Тяжёлый танк Char B1 — это ещё один примечательный образец французского танкостроения периода «интербеллум». Созданный для войны будущего, он был весьма продуман, несмотря на неопытность как самих конструкторов, так и технологий. Разработка боевой машины началась сразу по окончании Первой Мировой войны и конструкторы строили машину, используя полученные в ходе анализа боевых действий данные.
История создания
Истоки создания танка уходят корнями к бронетехнике Первой Мировой войны — ещё в 1914 году, как вы уже читали, французская армия столкнулась с продвижением немецких войск. Противник массово применял пулемёты и тяжёлую артиллерию, буквально проминая французскую оборону, но вместе с этим, немцы всё больше увязали в позиционной войне — наступление удалось остановить в сентябре 1914 года в битве на Марне, когда война окончательно приобрела позиционный характер. Это привело к тому, что противники со всех сторон несли огромные потери при атаках на укрепленные позиции. В таких условиях началось зарождение бронетехники как средства «продавливания» обороны противника и как средства подавления пулемётных и артиллерийских позиций противника. В 1916 году начались разработки, а затем и производство первых французских танков — Schneider CA-1 и Saint-Chamond, что были малоэффективными на полях сражений. Считается, что им на замену пришли танки Renault FT, но это не так — FT лишь дополняли, но не могли заменить собой первые серийные машины. Но войну эти танки всё-таки выиграли и в тот момент военные начали понимать — войны в будущем неизбежны, но воевать этими танками уже нельзя. Renault был маневренный но имел слабое вооружение, остальные машины имели адекватное вооружение, но слишком слабую маневренность. Примерно тогда у военных и возникла мысль, что армии нужен танк с маневренностью FT и вооружением в виде 75-мм пушки.
В 1921 году, командующий танковыми войсками Франции, Жан-Батист Этьен сумел сформулировать требования к новому типу боевых машин, которые получат название «char de bataille» (боевая машина) — концепция таких танков устанавливала ограничение по массе машины в 13 тонн, вооружение такой машины должно было включать в себя орудие калибра 47 или 75 мм в лобовом листе корпуса и два пулемёта в башне. Бронирование такой машины должно было обеспечиваться плитами толщиной в 25 мм для лобовой детали и 20 мм для бортов и кормы. Движение машины предлагалось осуществлять при помощи бензинового двигателя мощностью в 120 лошадиных сил, а самое главное — танки нужно было оснащать защитой от боевых отравляющих веществ. На 1921 год это были весьма адекватные требования, но впоследствии они существенно изменятся. Главной инновацией для всей французской промышленности была идея генерала Этьена о «конкурентной разработке» — раздать требования по новой машине нескольким производителям и получить от каждой из них прототипы боевых машин. Но, сразу после исследований и испытаний, машины на вооружение не принимать, а отбирать из каждой всё самое лучшее, фактически собирая новую машину (при этом сохраняя авторство за разработкой боевой машины за французским правительством) и распределяя заказы на производство танков по тем производителям, что представят свои образцы. Этот метод организации работы конструкторов получил название «соглашения Этьена». Требования по новому танку были переданы сразу пяти компаниям, которые уже «засветились» в производстве бронетехники в годы Первой Мировой войны — Schneider, Renault, FAMH, FCM и Delaunay-Belleville. Первым из программы разработок вылетела последняя компания — ещё на стадии анализа чертежей, проект Delaunay-Belleville был исключён из-за отсутствия инноваций.
К маю 1924 года на танковый полигон в городе Рюэль были доставлены четыре образца новых танков — по одному от компаний FAMH, FCM, Schneider и Renault. Последние, к слову, оказались наиболее дальновидными, изначально начав сотрудничать в области разработки танков. Все представленные машины имели экипаж из трёх человек и снаряжённую массу в пределах от 15 до 19 тонн. Вооружение танков было представлено пушками калибра 75 мм, за исключением образца от компании Schneider, который вооружался пушкой калибра 47 мм. Заявленная скорость всех машин находилась в пределах 15-20 километров в час, а бронирование достигало 30 мм. Забегая вперёд, можно сказать, что большее влияние на итоговый проект оказали именно образцы от Schneider и Renault, но кое-что в конструкции будет позаимствовано и от остальных образцов. Испытания машин продолжались до марта 1925 года, когда военные окончательно утвердили базовую конфигурацию будущего танка, на базе прототипа Schneider-Renault (позволю себе написать так, ибо конструкторы обеих компаний работали в тесном сотрудничестве). В том же 1925 году инженерам компании Renault было поручено собрать воедино всё лучшее из прототипов (список был приложен) в единую машину и подготовить полноразмерный макет из дерева для демонстрации. В финальный проект ввели гидравлическую систему рулевого управления от Schneider с использованием касторового масла, металлические гусеницы с коротким шагом от образца Renault, подвеску пневматического типа от FAMH и трансмиссию от прототипа FCM. По итогу этих работ, конструкторы приступили к сборке деревянного макета — его представили уже в начале 1926 года.
