Заявление в ЗАГС мы подали в четверг. А в субботу я пригласила сестру на ужин в нашу (вернее мою) с Игорем новую квартиру, чтобы рассказать всё лично.
Я купила просторную двушку в хорошем районе всего месяц назад. Мне было тридцать четыре года. Последние пять лет я работала по двенадцать часов в сутки, чтобы поднять с нуля собственную архитектурную студию. Я брала самые сложные заказы, лично ездила на стройки в любую погоду и почти забыла, что такое полноценный отпуск. Правое плечо у меня теперь было на пару сантиметров ниже левого – потому что годами таскала тяжёлые тубусы с чертежами. Но я считала это нормальной ценой за то, что я ни от кого не завишу.
Игорь появился в моей жизни полгода назад. В плечах он был чуть ли не вдвое шире, чем в талии, а пальцы с идеальной овальной формой ногтей всегда выглядели так, словно он только что вышел из дорогого барбершопа. Он занимался логистикой. Говорил красиво, уверенно и всегда знал, как успокоить меня после трудного рабочего дня.
Алина опоздала на сорок минут. Ей было тридцать два, она работала администратором в салоне красоты и вечно жаловалась, что жизнь её недооценивает. Кожа на её скулах была неестественно гладкая и натянутая – она дружила с косметологом на работе и пользовалась всеми служебными скидками. Верхняя губа, заметно пухлее нижней, презрительно изогнулась, когда она вошла в нашу гостиную и окинула взглядом панорамные окна.
– Симпатично, – хмыкнула она, скидывая плащ на пуфик. – Но тесновато для двоих, вам не кажется? Я думала, владелица бизнеса может позволить себе что-то помасштабнее.
Она села за стол, поправив волосы. Я налила ей гранатового сока, но Алина привычным жестом взяла мою чашку с чаем, оставив на белоснежном краю след от малиновой помады. Пятнадцать лет назад она точно так же забирала мои вещи. Сначала одежду, потом косметику, а когда мне исполнилось девятнадцать – моего первого парня. Просто потому, что могла. Просто чтобы доказать, что ей достанется всё лучшее.
Ужин проходил спокойно, пока мы не перешли к десерту. Игорь откинулся на спинку стула и достал из кармана пиджака массивную золотую зажигалку.
– Вер, я всё обдумал, – начал он, глядя на меня своим фирменным ровным взглядом. – Нам нужно расширять бизнес. В логистике сейчас золотое время, но нужны оборотные средства. У меня на таможне завис крупный груз. Кассовый разрыв.
Нож звякнул о тарелку. В комнате вдруг повисла напряжённая тишина.
– К чему ты ведёшь? – спросила я.
– Если твоя фирма выступит поручителем, или ты выделишь пару миллионов со счетов, через месяц мы удвоим сумму, – его голос звучал мягко, но настойчиво. – Это наш общий старт перед свадьбой. Мы купим больше квартиру и в лучшем районе.
Я выпрямилась так, что свело лопатки.
– Игорь, мы это обсуждали. Я не смешиваю личные деньги и рабочие. Это закон. Там зарплаты моих сотрудников и обязательства перед заказчиками.
Он постучал ровными пальцами по блестящей крышке.
– То есть ты мне не доверяешь? – его голос заметно похолодел. – Я прошу помощи у будущей жены, а ты говоришь со мной как банкир.
– Я доверяю цифрам и договорам, – твёрдо сказала я. – Я не буду рисковать компанией.
Алина притихла, забыв про свой сок. Её взгляд метался от моего каменного лица к Игорю. В её глазах появилось то самое выражение, которое я видела пятнадцать лет назад. Хищный азарт. Она поняла, что в нашей идеальной паре есть трещина, и в эту трещину можно вклиниться.
Доедали торт в молчании. Игорь быстро уткнулся в телефон, а Алина ушла первой, сославшись на усталость.
Через три дня, во вторник, я вернулась домой раньше обычного. У меня отменилась встреча с подрядчиком, и я хотела приготовить нормальный ужин, чтобы как-то сгладить субботнюю ссору.
