28 июня 1762 года. Пётр III подписывает отречение от российского престола. По свидетельствам современников, среди всего, о чём он мог просить, требовал об одном: оставить ему скрипку, любимую собаку и адъютанта Гудовича. Не свободы. Не жизни. Не переговоров.
Скрипку.
Эта деталь, маленькая и, казалось бы, незначительная, говорит о нём больше, чем двести пятьдесят лет официальной историографии.
Чей портрет мы читали все эти годы
Биография Петра III как исторического деятеля долгое время строилась почти исключительно на одном источнике: «Записках» Екатерины II. Плюс мемуары княгини Дашковой. Плюс воспоминания других участников переворота.
Это люди, которые его свергли.
Традиционный образ, складывавшийся на протяжении двух с половиной веков, описывает Петра III как невежественного, слабоумного, нелюбящего Россию правителя, ставшего игрушкой в чужих руках. Историки опирались на этот образ, не задавая очевидного вопроса: а почему, собственно, показания устроителей переворота считаются более надёжными, чем любой другой источник?
В постсоветский период исследователи наконец обратились к другим документам. Донесения иностранных послов в Петербурге, опубликованные в сборниках Русского исторического общества, рисуют другую картину. Не идеализированную, но значительно более сложную.
Учёные-историки Давыдов, Курукин и другие стали говорить о «недооценённом монархе» . О человеке, чья биография была переписана теми, кто был заинтересован в его дискредитации.
Дитя двух миров: детство без матери и без страны
Пётр III родился 10 февраля 1728 года в Киле, столице немецкого герцогства Гольштейн-Готторп. Его мать, Анна Петровна, дочь Петра Великого, умерла через три месяца после родов: простудилась на торжестве в честь рождения сына.
Отец, герцог Карл Фридрих, умер, когда мальчику было одиннадцать лет. Сироту, которого звали Карл-Петер-Ульрих, воспитывали люди, думавшие прежде всего о его будущей роли наследника шведского престола. Воспитание было жёстким, а не любящим. Его наказывали, ставя перед окнами, которые намеренно перекрывали снизу, чтобы мальчик не мог смотреть на проходивших солдат — единственное удовольствие, которое его по-настоящему радовало.
В 1742 году четырнадцатилетнего Карл-Петера привезли в Россию. Императрица Елизавета Петровна хотела сохранить трон за линией своего отца. Племянник был её единственным вариантом.
Его крестили. Переименовали в Петра Фёдоровича. Начали учить языку и обычаям страны, которую он должен был когда-нибудь возглавить.
Я думаю об этом как об очень жестоком эксперименте. Мальчик-сирота, выращенный для одной роли, вдруг оказывается в совершенно другой стране, с другой религией, другим именем. И от него ждут, что он станет «русским». За несколько лет.
Тысяча книг с пометками: что он умел на самом деле
Официальный образ Петра III — невежда с оловянными солдатиками. Реальность несколько отличалась.
Он читал и писал на немецком, французском и латыни. Был успешен в точных науках и географии. Увлекался архитектурой и живописью. Его личная библиотека насчитывала около тысячи томов — и все они сохранились с его собственными пометками на полях.
В детстве, тайком от строгих воспитателей, он научился играть на скрипке. К зрелому возрасту достиг серьёзного уровня: в его коллекции были инструменты работы Страдивари, Руджьери и Амати. В ораниенбаумском дворце он основал музыкальную школу для детей придворных служителей — за свой счёт, по собственной инициативе.
На парадных портретах в рост Пётр Фёдорович всегда изображён в балетной позиции. Это не случайность: его учителем танцев был Жан-Батист Ланде, основатель балетной школы, которая сегодня носит имя Вагановой и считается лучшей в мире.
Это не портрет слабоумного.
Это портрет человека с разнообразными интеллектуальными интересами, которому не повезло с эпохой и с ролью.