На макете применили новую систему подвески — ходовая часть состояла из трёх массивных тележек на винтовых пружинах. Каждая из этих тележек опиралась на две малые тележки с двумя опорными катками. В передней части машины находились три независимых катка на листовых рессорах, в задней части располагался дополнительный натяжной каток. Гусеничный движитель был построен по образу и подобию английских «ромбов» и охватывал весь корпус. Доступ ко всем узлам планировалось давать изнутри танка, а снаружи броня была усилена фальшбортами. Также, в сравнении с изначальными машинами, защиту корпуса заметно усилили — лобовая броня «потолстела» до 40 мм, толщина брони в бортах выросла до 30 мм, корма — до 25 мм. Крыша была образована листами толщиной в 20 мм, а днище получало 15 мм. Расчётная масса танка, что было предсказуемо, выросла сразу на девять тонн и немалую роль в этом сыграла литая башня, разработанная компанией Schneider — по проекту, она должна вооружаться двумя пулемётами (всё артиллерийское вооружение оставалось в корпусе), а также на башне монтировались фары автомобильного типа. В том же 1926 году, детально исследовав макет, военные решили заказать три прототипа из неброневой стали для проведения полноценных ходовых и стрельбовых испытаний, и уже в марте 1927 года было заключено три контракта на поставку прототипов — с одной стороны выступало министерство обороны Франции, с другой Renault, Schneider и FCM. Каждая из этих компаний пока ещё была незаменимой — пока патентные права на машину ещё не были оформлены, каждая из компаний производила уникальный компонент танка. FCM делала всю подвеску и ходовую часть, Renault собрала двигатели и собирала корпуса, а Schneider выпускал башни. В качестве вооружения, инженеры решили установили пушки калибра 75 мм, снятые с танков Schneider CA-1, а на одном из прототипов была установлена новенькая SA 35, которая ещё не поступала в серийное производство.
И пока три компании расшаркивались друг перед другом в партнёрстве и дружбе, Этьен придумал, как сделать танк ещё лучше — каждому из производителей поручили собрать свой собственный танк по утверждённой технической документации. И производители начали делать собственные образцы из дешёвой низкоуглеродистой стали для снижения затрат и оперативного внесения правок. Завод Рено был первым, собрав прототип, которому присвоят номер 101 — было это в марте 1929 года. Прототип получил шестицилиндровый авиационный двигатель мощностью в 250 лошадок, чего было достаточно при боевой массе машины в 25 тонн. На башне, как и было обговорено ранее, была установлена литая башня от Schneider, вооружённая двумя пулемётами. Прототип довольно легко управлялся, однако система рулевого управления от Naeder регулярно давала сбои.
Завод Renault в пригороде Парижа собрал первый прототип под номером 101. Инженеры использовали низкоуглеродистую сталь для снижения затрат и оперативного внесения правок. Сборка завершилась в марте 1929 года. Танк 101 получил 6-цилиндровый авиационный мотор мощностью 250 лошадиных сил. Масса машины составила 25 тонн. На танке стояла литая башня Schneider массой 900 килограмм с толщиной брони 35 мм. Башня имела плоскую крышу, командирскую башенку и 2 пулемета MAC 31 калибра 7,5 мм. Испытания показали легкость управления 25 тонной машиной, но система рулевого управления Naeder давала сбои. Не лучше была ситуация и с прототипами от Schneider и FCM — их построили в 1931 году и они тоже имели свои проблемы. Например, машина №102, построенная силами Schneider, по некоторым причинам получила шестицилиндровый дизель конструкции Клерге и трансмиссию Winterthur вместо условленного силового агрегата от Renault. Машина за номером 103 получила ту же трансмиссию, но соединённую с дизельным же двигателем Sulzer. Испытания обоих прототипов (имеются в виду №№102 и 103) завершились неудачей — двигатель Sulzer дымил, словно паровоз, а вибрация от него не позволяла даже выйти на рабочие обороты машины. Клерге был не лучше — несмотря на мощность в 180 лошадиных сил, заявленную в технической документации, выход был намного меньше, по всем расчётам не более 150 лошадок.
