186 дней. 192 законодательных документа. Отмена тайной полиции. Освобождение дворянства от обязательной службы. Конец изнурительной войны.
И всё равно свергнут.
Когда читаешь о правлении Петра III, первая мысль примерно такая: как человек, сделавший столько полезного за полгода, умудрился восстановить против себя абсолютно всех?
Ответ сложнее, чем обычно кажется.
Голштинский чертушка: двадцать лет ожидания и сто восемьдесят шесть дней катастрофы
Карл Петер Ульрих Гольштейн-Готторпский ждал российского трона почти двадцать лет. Императрица Елизавета Петровна привезла его из Голштинии подростком, окрестила в православие, нарекла Петром Фёдоровичем и объявила наследником. Потом пожалела об этом и до конца жизни не допускала к государственным делам.
Пётр скучал. Играл в оловянных солдатиков. Восхищался прусским королём Фридрихом II. Во время Семилетней войны, когда Россия воевала с Пруссией, он не скрывал симпатий к противнику. При дворе об этом знали все.
25 декабря 1761 года Елизавета умерла. Пётр наконец получил то, чего ждал.
И немедленно начал делать всё, что мог сделать только человек, не понимающий, как работает власть.
138 000 погибших и «вечный мир» : Семилетняя война и ошибка, которую не простили
Россия воевала с Пруссией семь лет. Эта война стоила 138 000 жизней. К декабрю 1761 года русская армия занимала Восточную Пруссию, часть прусских земель уже несколько лет фактически управлялась из Петербурга. Фридрих II стоял на пороге полного разгрома.
В первую же ночь на троне Пётр отправил курьеров во все корпуса армии: немедленно прекратить боевые действия.
Армия прекратила.
5 мая 1762 года был подписан Петербургский мир. Россия не только выходила из войны, но и добровольно возвращала Пруссии всё завоёванное, включая Восточную Пруссию. Без территориальных компенсаций. Без каких-либо условий. Просто потому что новый император любил Фридриха.
На этом Пётр не остановился. Он отдал Фридриху русский воинский корпус под командованием генерала Чернышева, чтобы тот теперь воевал против Австрии, бывшей союзницы России. Русские солдаты должны были убивать австрийцев, с которыми до этого сражались плечом к плечу.
Я перечитывала эти факты несколько раз. 138 000 погибших. Берлин взят. Восточная Пруссия стала русской. И в один день всё это исчезло — потому что новый государь боготворил противника.
Даже для эпохи абсолютных монархов это было чем-то запредельным.
Офицеры, прошедшие Семилетнюю войну, не забыли ни через месяц, ни через полгода.
Монастырские земли и немецкие одежды для духовенства: религиозный фронт
21 марта 1762 года Пётр подписал Манифест о секуляризации церковных и монастырских земель. По этому документу государство изымало земли у церкви. Сам по себе шаг не был лишён логики: церковное землевладение давно было источником противоречий. Показательно, что Екатерина II через два года подтвердит этот же манифест и проведёт секуляризацию в жизнь.
Но Пётр не ограничился бумагой. По воспоминаниям современников, он угрожал одеть духовенство по протестантскому образцу, приказывал убирать из церквей иконы, показывал открытое пренебрежение к православным обрядам.
Для России 1762 года, где православие было не просто религией, а основой государственной идентичности, это звучало как объявление войны.
Духовенство не простило.
Гвардия и Дания: кому воевать за Голштинию
Гвардейские полки в России XVIII века были не просто военными частями. Они были политической силой, решавшей, кто сидит на троне. Именно гвардия возвела на престол Екатерину I, Анну Иоанновну, Елизавету. Это знал каждый, кто хоть немного разбирался в российской политике.
Пётр, судя по всему, не разбирался.
Гвардейцы воевали с Пруссией семь лет. Видели, как гибли товарищи. Взяли Берлин. Оккупировали Восточную Пруссию. Потом наблюдали, как всё это исчезло в одном договоре.
