Осень 1740 года. Анна Иоанновна умирает. Врачи сообщают Бирону, что надежды нет. Императрица это знает.
И последнее, что она делает перед смертью, — подписывает указ о его регентстве.
Не для государства. Не ради наследника. Для него лично.
Чтобы он остался у власти и после того, как её не будет. Чтобы рядом было то, без чего она не умела жить. Эта подпись — ключ к одной из главных загадок российской истории. Ненависть всего двора, страх придворных, тысячи казнённых. И при всём этом — нерасторжимая зависимость императрицы от человека, которого считали злым гением её правления.
Загадка, которую не решили за 280 лет
Что именно связывало «кровавую императрицу» с Бироном — историки спорят до сих пор.
Традиционная версия: он был властолюбивым временщиком, который захватил влияние над слабой государыней и управлял страной вместо неё. Термин «бироновщина» закрепился в историографии как синоним репрессий, засилья иностранцев и расточительства.
Более внимательный взгляд даёт другую картину.
Историк Карамзин, изучивший архивные материалы политических дел ( 1730–1740-х годов ), написал:
«Бирон совсем не был так жесток, как описали его современники; имел даже многие благородные свойства».
Книга князя Щербатова, современника тех событий, сохранила слова, которые плохо вписываются в привычный образ:
«Хотя трепетал весь двор, народ был порядочно управляем. Не был отягощён налогами, законы издавались ясны, а исполнялись в точности».
Привычный образ «бироновщины» был во многом создан в 1835 году — романом Ивана Лажечникова «Ледяной дом» . Художественное произведение превратилось в главный источник для нескольких поколений читателей.
Загадка Анны и Бирона начинается задолго до их появления в петербургских залах. Начинается в Митаве, в полузаброшенном дворце на краю Европы.
Двадцать лет одиночества в Митаве
В 17 лет Пётр I выдал Анну замуж за герцога Курляндского Фридриха Вильгельма. Политический расчёт, не более: России нужно было влияние на Прибалтику.
Муж умер через два с половиной месяца после свадьбы. Простудился на праздновании — и не выжил.
Анна осталась вдовствующей герцогиней в столице Курляндии Митаве. Её дворец историки описывали как «полузаброшенный» . Она жила на субсидии из Петербурга, зависела от решений, которые принимали другие, не имела реального влияния на дела герцогства и почти не имела влияния на собственную судьбу.
Так прошло почти двадцать лет.
Историк Евгений Анисимов сформулировал то, что объясняет всё последующее:
«Анна никогда не была любострастна. Женщина простая, незатейливая, она всю вдовью жизнь мечтала только о защите и поддержке, которые мог дать ей муж».
Не власти. Не богатства. Защиты.
Двадцать шесть писем за одно лето
Первым, кто дал Анне это ощущение защиты, был Пётр Бестужев-Рюмин — обер-гофмейстер при её дворе, де-факто правитель Курляндии. Он был на двадцать девять лет старше её. Она прощала ему и тяжёлый характер, и личные грехи — лишь бы рядом был человек, на которого можно опереться.
В 1727 году Бестужева отозвали в Петербург.
За лето Анна написала двадцать шесть слёзных писем с просьбой вернуть его обратно. Примерно по два письма в неделю. Просила, умоляла, убивалась.
В октябре поток писем прекратился. Бестужева так и не вернули. Но Анна перестала просить.
Потому что осенью 1727 года при её дворе появился Эрнст Иоганн Бирон.
Кем был Бирон на самом деле: три версии одного человека
Миф говорит: Бирон был чуть ли не конюхом, человеком из ниоткуда, который влез в постель герцогини и захватил власть.
Реальность скромнее, но точнее. Бирон происходил из захудалой, но дворянской курляндской семьи. Учился в Митавской гимназии и в Кёнигсбергском университете — не окончил, однако образование получил.
Лошадей любил и понимал в них — отсюда легенда о «конюхе» . В 1718 году вошёл в окружение курляндской герцогини и прослужил при её дворе около десяти лет, прежде чем стать фаворитом.
О его характере современники отзывались по-разному.
Австрийский посол граф Остейн написал безжалостно: Бирон «о лошадях говорил как о людях, а о людях как лошадь» . Шут Тимофей Кульковский, приглашённый ко двору самим Бироном, отозвался иначе: «Одни считают его богом, другие — сатаной, но никто — человеком» . Карамзин считал его неоднозначным, но не чудовищем.
Бирон не занимал формальных государственных постов — только обер-камергер. Но его влияние на Анну было огромным.
Как работала эта зависимость: страх и прикрытие
В 1723 году, ещё до восшествия Анны на престол, она сама выбрала Бирону жену — Бениньяну фон Тротта. Чтобы скрыть их связь от строгого Петра I, контролировавшего финансирование курляндского двора. Она устроила своему любовнику брак с другой женщиной.
По некоторым косвенным свидетельствам, у них мог быть общий ребёнок. Младший сын Бирона Карл Эрнст, родившийся в 1728 году, спал в детской кроватке в опочивальне императрицы до десятилетнего возраста.
Когда Анна ехала в январе 1730 года в Москву принимать российский трон, она взяла мальчика с собой — тогда как сам Бирон с семьёй остался в Курляндии. Прямых доказательств нет, только это странное, очень личное отношение к ребёнку.
Почему она не могла без него обойтись?
Ответ лежит не в политике. Он в тех двадцати годах митавского одиночества. Бирон давал ей то единственное, чего она хотела с семнадцати лет: ощущение, что есть человек, который рядом. Который не уйдёт. Которого не отзовут.
При этом она понимала — или догадывалась — что он принимает решения, не объясняя их ей. Что он убирает тех, кто мешает его влиянию. Что двор его боится больше, чем её. Она это видела и закрывала глаза.
Потому что альтернативой было снова остаться одной.
Цена зависимости: тысяча казнённых
За десять лет правления Анны Иоанновны было казнено более тысячи человек. Ещё двадцать тысяч отправлены в ссылку.
Среди жертв — четверо князей Долгоруких, казнённых по доносу. Князь Голицын — заключён в Шлиссельбург. Кабинет-министр Волынский — казнён в 1740 году, незадолго до смерти Анны. Репрессии шли волнами, и Бирон принимал в них деятельное участие — устраняя политических врагов, в том числе тех, кто был лично неприятен ему.
Тайная канцелярия работала не переставая.
Кто за это отвечает — Анна или Бирон? Историки дают осторожный ответ: репрессии были совместным делом Бирона, Остермана и государственного аппарата. Анна не была пассивной куклой. Она боялась заговоров — искренне, параноидально — и поощряла систему доносов. Бирон эту систему использовал, но не создавал в одиночку.
Бирон пережил её на тридцать два года
После смерти Анны его арестовали через три недели. Сослали в Сибирь. Потом Пётр III освободил. Потом Екатерина II вернула ему герцогство Курляндское.
В 1772 году Эрнст Иоганн Бирон умер в Митаве — в том самом городе, где началась их история с Анной Иоанновной. Ему было восемьдесят два года.
Там, где всё началось, всё и закончилось.
Как вы думаете: Анна Иоанновна была жертвой Бирона или сама выбрала эту зависимость? Напишите в комментариях.
P.P.S. История Анны и Бирона — это история о том, как двадцать лет одиночества формируют человека. Анна не хотела власти. Она хотела защиты. И нашла её в человеке, которого боялась вся Россия. Рада, что вы дочитали до конца: теперь за именем «кровавая императрица» стоит живой человек с понятными и очень человеческими страхами.