Так или иначе, в 1931 году все три прототипа объединили в экспериментальный отряд — 23 октября все три машины поехали по окрестностям Парижа с средней скоростью в районе 15 километров в час, а для верности к ним прицепили внешние тележки с нужной в пути аммуницией — топливо, масло для смазки и тому подобное. За 23 часа танки прошли более двухсот километров, и по отчётам военных, танк опосля марш-броска сохранил подвижность и боеготовность. Скорее всего, речь здесь идёт как раз о танке под №101, произведённом на заводе Рено — остальные машины имели крайне ненадёжные силовые агрегаты. Также, согласно отчётам, пулемётная башня прототипов (внезапно) оказалась неэффективной для борьбы с бронетехникой, а 75-мм пушка в корпусе имела крайне низкую скорость горизонтального наведения по движущимся целям, из-за особенностей установки. В 1932 году на танке 101 начались испытания тяжеловооруженных башен, разработанных уже инженерами Renault. Опытная литая башня получила индекс ST1 и имела на вооружении 47-мм противотанковую пушку, созданную на основе морского орудия MLE 1902. Конструкция башни оказалась тесной и разбалансированной по центру тяжести. Вскоре инженеры собрали башню ST2 с доработанной эргономикой и аналогичной пушкой калибра 47 мм, но эта башня, к моему удивлению, не была оснащена электрическим приводом поворота — вращать башню общей массой более тонны вручную не считалось удобным, поэтому от неё быстро отказались. Однако в декабре 1933 года стартовала разработка новой литой башни APX 1 с орудием калибра 47 мм и независимой системой наведения для пулемета. Облик будущего серийного танка был окончательно определён, однако проект тяжёлого танка встретил немалое сопротивление от сторонников танка D1 — на Женевской конференции от 2 февраля 1932 года обсуждалось ограничение массы танков до 20 тонн. Масса французского танка, который вот-вот примут на вооружение, к тому времени достигла 27 тонн, что ставило под угрозу возможность принятия его на вооружение французской армии. Однако помог случай — 14 октября 1933 года Германия вышла из всех дискуссий по разоружению, что фактически развязало всем странам руки и отменило все ограничения по массе боевой техники. Уже 17 апреля 1934 года Франция официально вышла из соглашений, а за месяц до этого, в марте 1934 года французская армия выдала первый заказ на серийное производство тяжелых танков для вооруженных сил.
Описание конструкции
Танк Char B1 имел классический для боевых машин Первой Мировой войны ромбовидный корпус, одной из особенностей компоновки которого было разделение вооружения на два яруса — орудие главного калибра расположили в лобовом листе корпуса, а дополнительного — во вращающейся башне. Экипаж состоял из четырёх человек — командира, механика-водителя, радиста и заряжающего. Командир располагался в одноместной башне и на него возлагались обязанности по обслуживанию 47-мм орудия и стрельбе. Механик-водитель находился в левой передней части корпуса, исполняя обязанности наводчика (!) 75-мм орудия. Радист занимал место в левой части боевого отделения. Заряжающий находился рядом с казенной частью 75-мм пушки в правой части корпуса.
Бронированный корпус и башня
Корпус тяжелого танка Char B1 имел классическую для боевых машин Первой Мировой войны форму с полностью охватывающей корпус гусеничной лентой. Длина машины составляла 6.35 м, ширина — 2.46 м, а высота достигала 2.79 м. Все детали корпуса изготавливались из гомогенной катаной бронестали, листы которой крепились к стальному каркасу при помощи заклёпок и болтов. Никакой сварки на танках не использовалось — промышленность того времени не умела варить металл такой толщины с нужной надёжностью. Стыки листов подгонялись предельно плотно, чтобы защитить экипаж от брызг свинца и осколков снарядов, а для сложных элементов корпуса инженеры применяли массивные литые детали. Лобовые детали корпуса установили с рациональными углами для обеспечения рикошетов пуль и снарядов противника. Толщина брони базовой версии танка составляла 40 мм в лобовой проекции, на бортах и в корме, а чуть позже, с модификацией Char B1 bis инженеры довели толщину лобовой брони до 60 мм, а бортовых листов — до 55 мм. Днище и крыша корпуса обеих модификаций защищались листами толщиной 20 мм. Борта корпуса имели двухслойную структуру — внутренний слой формировал стенку боевого отделения, в то время как наружный слой представлял массивный броневой фальшборт, закрывающий элементы подвески. Гусеничные полки образовывали ниши в пространстве между внутренним бортом и фальшбортом, в которых размещались три топливных бака, оснащённых специальным защитным покрытием из губчатой резины — оно предотвращало вытекание бензина и возгорания его при пробитии брони и поражению топливных баков. Внутренний объём танка разделялся на две секции — в передней части танка находилось отделение управления, совмещённое с боевым отделением, а всю кормовую часть занимало моторно-трансмиссионное отделение. Секции отделялись друг от друга огнеупорной металлической переборкой, оснащённой дверцей для доступа экипажа к двигателю изнутри машины для устранения мелких поломок в бою.
