В его мире случилось еще больше безумных событий, чем в моем, – подумала она. – Еще пару недель назад он был нищим мальчишкой, с отцом алкоголиком, который над ним издевался, а теперь на нем пиджак, галстук и его везут в особняк». Вот уж точно жизнь полна сюрпризов.
В главном зале возвышалось шестиметровое рождественское дерево, подсвеченное сотнями белых лампочек гирлянды и украшенное большими красными шарами. Зал сверкал огнями, пестрел украшениями, горел свечами, искрился шампанским, переливался бриллиантами (настоящими и поддельными, но такими блестящими). Хор мальчиков громко исполнял традиционные рождественские гимны своими чистыми, высокими голосами, и все присутствующие казались такими красивыми, потому что сияли от счастья.
«Вот почему рождественская пора моя самая любимая, – подумала Инна. – Все радуются, раскрывают сердца навстречу друг другу, все чувствуют единение, потому что празднуют вместе».
Мимо прошел официант, неся на подносе бокалы с шампанским. Дима и Инна взяли по одному бокалу: они оба испытывали и страсть друг к другу, и почти что детский восторг. Рома и Оксана поспешили к накрытому белой льняной скатертью столу, на котором были расставлены чудесные тарелки китайского фарфора, на которых лежали шоколадки, крошечные пирожные и мятные леденцы.
– Инна! – позвал кто-то, когда они с Димой снимали пальто в прихожей.
Инна оглядела толпу и заметила Таню, которая махала ей. Таня уже спешила к ним:
– Разве это не потрясающе?
– Будто в сказке, – согласилась Инна. – Они проделали большую работу. – Она посмотрела вверх на широкую винтовую лестницу, перилла которой были увиты вечнозеленым плющом, на окнах лестничного пролета горели свечи, а гости смеялись и болтали.
Дима стоял позади нее.
– Привет, Тань. Ты как всегда прекрасно выглядишь.
– Какой душка. Ты разбил много сердец в нашей деревне, когда начал встречаться с Инной. – Таня подмигнула подруге.
Инна покраснела.
– Мишка тут? – спросил Дима.
– Нет, он сегодня работает, к сожалению, – ответила Таня.
– Наверное, эта та цена, которую приходится платить, когда встречаешься с врачом «Скорой помощи», – улыбнулся Дима.
И тут кто-то хлопнул Диму по плечу и произнес громогласно:
– Ты как, дружище?
Дима повернулся и расплылся в широкой улыбке.
– Дань, как сам? И как поживает твоя овца? Надеюсь, инфекции больше нет?
– Не-е-е-т, после того, как ты вскрыл абсцесс, она почувствовала себя намного лучше. Немного похудела, желтая жижа выходила еще несколько дней, воняло жутко, но помогли антибиотики, которые ты ей прописал, – ответил он.
Дима повернулся к Инне и Тане, которые скривились от отвращения, когда услышали про абсцесс и гной. Дима засмеялся:
– Так себе разговор для вечеринки, да? Инна, это Даниил Овсянников. У них с женой чудесная овцеферма выше по дороге, за церковью.
– Приятно познакомиться, – улыбнулась Инна. – Меня зовут Инна Сафронова.
– Взаимно, – ответил Даниил. Женщина, судя по всему жена Даниила, помахала им из другого конца зала, по-видимому, она никак не могла прервать беседу, в которой участвовала.