Есть одна картина, которую знает каждый, кто хоть раз листал альбом по русской живописи. Тёмный каземат. Поднимающаяся вода. Молодая женщина в белом платье, прижавшаяся к стене. Константин Флавицкий написал её в 1864 году, и публика пришла в восторг.
Александр II посмотрел на картину и сказал, что сюжет не соответствует историческим фактам.
Он был прав. Изображённая на полотне женщина умерла в каземате годом раньше наводнения. И звали её не Августа Тараканова. А та, кого на самом деле звали Августой, никогда не тонула. Она тихо угасала совсем в другом месте. И про неё почти никто не знал.
Две женщины под одним именем: дворцовые интриги XVIII века
Вот что я обнаружила, покопавшись в источниках: в русской истории существуют две совершенно разные женщины, которых путают по сей день.
Первая. Авантюристка неизвестного происхождения. Колесила по Европе под десятком имён: госпожа Франк, графиня Пинненберг, принцесса Алина Азовская, княжна Елизавета Владимирская. Примерно с 1773 года начала называть себя дочерью императрицы Елизаветы и графа Разумовского.
Нашла покровителей среди польских магнатов, добралась до Рима, где её взял под крыло кардинал Альбани, и, по свидетельствам очевидцев, была на шаг от папского признания. Закончила жизнь в Петропавловской крепости 4 декабря 1775 года от туберкулёза.
Вторая. Монахиня Досифея, известная в народе как принцесса Августа Тараканова. 25 лет прожила в трёх кельях московского Ивановского монастыря. Настоящего имени не называла никогда. Умерла 4 февраля 1810 года. Похоронена в усыпальнице бояр Романовых.
По одной из версий, вторая была реальной дочерью Елизаветы Петровны. А первая просто взяла её имя.
Весёлая императрица, тайный фаворит и дочь, которую спрятали
Елизавета Петровна, «Дщерь Петрова» , «Весёлая императрица» , никогда официально не была замужем. При дворе давно шептались, что она тайно обвенчалась с Алексеем Разумовским, бывшим певчим из украинского села, которого она заметила и возвела в графское достоинство.
Венчание, по преданию, состоялось в церкви Знамения в Перово. Документов не сохранилось. Разумовский до конца жизни это отрицал или просто молчал.
Но кое-что всё же указывает на то, что дети у них были.
Около 1745 года, говорят источники, родилась девочка. Где именно — неизвестно. Елизавета понимала: незаконная наследница при дворе — это порох рядом с огнём. Дворцовых переворотов на её веку хватало. Ребёнка отдали на воспитание родственнику Разумовского по имени Драган, а затем вывезли за границу.
Так маленькая принцесса оказалась в Италии.
Фамилия Тараканова, кстати, появилась именно здесь. Дараган, Драган, Тараканова — имя постепенно переиначивалось на русский лад. Никакой Таракановки, как утверждали некоторые, в тех краях не существовало. Просто чужая фамилия прилипла к девочке с чужой судьбой.
Кто её содержал, чему учил, на каких языках она говорила — об этом источники молчат. Но то, что Августа получила образование незаурядное, станет ясно позже, когда очевидцы начнут описывать её манеры и ум.
Пока одна скиталась по Европе, другая читала псалмы
Здесь стоит ненадолго вернуться к авантюристке.
В 1773–1774 годах по Европе прокатился слух: где-то в Италии живёт настоящая дочь Елизаветы Петровны, законная наследница русского престола. Польские эмигранты из Барской конфедерации, которым было выгодно ослабить Екатерину, немедленно ухватились за эту идею. Князь Радзивилл написал неизвестной красавице:
«Сударыня, я рассматриваю предприятие, задуманное вашим высочеством, как некое чудо, дарованное самим Провидением»
Красавица была не дочерью Елизаветы. Она сама это знала. Но играла роль убедительно.
В Риме кардинал Альбани принял её с почестями. Английский посол сэр Уильям Гамильтон устраивал ей приёмы. Папский двор колебался. В февраль 1775 года граф Алексей Орлов явился в Ливорно с улыбкой, цветами и фальшивым брачным обещанием. Она поверила. Поднялась на корабль.
Больше её никто не видел на свободе.
Тем временем настоящая Августа сидела в Италии. Тихо. Никому не нужная. О троне не думала.
Но когда авантюристка умерла в Петропавловской крепости и слухи немного улеглись, Екатерина II вспомнила о второй Таракановой.
Той самой.