Лобовая часть корпуса имела ступенчатую форму с применением углов рационального наклона для повышения вероятности рикошета снарядов. По правой части лобового бронелиста устанавливалась массивная литая маска для орудия калибра 75 мм. Слева от маски располагалась рубка мехвода с откидным бронированным куполом и смотровым люком, оснащенным триплексом для защиты от пуль и свинцовых брызг и защитной заслонкой. Посадка и высадка экипажа производилась через дверь, прорезанную в правом борту танка — она имела толщину, равную толщине бортового листа. По левому борту был отдельный люк для загрузки артиллерийских снарядов, меньшего в сравнении с посадочным, размера. В днище корпуса, в МТО, располагался эвакуационный люк, необходимый при повреждении машины. Для охлаждения двигателя, в том же левом борту прорезали массивная решетка радиатора, прикрыв её броневыми жалюзи. Эта зона с вентиляционными отверстиями являлась уязвимым местом конструкции при обстреле с флангов, поэтому в инструкциях к танку всерьёз рекомендовалось не поворачиваться к противнику левым бортом. На крыше моторно-трансмиссионного отделения располагались два люка на петлях для технического обслуживания.
На крыше боевого отделения, со смещением к левому борту, устанавливалась литая граненая башня — танки модификации Char B1 комплектовались башней APX-1 массой 1950 килограмм с толщиной стенок 40 мм и диаметром погона 1022 мм. Вращение башни по кругу осуществлялось с помощью электропривода от бортовой сети напряжением 12 В, а в аварийной ситуации командир мог вращать башню, используя ручной механический привод. Купол башни не имел посадочных люков в крыше — на своё рабочее место командир попадал через двустворчатый люк, расположенный в корме башни, а его створки в открытом положении служили сиденьем при марше вне условий боя. На крыше боевой башни располагалась обзорная башенка, оснащённая бинокулярным перископом и смотровыми щелями со стеклами для безопасного наблюдения за полем боя.
Вооружение
Орудием главного калибра танка Char B1 выступала полуавтоматическая 75-мм нарезная гаубица SA 35 с длиной канала ствола в 17,1 калибра, установленная в правой части лобового бронелиста корпуса. Она устанавливалась в станке, не позволяющем наводку в горизонтальной плоскости — гаубицу можно было навести только поворотом всей машины. Однако наведение орудия по вертикали допускалось, хоть и в ограниченном диапазоне от -15 до +25° Орудие было жёстко зафиксировано в горизонтальной плоскости, что требовало поворота всей машины для наведения. Наведение орудия на цель, как ни странно, осуществлялось механиком-водителем — машина могла либо ехать, либо вести огонь. Для прицеливания механик-водитель располагал оптическим прицелом с трёхкратным увеличением. Но были у орудия и плюсы — например, оно не травило мехвода пороховыми газами. Для этого инженеры установили компрессорную установку для продувки ствола от компании Luchard. Боекомплект к орудию составлял 74 унитарных снаряда, в состав которых входили бронебойные и осколочно-фугасные боеприпасы. Бронебойный снаряд, массой в 4,9 кг, покидал ствол с начальной скоростью в 470 м/с, а осколочно-фугасный, массой в 5,3 кг, летел со скоростью в 220 м/с. Дальнобойностью гаубица не могла похвастать, ведь её главной задачей была борьба с живой силой и бронетехникой противника на дистанции контактного боя (для танков того времени — около 800-1000 метров).
