Утро рыжих разборок.
Агния проснулась в семь, как обычно. Это была её любимая часть дня , когда дом ещё спал, никто не требовал внимания, не задавал вопросов, не звал на помощь. Она накинула халат и бесшумно, стараясь не скрипеть ступеньками, спустилась вниз.
На кухне было тихо и прохладно , за ночь отопление снизило температуру, и Агния первым делом взглянула на термометр. Нормально. Сейчас от плиты опять будет жарко, потом камин... Потом сварила себе кофе. Настоящий, в турке, как любила. Пока он варился, стояла у окна, смотрела на улицу. Снег перестал сыпаться, деревья стояли в пушистых белоснежных шапках, ветки согнулись под тяжестью вчерашнего снегопада. Где-то вдалеке каркнула ворона , единственный звук в этом белом безмолвии.
Кофе она налила в любимую кружку — смешную, с рожицей девчонки. Рыжей, с двумя косичками и веснушками на носу. Эту кружку подарил Платон ещё тогда, после их свидания на веранде. Агния хранила её как память о первых робких днях их любви.
Она подошла к окну кухни и замерла. Во дворе, рядом с гаражом, стояла маленькая красная иномарка Ангелины. Значит, охранники уже вытащили её из сугроба и притащили во двор. Платон позаботился, пока все спали. Агния улыбнулась . Муж умел делать вещи тихо и без лишнего шума.
— Скоро весна, — прошептала она, глядя на заснеженные сосны.
За окном было красиво, но холодно. В конце февраля ещё зима, но солнце уже светит по-другому, ярче, обещающе. Агния допила кофе, поставила кружку в мойку и решила приготовить завтрак. Не тяжёлый, не праздничный , обычный. Вчера детвора наелась всего подряд: мясо, холодец, сало… Для них хоть и делали шашлык из индейки, но они всё равно тянулись к жирненькому, особенно мальчишки.
Агния усмехнулась, вспомнив себя в детстве. Как они с Ильёй и Сергеем жарили сало на костре, а потом ели его с чёрным хлебом, обжигаясь и смеясь. Тогда это казалось самым вкусным в мире. И сейчас, наверное, дети чувствуют то же самое.
Она поставила на плиту кастрюльку с молоком для овсянки, достала из морозилки замороженные ягоды , малину, смородину, чернику , те самые, что мамы заготовили летом. Зимой они были особенно вкусными, отдавали солнцем.
Только она выключила плиту , каша была готова, как в кухню вошёл заспанный Платон. В домашних брюках, без футболки, с всклокоченными волосами и мягкой улыбкой.
— Доброе утро, моя Кнопка! — он обнял её сзади, прижался щекой к её волосам и нежно поцеловал в шею.
— Платон! Ну ты чего голый? — Агния шутливо отстранилась, но он держал крепко.
— Сейчас в душ и оденусь, — он прижал её к себе ещё сильнее, вдыхая родной запах.
— Прекрати! Сумасшедший! — она засмеялась, уткнувшись лбом в его широкую грудь. — Ты чем старше, тем… Ночи тебе мало было?
— Ночью… — он загадочно усмехнулся, — ночью я подарки собирал. Потом их долго рассматривал.
— Да ну тебя! Иди уже, скоро подарки проснутся, завтракать будем.
Платон опять поцеловал жену — долго, нежно, так, что у неё закружилась голова. С трудом оторвал себя от любимой и пошёл в душ. У двери обернулся, подмигнул:
— Я быстро. Не начинайте без меня.
— Не начинаем, — ответила Агния, улыбаясь.
Голодная орда не заставила себя долго ждать. Агния только успела накрыть на стол, разогреть пирожки и поставить свежие булочки . Под серьёзным взглядом Веры в кухне появились три бойца.
— Доброе утро, мамочка! — Вера и Ваня поцеловали маму в обе щёки.
— Доброе, тётя Агния! — Андрей и Паша чмокнули хозяйку в щеку.
— Быстро умываться и за стол! — отдала приказ Агния, присаживаясь на корточки, чтобы завязать шнурки на Ваниных штанах.
Они гуськом потянулись в ванную. Вера командовала, кто первым, кто вторым, но споров не было , все ее слушались. Привыкли уже.