«Чтобы не сделаться орудием в руках честолюбцев» : Екатерина II и Ивановский монастырь
1785 год. В московский Ивановский монастырь по высочайшему повелению доставили немолодую уже женщину лет сорока. Среднего роста. Худощавая. На лице, по словам очевидцев, следы редкой красоты. Говорила сдержанно. Держалась с достоинством.
Никому не сказали, кто она.
По одной из версий, перед этим Екатерина лично принимала Августу. Долго говорила с ней. О Пугачёве. О самозванке, которая только что умерла в крепости. О том, какую опасность представляет для страны любой человек с царской кровью, если он попадёт в руки авантюристов. В конце объявила: во имя спокойствия в государстве Августа должна уйти от мира.
Возражений не последовало. Или их не записали.
Августу постригли под именем Досифеи. Для неё построили отдельное помещение: три кельи с окнами во внутренний двор. На общие богослужения она не ходила. Если и бывала в маленькой надвратной церкви Казанской Богоматери, то в другие часы, когда сёстры расходились. Видеться с ней могли только игумения и монастырский священник.
Так прошло двенадцать лет. Потом умерла Екатерина.
При Павле I режим несколько ослаб. К Досифее стали пускать отдельных духовных и светских лиц. Одна из них, благочестивая воспитанница монастыря по имени Гагарина, позже рассказывала, что старица говорила ей о похищении в Италии, о корабле, о дороге в Россию. Именно дороге, а не побеге. Она не бежала. Её привезли.
При Александре I про неё, кажется, просто забыли. Она дожила до семидесяти с лишним лет. В полном забвении. Как того и хотела Екатерина.
«Черты прежней красоты» : какой её видели те, кому разрешали войти
Монастырский причетник Шепелев, один из немногих, кто имел к ней хоть какой-то доступ, вспоминал:
«Среднего роста, худощавая, но сохраняла на лице своём черты прежней красоты. Её приёмы и обращение обнаруживали благородство происхождения и образованность»
В её келье долгое время хранился портрет Елизаветы Петровны. Потом она его сожгла. Вместе с какими-то бумагами. Почему — никто не спросил. Или не решился.
Архимандрит Моисей, впоследствии настоятель Оптиной пустыни, рассказывал, что около 1806 года несколько раз бывал в её келье. Молодым монахом, ещё только вступавшим на путь. Видел акварельный портрет на стене. Видел саму старицу. О чём говорили — умалчивал.
Сравнивавшие портрет Досифеи с портретами Елизаветы Петровны отмечали сходство. Широкие скулы. Особый разрез глаз. Тот же спокойный, чуть отстранённый взгляд.
Это, конечно, не доказательство. Но и не случайность.
Новоспасский монастырь: похороны, которых не должно было быть
4 февраля 1810 года монахиня Досифея скончалась. В документах был указан возраст: около шестидесяти пяти лет. Провела в монашестве 25 лет.
Похороны вышли неожиданно пышными.
Высшее московское духовенство. Главнокомандующий Москвы. Родственники Разумовских. Вельможи, которые не объясняли, откуда знают о смерти безымянной монахини. Траурная процессия растянулась почти на полверсты. Её похоронили в Новоспасском монастыре, в усыпальнице бояр Романовых, рядом с теми, чьей родственницей она, по всей видимости, и была.
На надгробии выбили:
«Под сим камнем положено тело усопшия о Господе монахини Досифеи обители Ивановского монастыря, подвизавшейся о Христе Иисусе в монашестве 25 лет и скончавшейся февраля 4 дня 1810 года. Принцесса Августа Тараканова»
Впервые за несколько десятилетий её назвали по имени.
На портрете, который хранился в ризнице Новоспасского монастыря вплоть до начала XX века, на обороте была надпись: «Принцесса Августа Тараканова, в иноцех Досифея, постриженная в московском Ивановском монастыре, где по многих летех праведной жизни своей и скончалась» .
Могила специально не была зацементирована, как другие захоронения Романовых. На случай, если когда-нибудь понадобится экспертиза. В 1996 году она действительно понадобилась.
А вот чего почти никто не знает про картину Флавицкого. Когда в 1864 году художник выставил «Княжну Тараканову» в Академии художеств, публика плакала. Александр II осмотрел полотно и сказал вслух то, о чём другие предпочитали молчать: сюжет не соответствует историческим фактам. Изображённая женщина умерла от туберкулёза в декабре 1775 года, за два года до петербургского наводнения. Картину всё равно купили.
Она висит в Русском музее до сих пор. А имя Августы Таракановой по-прежнему знают куда меньше, чем имя безымянной авантюристки, которое его позаимствовала.
Вы раньше слышали про монахиню Досифею? Или для вас Тараканова — только та, с картины Флавицкого?