В качестве противотанкового оружия на танк устанавливалась короткоствольная нарезная 47-мм пушка SA34 с длиной ствола в 27 калибров. Орудие вело огонь бронебойными снарядами массой в 1,5 кг с начальной скоростью в 490 м/с и было чрезвычайно эффективно для борьбы с любыми танками периода Первой Мировой войны, броня которых не превышала 20 мм. Однако для более «свежих» машин, этой пушки было явно недостаточно. Боекомплект орудия включал в себя 50 бронебойных снарядов (осколочно-фугасные снаряды, хоть и были, но оказались бесполезными и их в боекомплект не загружали). Углы вертикальной наводки находились в пределах от -18 до +18°, а горизонтальную наводку не ограничивало ничего. Всё обслуживание 47-мм пушки было возложено на командира машины — башня-то одноместная и помощника в башню сажать было некуда. Командиру машины и так приходилось выполнять задачи по поиску целей, вращению купола, извлечению снарядов из укладки, заряжанию орудия и ведению огня — всё это создавало колоссальную нагрузку на одного человека в боевой обстановке.
Вспомогательное вооружение танка включало в себя два пулемета MAC 1931 калибра 7,5 мм, один из которых устанавливался в спаренной с 47-мм пушкой установке. Вести огонь из пулемёта, спаренного с пушкой в башне также полагалось командиру — но здесь хотя бы было некоторое улучшение в виде электрического спуска, управляемого ногой. Наведение осуществлялось по одному с пушкой прицелу и пулемёту полагалось вести больше беспокоящий, нежели прицельный огонь. Второй пулемёт был в носовой части машины, устанавливался в лобовом бронелисте корпуса справа, в специальной трубе. Этот пулемёт имел жёсткую фиксацию и никак не наводился, кроме как поворотом машины — в задачи этого пулемёта, судя по всему, также входил сугубо беспокоящий огонь, рассчитанный на то, чтобы не давать пехоте противника поднять голову. Общий боекомплект для двух пулемётов вмещал в себя 5100 патронов, находившихся в барабанных магазинах по 150 патронов каждый
Двигатель, трансмиссия и ходовая часть
Сердцем силового отделения Char B1 служил шестицилиндровый рядный карбюраторный силовой агрегат от Renault спроектированный на базе авиационного двигателя. Получился четырёхтактный двигатель с жидкостной системой охлаждения с рабочим объёмом в 16,5 литров, выдававший на пике мощность в 250 лошадиных сил. Ради экономии массы, блок цилиндров отливали из алюминиевого сплава, а головка блоков осталась из чугуна. Диаметр каждого цилиндра составлял 165 мм, ход поршня — 180 мм. Газораспределительный механизм получил по два клапана на цилиндр, а в движение они приводились распределительным валом. Система подачи топливовоздушной смеси включала в себя два карбюратора марки Zenith и механические топливные насосы, подающие бензин от топливных баков. Общая ёмкость топливных баков включала в себя 400 литров бензина, а защита от возгорания этих баков была представлена многослойной губчатой резиной (помогала при пробое топливных баков или при утечках). Расход топлива в экономичном режиме составлял около двух с половиной литров на километр пути, а общий запас хода был в диапазоне 150-200 километров. Запуск двигателя происходил с помощью системы зажигания, включающей в себя два независимых магнето Scintilla и электрического стартера, работающего от четырёх аккумуляторных батарей. При боевых повреждениях стартера или разряде батарей танкисты применяли механическую систему ручного запуска — экипаж мог запустить двигатель пусковой рукояткой, расположенной в боевом отделении. Рукоятка передавала вращение на коленвал через понижающий шестеренчатый редуктор. Система смазки работала под давлением от шестеренчатого масляного насоса — моторное масло циркулировало по магистралям внутри блока цилиндров, смазывая кривошипно-шатунный механизм, и охлаждалось в отдельном контуре масляного радиатора. Для отвода тепла от двигателя и охлаждения масла, инженеры установили два массивных радиатора в левом борту корпуса танка (один для водяной системы охлаждения двигателя, второй для масла, он имел меньшие габариты). За радиаторами располагался немалых габаритов вентилятор для подачи холодного воздуха с улицы через боковую решетку с броневыми жалюзи. Нагретый воздушный поток выбрасывался наружу через два отверстия в крыше моторного отделения, позади башни. Данная схема охлаждения создавала уязвимую зону на левом борту машины при фланговом огне противника, однако ни одного документа, который подтверждал эту уязвимость в реальном бою, я найти не смог.