Теперь им сообщили: готовьтесь к войне с Данией. Не с врагом России, с врагом Голштинии. Личного герцогства императора.
К маю 1762 года офицеры Измайловского, Преображенского и Семёновского полков уже вели разговоры с людьми Екатерины.
Манифест о вольности дворянства: лучшая реформа, которая не спасла
Здесь стоит остановиться на том, что историки называют главным достижением Петра III.
18 февраля 1762 года он подписал Манифест о вольности дворянства. Впервые в истории России дворяне получали право не служить государству. Обязательная военная или гражданская служба, висевшая над каждым дворянином со времён Петра I, отменялась.
Это была подлинная революция в положении целого сословия.
И она почти ничего не дала Петру лично.
Потому что дворянство восприняло манифест как должное и немедленно переключилось на то, что раздражало. Прусский мундир там, где ждали российского. Немецкая речь вместо русской. Голштинские офицеры, получавшие высокие чины через голову заслуженных русских генералов. Открытое восхищение Фридрихом в стране, потерявшей в войне с Пруссией более ста тысяч человек.
Закрытие Тайной канцелярии тоже было реальным достижением. Прекращение преследований старообрядцев. Амнистия политических заключённых. Всё это было.
Но перекрывалось одним Петербургским миром и одним планом датского похода.
Власть держится на символах
Мне кажется, главной проблемой Петра III было не то, что он делал, а то, как он это делал и кем при этом выглядел.
Власть в России XVIII века держалась на гвардии, на церкви и на том, как государь выглядит в глазах подданных: во что одет, как молится, на каком языке говорит.
Пётр игнорировал это с поразительной последовательностью.
Прусский мундир на публике — в стране, где только что закончилась война с Пруссией. Немецкий язык в разговорах там, где от него ждали русского. Отсутствие официальной коронации — а значит, и того сакрального статуса, который давал этот обряд. Публичное оскорбление Екатерины за пасхальным столом: «Folle!» через весь зал при иностранных послах. Открытое объявление о намерении развестись и жениться на фрейлине.
При этом он, судя по всему, искренне полагал, что его любят. Или что обязаны любить — просто потому что он государь.
В России 1762 года это было опасным заблуждением.
28 июня 1762 года: кто на самом деле сверг Петра III
Когда ранним утром 28 июня Алексей Орлов примчался к Екатерине в Петергоф, за её спиной уже стояло несколько месяцев тихой работы: разговоры с гвардейскими офицерами, сочувствие духовенства, готовность армии.
Пётр приехал из Ораниенбаума в пустой Петергоф. В Кронштадте его не приняли. Измайловский, Преображенский, Семёновский полки присягнули Екатерине. Отец его фаворитки Воронцовой перешёл на сторону переворота. Флот молчал.
К вечеру Пётр подписал отречение.
Екатерина разорвала союз с Пруссией. Датского похода не случилось. Манифест о секуляризации она в 1764 году подтвердила и провела в жизнь сама. То самое, за что обвиняли Петра.
Разница была в одном: она понимала, что власть в России удерживается не указами. А умением чувствовать тех, кто эту власть даёт.
Пётр этого не понял. За это и поплатился.
Есть один факт, который кажется мне особенно красноречивым. Среди официальных причин переворота, объявленных в манифесте о восшествии Екатерины, числились две: непопулярный мир с Пруссией и попытка изменить государственную религию. Ни слова о личных делах Петра. Ни слова о Воронцовой. Только то, что задело всех.
Заговорщики понимали: у каждого своя причина желать смены власти.
Как вы думаете: Пётр III был жертвой обстоятельств или сам виноват в своём свержении? Напишите в комментариях.
P.P.S. За 186 дней Пётр III успел сделать больше, чем многие правители за годы. Манифест о вольности дворянства изменил жизнь целого сословия.
Закрытие тайной полиции спасло людей от пыток. Это тоже его история, и её стоит знать. Рада, что вы дочитали до конца: теперь понятно, почему ответ на вопрос «за что свергли» оказывается куда сложнее, чем кажется.