Через десять минут кухня превратилась в птичий базар. Платон спустился, уже одетый, с мокрыми волосами, пахнущий гелем для душа. Дети тараторили, перебивая друг друга. Ваня стучал ложкой по тарелке, требуя кашу. Андрей и Паша спорили, кто быстрее съест пирожок. Вера следила за порядком.
— Тишина! — Платон поднял руку. — Сначала завтрак, потом разговоры.
Все затихли. На минуту.
После завтрака Агния отправила мужа с детьми в игровую строить замок и запускать машинки по новой трассе, которую Платон соорудил ещё накануне. Сама же принялась за ревизию холодильника. Продуктов осталось много , только разогреть. Ну, может, овощей свежих нарезать для салата.
Она поднялась наверх, прошлась по спальням. У Веры и в гостевой кровати были застелены , дети всегда здесь спали, когда взрослые ещё сидели у камина. Только у Вани пришлось навести порядок: он умудрился сбросить одеяло на пол и подушку засунуть под кровать.
Дверь в комнату Сергея была приоткрыта, кровать нетронута , значит он спал с Ангелиной. Агния заглянула в их спальню. Картина маслом: Сергей лежал звездой на спине, одной рукой прикрывая глаза, другая под головой. А рядом Ангелина. Она по-хозяйски обвила его ногами и руками, голова покоилась на его груди, рыжие волосы разметались огненным пламенем по его плечам и подушке.
Агния улыбнулась. Как они похожи на неё с Платоном в первые годы.
— Спи, — прошептала она. — Машина во дворе.
Сергей открыл один глаз, потом второй. Посмотрел на сестру, потом на сопящую девушку на своей груди. Вздохнул так, что Ангелина заворочалась, но не проснулась.
— Терпи! — Агния прикрыла дверь. — Пусть спит.
Она опять вспомнила себя как любит спать на груди у Платона, слушать ровное биение его сердца. Это самое лучшее место в мире.
Вернувшись к себе, она успела принять душ, переодеться в домашний костюм — мягкие штаны и свитер . Заглянула в игровую. Там Платон, сидя на полу в позе, совсем не подходящей для авторитета, строил с детьми замок из огромных кубиков. Ваня подавал детали, Вера командовала, Андрей и Паша устанавливали крепостные стены.
— У вас всё под контролем? — спросила Агния.
— Так точно! — ответила Вера.
— Тогда я на кухню.
На кухне она сделала тесто на лапшу, приставила вариться курицу, которую поставила ещё вечером размораживаться. Решила сварить домашнюю лапшу куриную, из курицы , что привезли мамы из деревни. Курица была своя, пахнущая детством и свободой. Агния раскатывала тесто, нарезала тонкие полоски и думала о своём. О том, как хорошо, что все они здесь. Как странно устроена жизнь , из балахона и посудомойки , в хозяйку дома, где собирается вся семья. Большая семья. Семья, которая все увеличивается как тесто дрожжевое.
Часов в десять тишину дома разрезал истошный крик Ангелины.
Агния бросила раскатывать тесто и побежала наверх. Руки в муке, в одной — скалка. Она открыла дверь и замерла: по комнате летали подушки, Сергей уворачивался и пытался выскочить в коридор, Ангелина, растрёпанная и красная, как её волосы, гонялась за ним.
— Самец! Все вы… парнокопытный! Убьююю! — она замахнулась подушкой, промахнулась, ударила по торшеру.
Увидела скалку в руках у Агнии и рванула к ней, пытаясь выхватить оружие.
— Стоп! Всем стоять! Молча! — гаркнула Агния.
Годы жизни с Ветром не прошли даром. Её голос был такой силы, что Ангелина замерла на месте, так и не дотянувшись до скалки. Сергей тоже застыл, но улыбался устало, виновато, но с какой-то обречённой нежностью.
— Что происходит? — Агния переводила взгляд с одного на другого. — В доме дети, а вы орёте! Кто умер? Кого убили?