Трансмиссия танка располагалась в изолированном моторно-трансмиссионном отделении в кормовой части бронекорпуса, позади двигателя и отличалась весьма нестандартной конструкцией, требующей квалифицированного механика-водителя для обслуживания. В состав трансмиссии также входила механическая коробка передач, обеспечивающая пять скоростей для движения вперед и одну для движения задним ходом. Соединение КПП с двигателем происходило через главный фрикцион сухого трения, а управление КПП требовало от механика-водителя немалых усилий и точного контроля за оборотами двигателя — если ошибиться, то можно было вывести из строя коробку передач, а значит, сделать танк неподвижной лёгкой мишенью. Крутящий момент от КПП поступал на дифференциал, а затем через бортовые передачи уходил на зубчатые венцы ведущих колес, расположенные в корме танка. Бортовые передачи располагались внутри бронированного корпуса для защиты механизмов от поражения осколками и снарядами. Ключевой особенностью трансмиссии являлся гидростатический механизм поворота системы Naeder — он был разработан и введён в конструкцию специально для точного наведения 75-мм гаубицы, не имевшей возможности горизонтальной наводки. Механизм Naeder состоял из массивного гидравлического насоса (приводимого в действие от главного вала двигателя) и гидравлического мотора. Система была весьма надёжной, а для нормального функционирования, ей требовалось очищенное касторовое масло технического назначения. Здесь крылся один маленький секрет, приводивший к серьёзным проблемам с подвижностью — механики-водители, занимавшиеся обслуживанием танков, нередко использовали более доступное медицинское касторовое масло, которое теряет свои смазочные свойства при нагревании до 75-80 градусов. Температуры в механизме Naeder нередко поднимались выше 100 градусов, что приводило к тому, что поворот машины уже не был столь мягким и требовал от мехвода серьёзного напряжения. Управление всем гидростатическим механизмом и поворотом танка осуществлялось с помощью классического рулевого колеса на рабочем месте механика-водителя — вращение руля изменяло рабочий объем перекачиваемого касторового масла в системе, что позволяло механику-водителю поворачивать машину массой около 30 тонн на любые углы с небольшим физическим усилием. Механизм поворота плавно менял скорость вращения левой или правой гусеницы абсолютно независимо от текущих оборотов основного двигателя, а при движении по прямой гидростатический механизм блокировался для надежного сохранения заданного курса. Такая система обеспечивала выдающуюся плавность хода при наведении артиллерийского орудия, но отличалась высокой чувствительностью к боевым повреждениям, утечкам рабочей жидкости и естественному износу деталей. Эксплуатация трансмиссии и системы Naeder требовала от экипажа регулярного и тщательного технического обслуживания — каждые 500 километров пробега нужно было полностью заменять масло, что выводило танк из строя примерно на 15-16 часов. Замена сломанного агрегата занимала не меньше времени, а с учётом необходимости замены масла и массы агрегата, то танк выходил из строя примерно на сутки. Замена вышедшего из строя агрегата требовала мостового подъёмного крана грузоподъемностью в две тонны в условиях оборудованной мастерской, которые не были разбросаны по всей Франции как СТО. Тормозная система танка была пневматической — для неё инженеры применили соответствующие механизмы (воздушный компрессор создавал нужное рабочее давление для функционирования тормозных механизмов, после чего тормозные колодки прижимались к полуосям ведущих задних колёс). Компрессор также обеспечивал сжатым воздухом систему продувки ствола 75 мм пушки от пороховых газов.
