Примечание: статья написана по мотивам материалов из оригинальной публикации «ARTICLE ABOUT Deep Purple» в журнале New Musical Express от 19 июня 1971 года.
К середине 1971 года монументальный альбом «Deep Purple in Rock» уже год не покидал британские чарты, разойдясь тиражом около 150 000 экземпляров только в Великобритании и покорив хит-парады по всему миру. Для Deep Purple эта пластинка стала переломным моментом, настоящим фундаментом их тяжелого звучания. Однако феноменальный успех принес с собой не только славу, но и колоссальное истощение.
Бас-гитарист группы Роджер Гловер, несмотря на гордость за проделанную работу, чувствовал себя вымотанным. Бесконечные гастроли и студийные сессии, продолжавшиеся до шести утра, вытягивали все силы. В тот период музыканты столкнулись с классической проблемой любой успешной группы — публика категорически отказывалась принимать новый материал.
Ловушка старых хитов и работа над «Fireball»
Группа отчаянно пыталась двигаться вперед. На подходе был новый альбом «Fireball», релиз которого готовился к концу лета 1971 года. Причем для американского и британского рынков планировались разные версии: в США в трек-лист должна была войти композиция «Strange Kind Of Woman», а для Британии готовился совершенно новый трек. Но обкатывать новые песни на концертах оказалось настоящим испытанием.
Попытки сыграть «Into The Fire» еще до выхода «In Rock» или исполнить свежую «No One Came» на фестивале в Камдене (в «Раундхаусе») потерпели фиаско. Песням не хватало магии, потому что люди просто не были к ним готовы. Публика требовала старых, проверенных боевиков. Группу часто критиковали за однообразие концертных сет-листов, но, как признавался сам Гловер, фанаты сами не хотели перемен. Это вызывало у музыкантов сильное разочарование: играть из вечера в вечер одно и то же становилось невыносимо скучно. Кроме того, у группы физически не было времени на репетиции — после изматывающего тура последнее, чего хотели музыканты, это снова идти на репетиционную базу.
Продюсерские амбиции и пророчества, которым не суждено было сбыться
Сложный график и проблемы со здоровьем наводили Роджера Гловера на мрачные мысли. В 1971 году он всерьез полагал, что его карьера гастролирующего музыканта продлится не больше трех лет, и ему придется уйти со сцены. (Сегодня, зная, что Гловер провел на сцене еще полвека, эти опасения вызывают лишь добрую улыбку).
Готовясь к вынужденному, как он думал, завершению сценической карьеры, Роджер увлекся продюсированием. Его первым серьезным проектом стал дуэт Руперта Хайна и Дэвида МакАйвера, готовивших альбом для нового лейбла Purple Records. Гловер, знакомый с Хайном много лет, помог замкнутым музыкантам превратить их меланхоличные наброски в нечто, обладающее, по его словам, «медленным атлантическим вайбом в духе Вана Моррисона». Роджер видел в продюсировании логичное продолжение своего пути, отмечая, что это совершенно другие ощущения — когда люди, которых ты уважаешь, приходят к тебе за советом.
При этом Гловер считал, что и самим Deep Purple следовало бы чаще бывать в студии. Выпуская в среднем один альбом и пару синглов в год, группа, по его мнению, могла бы легко удвоить этот показатель, выдавая больше качественного материала.
Американская мечта и пиратские пластинки
Главной целью Deep Purple на тот момент был захват Америки. Успех их раннего кавера «Hush» сыграл с ними злую шутку: благодаря мощной раскрутке лейбла, песня стала хитом, но в США к Deep Purple приклеился ярлык подростковой поп-группы (teenyboppers). Когда же американцы увидели на сцене суровых, волосатых рокеров, возник когнитивный диссонанс. Группе нужно было заново завоевывать Америку уже в своем новом, тяжелом статусе.
Пока музыканты готовились к заокеанскому прорыву, Европу наводнили бутлеги (пиратские концертные записи). Одной из самых популярных подпольных пластинок стала «H Bomb». Гловер относился к этому явлению с легкой иронией: с одной стороны, было лестно, что группа достигла того статуса, когда люди готовы рисковать ради их записей; с другой — раздражало, что на их труде зарабатывают посторонние.
Слушая «H Bomb» (где, например, песня «Black Night» звучала заметно быстрее оригинала из-за концертного адреналина), Роджер отмечал весьма неплохое качество записи. Пиратский рынок невозможно было уничтожить полностью. Впрочем, бутлеги иногда приносили и пользу: как-то раз Гловеру попалась настолько ужасная живая запись Led Zeppelin, что это подняло ему настроение — он понял, что даже у великих групп бывают плохие вечера на сцене.
«Нет аппаратуры — нет концерта»
Гастрольная жизнь начала 70-х была далека от современного комфорта и часто напоминала борьбу за выживание. Один из европейских туров Deep Purple стал настоящим кошмаром.
Во время пребывания в Риме у одного из техников группы (роуди) умер отец. Его срочно отправили домой, и на всю аппаратуру остался лишь один человек. Затем грузовик с техникой сломался по пути из Италии в Швейцарию. Техник застрял в глухой альпийской деревне без денег и без знания языка — местные службы проката просто бросали трубку, слыша английскую речь.
Группа узнала о пропаже оборудования прямо в день концерта в Цюрихе перед толпой в семь тысяч человек. Ситуацию спасло лишь чудо и огромные деньги: часть усилителей и гитар срочно доставили на нанятом бизнес-джете, остальное пришлось занимать на месте. Спустя неделю кошмар повторился по пути в Люксембург: полиция в Италии задержала техников по подозрению в ДТП на 12 часов. Чтобы не сорвать шоу, Deep Purple пришлось из собственного кармана выложить 1200 фунтов стерлингов (огромная сумма по тем временам) за аренду самолета из Милана.
А на концерте в Берлине роуди по имени Рон едва не погиб, получив мощнейший удар током при замене предохранителя.
Нервные срывы, истощение, форс-мажоры — это была обратная сторона мировой славы. Тем не менее, оглядываясь на свой путь от студента, изучавшего дизайн интерьеров, и долгие годы безуспешных попыток пробиться в музыке, Роджер Гловер ни о чем не жалел. «Вера Deep Purple в меня была слепой, и я безмерно благодарен им за то, что они для меня сделали», — признавался он в тот год, стоя на пороге создания альбома «Machine Head», который навсегда впишет их имена в историю музыки.