186 дней: что успел российский император
К реформаторской деятельности Петра III историки сегодня относятся всё серьёзнее. За 186 дней правления он подписал 192 законодательных документа. Темп, которому позавидовал бы любой правитель. Историки исторического парка «Россия — Моя история» сравнивают масштаб его реформ с преобразованиями Александра II.
16 февраля 1762 года он упразднил Тайную канцелярию — орган, при помощи которого людей годами держали в страхе тайного доноса. Манифест об упразднении прямо запрещал употреблять слова «слово и дело» — формулу, одно произнесение которой отправляло человека на допрос с применением пытки.
18 февраля вышел Манифест о вольности дворянства: впервые в истории России дворяне получали право не служить государству принудительно.
Он издал указ, квалифицировавший убийство помещиком крестьянина как «тиранское мучение» и предусматривавший за это пожизненную ссылку. Прекратил преследование старообрядцев. Подготовил создание Государственного банка и выпуск бумажных денег. Ввёл гласный суд. Запретил дарить государственным чиновникам крестьянские души в качестве вознаграждения.
А теперь важный факт, о котором в учебниках почти не говорят.
В 1764 году, через два года после переворота, Екатерина II провела секуляризацию церковных земель. Ту самую, за которую обвиняла Петра. И отменила его Тайную канцелярию она оставила упразднённой. И Манифест о вольности дворянства подтвердила.
Она реализовала его программу. Просто под своим именем.
Что пошло не так: честный разбор
При всём этом было бы несправедливо представлять Петра III невинной жертвой. Он совершил ошибки, которые были системными, а не случайными.
Мир с Пруссией в мае 1762 года — возвращение всего завоёванного в Семилетней войне, где Россия потеряла 138 000 человек, — был политическим самоубийством. Не потому что был неправильным по сути: многие историки считают, что продолжение войны было для России бессмысленным.
А потому что он не объяснил армии, почему. Он действовал, не понимая, что любое решение нуждается в легитимации.
Носил прусский мундир при дворе страны, воевавшей с Пруссией.
Он не короновался — и тем самым не получил того символического статуса, который давал обряд коронации.
Он не защитился, когда заговор был уже очевиден.
Когда утром 28 июня 1762 года Екатерина уехала в Петербург и гвардия начала присягать ей, Пётр получил известие об этом в Ораниенбауме. По свидетельствам, он растерялся. Советники предлагали разные варианты действий: ехать к армии, апеллировать к флоту, укрепиться в крепости. Он не выбрал ни одного.
Подписал отречение к вечеру того же дня.
Тиран или жертва: кого мы потеряли в 1762 году
Современные историки дают взвешенныйответ. Пётр III был реформатором с трагически плохим политическим чутьём. Человеком, принёсшим в Россию несколько по-настоящему прогрессивных идей, но не умевшим их защитить. Правителем, чья биография оказалась написана его врагами — и потому была искажена до неузнаваемости.
Он не был тираном: за его короткое правление нет ни одного задокументированного политического террора. Напротив, он закрыл орган политического террора.
Он не был жертвой в чистом виде: его собственные решения создали условия для переворота.
Человек не на своём месте в эпоху, которая не прощала слабых ходов.
В 1796 году его сын, Павел I, короновал отца посмертно. Вынул из Александро-Невской лавры останки и перезахоронил в Петропавловском соборе, рядом с только что умершей Екатериной II. Заставил Алексея Орлова, предполагаемого убийцу, нести гроб.
А двоюродному брату Орлова Николаю послал потом табакерку — с виселицей вместо портрета монарха.
История не забыла. Она просто задержалась.
Как вы думаете: был ли Пётр III недооценённым реформатором или человеком, который сам создал свою судьбу? Напишите в комментариях.
P.P.S. Биография Петра III — это история о том, как исторический образ человека создаётся теми, кто пережил его.
За двести пятьдесят лет мы читали портрет, написанный его противниками. Теперь историки находят другие источники — и другого человека. Рада, что вы дочитали до конца: это один из тех случаев, когда история переписывается не в угоду конъюнктуре, а в поисках правды.