Ходовая часть танка, как я уже говорил выше, полностью охватывала корпус машины по периметру, а сам обвод имел форму вытянутого ромба. Гусеничная цепь применительно к одному борту состояла из 63 массивных литых стальных траков шириной в 460 мм, шаг каждого трака равнялся 250 мм. Между собой звенья гусеничной цепи соединялись стальными пальцами. На внешней поверхности каждого трака инженеры установили выступающий грунтозацеп для обеспечения надежного сцепления с вязким грунтом. Конструкция гусениц обеспечивала удельное давление на грунт на уровне 0,85 килограмма на кв.см. Опорная система ходовой части, применительно к одному борту включала шестнадцать опорных стальных катков малого диаметра без резиновых бандажей. Для лучшего распределения массы танка, инженеры сгруппировали опорные катки в систему балансирных тележек — всего их было по четыре на борт. Центральные тележки блокировали по четыре колеса, кормовая тележка блокировала три колеса, в передней части машины, сразу за ленивцем, был ещё один опорный каток на собственной рессорной подвеске. Амортизация машины осуществлялась за счет элементов двух типов — пружинных и рессорных. Все основные балансиры имели мощные вертикальные винтовые пружины, а передний независимый каток получил амортизацию в виде полуэллиптической листовой рессоры. Ведущее колесо зубчатого типа располагалось в задней части корпуса, причём не закрывалось фальшбортом и считалось опасно расположенным. Направляющее колесо находилось в носовой части машины — его ось была оснащена червячным механизмом для регулировки натяжения гусеничной ленты. Для поддержания верхней ветви гусеницы инженеры отказались от применения традиционных поддерживающих роликов, применив вместо них специальные направляющие рельсы с гладким профилем. Основные узлы подвески размещались в нишах между внутренним бронелистом боевого отделения и наружным фальшбортом. Бронированные экраны защищали уязвимые механизмы, пружины и катки от попаданий вражеских снарядов. В экранах имелись технологические прорези для сброса скапливающейся грязи с верхней ветви гусеницы. Обслуживание сложной ходовой части требовало от экипажа немалых затрат времени — каждые 100 километров пробега экипажу приходилось шприцевать узлы ходовой части, что выводило танк из эксплуатации примерно на 10-12 часов. Для доступа к механизмам экипаж открывал откидные бронированные дверцы в боковых экранах. Конструкция бронекорпуса позволяла механикам проводить осмотр и обслуживание элементов подвески из боевого отделения через технологические лючки в бортах.
Приборы наблюдения и связи
Оборудование для наблюдения за полем боя на Char B1 строго разделялось между членами экипажа — основная нагрузка по поиску целей ложилась на командира в башне и механика-водителя в лобовой части корпуса. Рабочее место командира в литой башне моделей APX-1 оснащалось комплексом из оптических приборов — для полного обзора, на крыше башни располагалась командирская башенка, вращающаяся на 360 градусов независимо от основного башенного купола. В её стенках прорезали смотровые щели, забрав каждую из них триплексом для защиты от свинцовых брызг и осколков. Помимо этого, в башне было прорезано несколько смотровых щелей, что не были забраны стёклами, обеспечивая не самый лучший обзор командиру. На рабочем месте механика-водителя был свой набор оптических приборов — главным, что разумеется, был откидной смотровой люк с прорезанным в нём широким отверстием, забранным триплексом. По левому борту была прорезана узкая смотровая щель для контроля за обстановкой, обзор по правому борту сильно затруднялся установкой вооружения. Также у него был оптический прицел для наведения орудия, установленный прямо перед ним, на нижней части смотрового люка. Остальные два члена экипажа имели ограниченные возможности для наблюдения за окружающей обстановкой — заряжающий мог посмотреть за обстановкой справа через узкую смотровую щель и докладывать мехводу о необходимом, радист вовсе сидел в глубине корпуса и в отсутствии работы выступал в роли подающего для 47-мм пушки.
Внутренняя связь была настоящей проблемой Char B1 — грохот работающего двигателя, а также лязг металлических гусениц и грохот артиллерийских орудий создавали невыносимые условия внутри бронированного корпуса. Общаться голосом в боевой обстановке было невозможно, поэтому инженеры придумали использовать систему цветовой индикации, пульт управления которой находился перед командиром танка. В целом, этот пульт был соединён только с местом механика-водителя, а для связи со связистом командир использовал жесты. Также на танках устанавливались переговорные трубы, по образу и подобию корабельной системы, но они в акустических условиях танка оказались полностью бесполезными. Для внешней связи использовались радиостанции ER53 телеграфного типа, которые работали исключительно азбукой Морзе. На пяти последних машинах установили радиостанции ER51, что позволяли также передавать данные голосом, но переоборудовать остальные 30 машин не стали. Обслуживание радиостанции возлагалось на радиста, рабочее место которого находилось по левой части боевого отделения корпуса, позади механика-водителя. Радиус уверенного приема и передачи сигнала достигал 15 километров, а для работы радиостанции на левом борту танка монтировалась жесткая штыревая антенна с механизмом складывания. Однако радифицированы были не все танки — часть из них (не смог найти точное количество, но не менее десяти) оснащались флажковой системой сигнализации, которая в бою быстро выходила из строя и не могла выполнять свои функции.
