Глава ✓454
Начало
Продолжение
Тяжким выдался октябрь 1827-го года на Кавказе.
Аббас-Мирза, получив от Османов некую весть, прервал мирные переговоры, заартачился и вскоре стало ясно, отчего: подзуживаемые Англией, турки пообещали ему начать против России военную кампанию, хотя до того тоже обещали, но как-то лениво не торопились. А тут как пошли кромсать русские дипломаты с генералами Персидские земли - того и гляди до земель грузинских, под турками стонущих, руки у русских дойдут. Греки бунтуют который год, а на Чёрном море русские уже освоились, а ну как на волне успеха бросят силы на помощь единоверцам?..
Но Арендтам было не до того - в связи с серьёзной травмой головы и преддверии скорого окончания военной кампании Высочайше было подписано поданное Николаем Фёдоровичем ранее прошение об увольнении с действительной службы по состоянию здоровья. Дела призывали в столицу.
- Каким однако же длинным кажется в этом году октябрь.
Николай рассматривал к окне кареты проплывающие мимо невероятные пейзажи Кавказа - ранняя осень в этих краях сильно отличается от привычной российской распутицы.
Летний иссушающий зной миновал, и днём тепло настолько, что лёгкого сюртука довольно. Ночью отдыхали на многочисленных станциях - никто не отваживается путешествовать по горным дорогам в ночное время, довольствуясь лишь светом Луны и звёзд. Внушительный караван дрожек, фаэтонов, карет и кибиток растянулся сытым питоном далеко и только драгуны охранения то и дело сновали из хвоста колонны к её голове.
- Ах, душа моя, каким наполненным событиями оказался минувший год.
- Не поспоришь, Николушка, добавил он нам с тобой седых волос, - горько усмехнулась Маша. Второй раз оказаться так близко к театру военных действий в моём возрасте уже не кажется столь увлекательным приключением, как пятнадцать лет назад.
Она поёжилась, вспоминая ужасы последней недели. Сейчас рана на голове супруга зажила и почти незаметна, зашитая опытными руками. Антисептика - великая вещь, и внедрение методов ухода за ранеными в госпиталях прошло без сучка, без задоринки. Поражавшиеся ранее удивительным цифрами выживаемости пациентов доктора Арендта, даже не верившие ранее операторы, что ссылались на его "лёгкую руку" и невероятную удачливость, теперь воочию замечали благоприятные последствия тщательного ухода, чистых перевязок, обработки рук оператора, операционного поля и инструментов крепким спиртом. Авось, вернувшись по городам и весям после победы, они введут и в своих больницах по необъятной России столь же прогрессивные методы, результаты коих наблюдали свомми глазами.
Десять дней дороги пролетели быстро, Маше было о чём подумать, а Николай, казалось, отсыпался за весь минувший год. Санкт-Петербург встретил их тяжелыми серыми тучами, стальными водами каналов, тяжело и маслянисто волнующимися среди гранитных набережных, чёрными дивными узорами чугунных ворот и оград и блеском приёмов, вечеров, концертов, чаепитий и балов.
Генриетта Шиллингворт, сестрица оставшейся на Кавказе Мэри стала совсем взрослой барышней с удивительно умными глазами и строгим нравом. Но даже юный возраст не сделал её милой и привлекательной: слишком крупные черты, слишком непривычное, неславянское лицо, недворянское происхождение, слишком независимый колючий характер и слишком маленькое приданое прочили бы ей место в лучшем случае компаньонки признатеой особе, если б не её умение.
Любовь к жемчугу, его приятной прохладной тяжести, загадочным переливам и мерцанию живёт в сердце каждой женщины. А утончённая красота и требования этикета, запрещающие юным аристократкам и дворянкам носить до замужества любые драгоценные камни, кроме жемчугов делали изысканные творния рук сестриц Шиллингворт воистину на вес золота.
Домом она управляет уверенно, даже умудрилась изрядно заработать на дровах, что прислали из имения её сестрицы: в Петрово вырубили изрядно леса под глиняный карьер и не стали торговать его на Козьмодемьянской лесной ярмарке, а добавив лесу хозяйского с деревенек самой Маши, пригнали прямо-тко под окна особняка. Заинтересованным соседям продала излишки, после того, как столярам сторговала дубовые брёвна, устроив аукцион на потеху публики, так что на хохот и ругань едва не передравшихся между собой краснодеревщиков прибежал квартальный полицейский и велел прекращать балаган.
Сейчас, в ноябре, дрова вздорожали, к декабрю и январю как бы не вдвое в цене вырастут - от морозов зависит. Но печи на кухне всё едино дровами топить надобно, так что рачительная хозяйка о дровах, крупах, мясе, яйцах и кошках заранее заботится.
Оторопела Маша, когда вышла на закрытый двор, в просторном колодце мало того, что все стены были в аккуратных поленницах, так и в домике на пышной соломенной попонке лежала здоровенная собака, с которой увлечённо играла Варенька.
- Откуда этот зверь? - только и смогла Машенька выговорить побелевшими губами.
- Из дворца. Но вы не беспокойтесь, Герда спокойная и очень добрая. В январе из дворца привезли, с письмом для Мэри. Великая княжна Мария Николаевна когда-то пообещала ей щенка от Герды, Мэри в 22-ом их обеих из воды во время наводнения вытащила. А тут та Герда ощенилась и эту красоту тоже Гердою назвали. Мария Николаевна настояла, чтобы обещание её исполнили, насилу нас нашли.
Девушка, улыбаясь, рассматривала пушистую собаку, что поглядывала насторожённо из-под бровей "домиком". - Она знает, что здесь не хозяйка, в комнаты я её не пускаю, зимой или в сырость она в дворницкой живёт. Как Мэри вернётся, так и съедем, мне, признаться, тоже неловко обремять вас.
- Пустое, милая! Вы за домом присматривали, слуги не распустились, в комнатах смех детский звучит. - Маша обняла девушку за плечи. - Без вас этот особняк был бы гол, пуст и холоден, хоть и красив, так что не бери в голову. А по Герде... Негоже царский или великокняжеский подарок в будке во дворе держать, но то лучше с Николаем Фёдоровичем обсудить.
А Николай, мечтавший заниматься только собственными проектами больниц и частной практикой обнаружил, что у императора на него совсем иные планы. Главный медицинский инспектор по армии, желая воспользоваться советами его к улучшению подведомственных ему медицинских учреждений, испросил Высочайшее повеление об определении Арендта к нему для особых поручений.
- Ходатайство инспектора армии я не мог не уважить, вы же понимаете, Николай Фёдорович ? - император шагал вдоль Невского в простом мундире, безо всякой охраны и насмешливо поглядывал на Арендта, пусть не такого высокого, как он сам, но основательного, широкого в плечах и удивительно спокойного.
- Весьма сожалею, Ваше величество, но разросшаяся до неимоверных размеров медицинская практика вовсе не даёт мне возможности одновременно занимать ещё и эту новую должность. Поэтому с глубоким прискорбием я принуждён просить об увольнении меня от военной службы. К тому же недавняя травма ещё дает о себе знать перед переменою погоды.
- Что ж, неволить вас я не в силах, только пообещайте, что не откажете в помощи царственной фамилии, коли в том нужда появится.
Уважив моральный дух хирурга, прошелшего две войны, потерявшего дочь 14 декабря того страшного года, пережившего землятресение, император не стал настаивать и Арендт получил отставку, но в то же время был определен главным доктором заведений Санкт-Петербургского приказа общественного призрения.
Продолжение следует ...
Телефон для переводов и звонков 89198678529 Сбер, карта 2202 2084 7346 4767 Сбер