— Умер? — Ангелина всхлипнула. — Моя… целомудренность. — Она вытерла слезу. — Умер? Сейчас вот этот умрёт…
— Сумасшедшая! Господи! Зачем я её притащил сюда? Надо было домой отвезти! — Сергей поднял лицо к потолку, закрыл глаза руками. — Я… я полночи не спал! То ей страшно, то ей плохо, то воды… Потом спала на мне как… как на своей собственности. А в результате — я виноват. Опять! Во всём!
— А чего было спать со мной! — Ангелина топнула босой ногой. — У тебя своя комната есть. Ещё и руки распускал!
— Не распускал я! Нужна ты мне! Ты вообще… не в моём вкусе! — выкрикнул Сергей. — Всё! Я домой! Достала!
Он выскочил из комнаты, чуть не сбив Агнию с ног.
— Сергей! — крикнула она, но он не обернулся.
Ангелина, услышав его слова, вдруг сдулась. Словно шарик, из которого выпустили воздух. Она опустилась на край кровати, закрыла лицо руками. Плечи её задрожали, и Агния услышала тихие всхлипы.
— Геля, — она подошла, села рядом, обняла. — Давай в душ и за стол. Успокаивайся. Машина во дворе уже.
— Он меня… ненавидит, — прошептала девушка. — Сказал, что не в его вкусе.
— Он сказал сгоряча, — мягко ответила Агния. — Ты же знаешь, как мужчины говорят, когда их задели. И Сергей… я знаю брата. Он точно руки распускать не будет. Зачем ты так?
— Ну… дура, — Ангелина шмыгнула носом. — Сейчас извинюсь.
— Давай. Я кофе сварю, завтрак разогрею. А ты иди в душ. Там чистое полотенце и халат на полке.
Ангелина подняла голову. Глаза красные, волосы спутанные, но в них уже просыпалась та самая искра, за которую Сергей, сама того не зная, уже держался.
— Агния, а он точно меня не бросит? Ну, не уедет?
— Точно, — улыбнулась Агния. — Куда он денется?
Внизу послышались шаги. Хлопнула входная дверь. Потом тишина.
— Он ушёл, — прошептала Ангелина.
— Остыть. Вернётся.
Агния встала, подняла подушки, разбросанные по полу. Подняла торшер. Подошла к окну. На улице Сергей стоял у своей машины, смотрел на снег, разговаривал с охранником . Выдохи морозным паром поднимались к небу.
— Придёт, — повторила она.
— Агния , — спросила Ангелина, вытирая слёзы, — а ты в Платона Сергеевича верила , когда он вас… ну, завоевывал?
— Верила, — Агния обернулась. — Не сразу. Но верила. И не ошиблась.
— А я? Я не знаю что делать. Я такая...Сергей прав. Сумасшедшая.
— Ты умная девушка. Сама поймёшь что делать.
Ангелина встала, накинула халат, пошла в душ. У двери остановилась.
— Спасибо, — сказала она.
— Не за что, — ответила Агния.
Она спустилась в кухню, разогрела кашу, сварила свежий кофе. Достала из шкафа малиновое варенье , то, которым угощала Галина. Поставила на стол тарелки, приборы. И стала ждать.
За окном опять пошёл снег крупный, хлопьями. Сергей сидел в машине, уставившись в одну точку. Агния хотела выйти к нему, но передумала. Пусть сам.
Когда Ангелина, чистая, в майке и джинсах, спустилась вниз, снег уже почти перестал. Она села за стол, налила себе кофе, откусила пирожок.
— Вкусно, — сказала она.
— Ешь.
— Он там сидит? В машине?
— Сидит.
— Я пойду.
— Погоди. Доешь сначала.
Ангелина доела, выпила кофе, вытерла губы. Глубоко вздохнула, накинула куртку.
— Я сейчас, — сказала она.
— Не торопись, — ответила Агния. — Он никуда не денется. Кофе ему возьми и пирожок.
Дверь за девушкой закрылась. Агния подошла к окну. Ангелина шла по снегу к машине Сергея с бокалом и пирожком . Он увидел её, вышел. Замерли друг напротив друга, потом она что-то сказала, он кивнул. И они обнялись . Крепко, как будто только что помирились после долгой ссоры.
Агния улыбнулась, отошла от окна.
— Рыжие рулят, — прошептала она. — Куда они денутся. Лед и планень. Нет! Два огня.