Электрооборудование
Бортовая электросеть машины выполнялась по однопроводной схеме, в которой роль обратного проводника выполнял корпус танка. Рабочее напряжение системы составляло 12 вольт, а источником электрической энергии при запущенном двигателе служил генератор постоянного тока, приводимый во вращение непосредственно от коленчатого вала. Для накопления электрической энергии и питания приборов при выключенном двигателе был предусмотрен блок из четырёх свинцово-кислотных аккумуляторов, общей ёмкостью в 120 ампер-часов. Батареи размещались внутри боевого отделения в стальных ящиках. Электроэнергия расходовалась на работу множества механизмов — основным её потребителем тока был стартер двигателя, а также привод вращения башни, расположенный внутри башенного погона. Электрический ток обеспечивал функционирование системы дистанционного спуска для башенного пулемета MAC 1931 калибра 7,5 мм. Система освещения включала приборы наружного и внутреннего освещения — для движения в тёмное время суток на лобовой части корпуса установили две фары с металлическими защитными кожухами. На корме корпуса располагались два габаритных фонаря для обозначения габаритов танка в тёмное время суток. Внутреннее освещение машины было обеспечено лампами накаливания, а на рабочем месте командира в башне находилась ещё и система подсветки перекрестия телескопического прицела. Электрическая сеть питала также и звуковой сигнал.
Боевое применение
Производство базовой версии Char B1 завершилось выпуском 35 серийных машин, которые поступили на вооружение французской армии. К началу активной фазы Французской кампании в мае 1940 года эти танки составляли основу 37 танкового батальона, располагавшего 33 машинами. Все эти танки принимали участие в боях на территории Бельгии и в северной части Франции, а первое столкновение с немецкими танковыми дивизиями произошло в районе населенного пункта Флавион 15 мая 1940 года. Броня корпуса толщиной 40 мм успешно выдерживала попадания немецких «колотушек» — 37-мм противотанковых пушек калибра. Артиллерийское вооружение Char B1 давало экипажам возможность поражать немецкую бронетехнику, однако короткоствольное орудие калибра 47 мм имело низкую начальную скорость бронебойного снаряда, что сильно ограничивало возможности танка при стрельбе по вражеским машинам на средних дистанциях. Ключевой проблемой в боевой обстановке стала острая нехватка запасных частей и физический износ механизмов — танки оригинальной модификации эксплуатировались в войсках непрерывно с 1935 года. И если в мирное время все регламенты по обслуживанию танков как-то выполнялись (хоть и не всегда верно), то в боевой обстановке это не всегда было возможно. По итогу, гидростатическая трансмиссия системы Naeder и пневматические тормоза постоянно выходили из строя во время форсированных маршей. В условиях отступления экипажи вынужденно бросали неисправные машины на обочинах дорог из-за полной невозможности ремонта в полевых условиях. Значительные потери батальона произошли именно по техническим причинам, а перед отступлением, французские танкисты часто подрывали свои танки, не оставляя их врагу в боеспособном виде. К концу июня 1940 года французская армия потеряла все танки Char B1 — часть из них немцам удалось захватить почти без повреждений. Однако проведя анализ конструкции и видя износ машин, немецкое командование отказалось использовать эти машины в бою, отправив эти танки в тыл, для использования их в качестве учебных макетов. На этом история оригинальной боевой машины завершилась.
Заключение
Тяжёлый танк Char B1 стал воплощением французской военной доктрины 20 годов ХХ века, которая диктовала создание машины для прорыва обороны совместно с пехотой. Довольно толстая по тем меркам броня, два орудия калибров 75 мм и 47 мм позволяли разрушать укрепления и технику противника. Однако этот танк разрабатывали 14 лет, что не могло пройти бесследно — на 1935 год он уже устарел, к тому же был слишком сложным технически. Да и общая техническая реализация танка подкачала — противотанковая пушка не имела нужного потенциала для борьбы с танками. Тесная даже для одного человека башня, плюс перегруженность командира в бою, снижали эффективность орудия и экипажа машины в целом. Говорить о сложности ходовой части и вовсе не приходится, равно как и про объём топливных баков. В общем, к 1940 году доктрина позиционной войны полностью утратила актуальность и танк оказался не готовым к войне настоящей. Промышленность выпустила всего 35 экземпляров базовой модификации, на практике показавших тупиковость ветви развития техники с многоярусным вооружением.
С вами был Историк-любитель, подписывайтесь на канал, ставьте «лайки» публикациям, впереди ещё много интересного!
Подписывайтесь также на Телеграм-канал - в нём можно узнавать о выходе новых публикаций.
Помимо лайка и подписки, поблагодарить автора можно также переводом на счёт 4100 1150 1073 5429