Про себя Инна подумала:
«Это вам не корпоративные разговоры о плитке и переделке дома… Теперь я беседую с фермером об овце и гнойном абсцессе. И мне это нравится».
Через пару часов, когда они с Димой говорили с четой Овсянниковых, Инна почувствовала, как его рука скользнула по ее пояснице. Как часто бывало в последние дни, сердце у нее замерло. До самого конца вечеринки его рука так и лежала у нее на талии, словно это было самым естественным жестом на свете. Жестом нежным и волнующим, словно тайное приглашение. Инна положила руку ему на плечо и с трепетом ощутила мускулы под тканью его пиджака. И если до вечеринки кто-то еще сомневался в том, что Дима оправился от потери и встречается с городской, то теперь все вопросы были сняты, и некоторые пожилые дамы с удовольствием обсуждали, как приятно им снова видеть этого прекрасного молодого человека таким счастливым.
Весь вечер они легонько касались друг друга, обменивались взглядами, и сила желания росла в Инне, когда она слушала, как он смеется, смотрела на его красивое мужественное лицо, замечала, как непослушная прядь волос снова и снова падает ему на лоб, прикрывая один глаз.
Было уже одиннадцать вечера, и гости не спеша с неохотой стали расходиться по домам.
– Нам пора, – сказал Дима, прервав разговор Инны с матерью.
– Да, точно. Боже, я и не заметила, что уже одиннадцать! – воскликнула она, глядя на часы. – Бедные дети уже давно прилегли на диване в соседней комнате.
– Очаровательно, – произнесла Света – Пойду посмотрю, как они там, но они оба должно быть уже уснули.
– Ночь у них будет особенной. Они то и дело выбегали из дома в сад, инспектировали рождественскую елку. И похоже, это они слопали все сладости со стола с десертами. Не удивительно, что они так крепко спят, – засмеялась Инна. Она обняла Свету и поцеловала ее в щеку. – Спокойной ночи, мам. Спокойной ночи, Петр. – Она обняла и поцеловала Петра. – Спасибо вам большое. Вечер был просто потрясающий. И еще раз поздравляю.
– Спокойной ночи, Светлана. – Дима поцеловал ее в щеку. – И Петр. – Они обменялись рукопожатиями. – Вечер и правда был чудесным. Спасибо.
– Мы всегда рады вам обоим, – улыбнулась им Света, а Петр согласно кивнул, и хозяева поместья пошли прощаться с другими гостями.
Дима и Инна осторожно подняли спящих Оксану и Рому с дивана и отнесли их в машину. Они поехали к дому Инны, и всю дорогу она держала руку у него на колене, а тишина в машине была уютной, хотя и заряженной желанием.
Дети еще спали на заднем сиденье; Инна и Дима вышли из машины, и он притянул ее к себе и поцеловал. Инна прижалась к дверце и обхватила его шею руками. Губы Димы скользили по ее шее, и Инна запрокинула голову. Они оба украдкой поглядывали на спящих на сиденье детей и очевидно думали об одном и том же.
Они занесли Рому и Оксану в дом. Инна положила Рому в кровать, сняла с него ботинки и накрыла одеялом. Дима тоже уложил Оксану в постель в комнате Светланы. Стараясь не разбудить детей, они на цыпочках пошли в спальню Инны.
Инна сотню раз представляла себе, каким будет их с Димой первый раз. В ее воображении они оба испытывали скованность, были застенчивы, но сейчас, наяву, их охватило единственное чувство – возбуждение. Все вопросы и сомнения улетучились.
Дверь за ними закрылась, Дима прижал ее к стене, медленно провел пальцами по шее, взял за подбородок и нежно поцеловал в губы. Его пальцы скользнули вниз, к ложбинке между грудей. Его губы прошлись по нежной коже на шее, и от его поцелуев дыхание у Инны стало быстрым и прерывистым.
Она коснулась пряжки на поясе, вытянула край рубашки и провела руками по его обнажившейся спине, ощутив, как он слегка выгнул спину от наслаждения. Дима медленно нагнулся приподнял подол ее платья, исследуя ее голени, колени, бедра. Он выпрямился и быстрым движением снял с нее платье и бросил его на пол. Она стянула его рубашку через голову, не расстегивая пуговиц. Он взял ее за руку и повел к постели, уложил на простыни и сам лег сверху. Их пальцы переплелись, руки оказались за головой, и вот он снова ее целует, жадно и со всей страстью.