общем, и не требовалось: всё и так было на виду. Ветер, насколько ему позволяла загруженность, приходил, чтобы пообщаться со своей избранницей. Креспо с Лерой, по сути, могли нормально пообщаться только немного перед сном. Ни о каких свадьбах речи не шло – не то время и место.
На пятый день произошло два хороших события. Местные власти всё-таки нашли помещение, причём даже не для одного только педиатрического кабинета, как было оговорено, а сразу для всего госпиталя. Это оказались заброшенные площади бывшего торгового комплекса, расположенных почти в центре города. Кто его построил и когда, осталось для гостей загадкой, да они особо и не интересовались: дарёному зданию в фундамент не смотрят. Узнали только, что последние годы в окрестностях города началось оживление работ на шахтах, – наметился рост добычи полезных ископаемых, и вместе с этим стал оживать местный бизнес. Но увы, последняя попытка уничтожить власть в стране привела к тому, что торговля почти замерла. Вернее, осталась, но скатилась до минимального уровня: продукты питания, средства личной гигиены в минимальных количествах, а уж про покупку одежды или бытовой техники горожанам пришлось временно позабыть.
Более всего Леру и нескольких человек, прибывших с ней для осмотра предоставленного здания, заинтересовало и даже обрадовало другое – в здании оказалось три мощных и притом довольно новых промышленных холодильника, которые вполне годились для сбережения препаратов, требующих низких температур.
– А почему здесь нет товаров? – поинтересовался Креспо. – Успели всё вывезти?
– Большую часть, в основном продукты, растащили местные. Оставшееся экспроприировали наши военные – для нужд армии, так они сказали, – прозвучало логичное пояснение. – В общем, выгребли всё подчистую, ничего не осталось.
После осмотра Лера съездила к Ковалёву и доложила о результатах. Здание находится в удовлетворительном техническом состоянии. Есть действующий водопровод, подключённый к артезианской скважине. Электроэнергию станут давать собственные генераторы, канализация также работает, только она, само собой, не централизованная, как и во всём городе, а состоит из септиков, выкопанных на заднем дворе. Ковалёв, выслушав доклад начальника госпиталя, дал команду на переезд и обустройство.
Узнав о переезде, медработники вздохнули с облегчением. Лера показала им сделанные на смартфон фотографии: места в бывшем ТЦ (правда, таковым его можно было назвать с большой натяжкой, но слово закрепилось почти сразу – короткое и ёмкое) оказалось больше, чем в школе. И вообще – просторнее, потолки выше, дышится легче. Осталось только убраться как следует, – за месяцы запустения слишком много пыли и песка намело.
Был в этом еще один положительный момент. Все-таки детям нужно где-то учиться, а если единственная в городе школа занята под госпиталь, то куда им ходить, получать знания? Здесь уровень образования, насколько понимал доктор Креспо, и так на уровне одного-двух классов. Многие люди вообще ни читать, ни писать не умеют. Потому получение хотя бы начального образования – штука жизненно необходимая.
– В ТЦ, я уже распланировала примерно, что и где будет находиться, – Лера показала Харитонову, как главврачу, примерный план размещения блоков. – Вот здесь будет приёмное отделение. Тут – две операционные. Там для этого хорошие помещения, с небольшими окнами, выходящими на противоположную от улицу сторону, то есть пыль от машин лететь не будет. Вот здесь можно разместить палаты. Поменьше – интенсивной терапии, побольше – основную. Ну, и так далее. Я не всё пока успела изучить, времени не хватило. Но надеюсь с твоей помощью этим заняться. Можем перебраться хоть завтра. Правда, придется всех раненых поместить в одно большое помещение – бывший торговый зал. Сейчас там абсолютно пусто – ни товаров, ни стеллажей, ни прилавков. Всё ушло на пользу местных жителей, как они говорят. Проще говоря, растащили.
Креспо заметил, что последние дни Ветер часто появлялся в госпитале. То приедет рассказать что-нибудь, то бинты привезёт или сухпайки, то просто так заглянет, как он говорил, «на огонёк». Формальный повод появляться здесь, конечно, у него по-прежнему был железный: обработка швов.
Прошло всего две недели после того, как он был ранен, и организм советника еще требовал медицинского внимания, но это уже не мешало Ветру чувствовать себя полностью излечившимся. Он много занимался с местными военными: водил на стрельбище, гонял по пересеченной местности, обучал тактике. Вместе с советником работали два дюжих инструктора: одного Рафаэль не знал, а второго даже очень хорошо – им был Пивовар, с которым вместе пришлось узнать, что такое фунт лиха.
По словам Ветра, гонял он местных воинов и в хвост, и в гриву. Это было необходимо. Реальность показала: в этот раз из пустыни пришли не просто голодные дикари в резиновых тапках и с ржавыми автоматами. Явились подготовленные боевики, имеющие в своём распоряжении снимки со спутников, приборы ночного видения, новое вооружение и так далее. Их много, потому если не готовиться, то в следующий раз отступать придется уже неизвестно куда.
Уважаемые читатели! Приглашаю в мою новую книгу - детективную повесть "Особая примета".