В прихожей было пусто. Не было обуви Игоря. Я прошла в спальню – дверцы шкафа были приоткрыты, а на полках не оказалось его вещей. Исчезли даже бритвенные принадлежности из ванной.
На кухонном столе лежала только та самая золотая зажигалка.
Мой телефон завибрировал на столешнице. На экране высветилось имя сестры. Я нажала кнопку ответа. Пальцы почему-то заледенели.
– Алло, – мой голос прозвучал сухо.
– Вера, только не устраивай драму, – Алина говорила быстро, на выдохе. – Мы с Игорем вместе. Он переезжает ко мне.
В горле мгновенно пересохло.
– Что ты сказала?
– Он выбрал меня, – выпалила сестра. – Ему нужна женщина, которая в него вложится. А не будет трястись над каждой копейкой. Я дала ему то, в чём ты отказала. Смирись с этим. Сказал, в ЗАГС можешь не приходить, он сам все отменит.
Вызов сбросился.
Я без сил опустилась на стул. В пустой квартире было так тихо, что звенело в ушах. Я просидела на кухне до темноты. Просто смотрела на голую стену. Родная сестра снова забрала то, что я считала своим, а жених сбежал туда, где пообещали лёгких денег.
Зажигалка так и осталась лежать на столе. Странно лёгкая, почти невесомая. Я машинально смахнула её в сумку.
Прошёл месяц с того вторника. Я только работала. Спала по четыре часа, брала новые сложные проекты, лично выезжала на объекты в Подмосковье, месила грязь на стройках. Только бы не думать о том, как они сейчас вместе. Игорь заблокировал меня во всех мессенджерах, Алина тоже перестала звонить. Я строго-настрого запретила себе проверять их страницы в социальных сетях.
Дверь моего кабинета резко открылась без стука.
На пороге стояла Алина. Я едва узнала её. Гладкие скулы ввалились, образовав резкие тени. Яркой малиновой помады не было, губы выглядели сухими и потрескавшимися. Она смотрела на меня так, словно я была её последним шансом.
– Вера. – Она сделала неверный шаг вперёд, и её голос сорвался на хрип. – Помоги мне. Пожалуйста.
Я отложила карандаш и аккуратно выровняла его параллельно краю стола.
– Что случилось? – спокойно спросила я.
Алина рухнула в кожаное кресло для посетителей и закрыла лицо руками.
– Он ушёл. Вчера вечером. Просто собрал чемоданы и исчез, пока я была на смене в салоне.
На секунду я чуть не поддалась жалости – всё-таки сестра. Но вспомнила пустую квартиру в тот вторник. Я молчала. Только гудел кондиционер под потолком.
– Он просил доказать мою любовь, – быстро заговорила сестра, глотая слова и слёзы. – Сказал, что ему нужно срочно закрыть ту самую дыру на таможне. Что ты его предала в самый ответственный момент, а я могу спасти его бизнес. И тогда мы заживём. Я набрала кредитов. Уговорила маму взять ссуду наличными на себя. В сумме три миллиона.
Повисла гнетущая пауза.
– Ты уговорила маму взять огромный долг ради человека, которого знала несколько дней? – медленно произнесла я.
– Он обещал вернуть через неделю с процентами! – отчаянно выкрикнула Алина. – Я сама перевела деньги на его счёт. А сегодня утром из банка позвонили, требуют первый платёж. Получается, он сбежал ровно накануне списания! Я в панике пробила его фамилию по базе приставов. А у Игоря, оказывается, никакой фирмы нет. Только микрозаймы, просрочки и суды. Пожалуйста, дай мне денег из кассы! Иначе мы не вытянем платежи, мама останется на улице!
Я смотрела на сестру, которой всегда было мало своего. Ей нужно было именно моё. Любой ценой.
На столе лежал острый канцелярский нож и та самая массивная зажигалка Игоря, которую я выложила из сумки вместе с ключами. Я взяла её. Нащупала металлическую линейку и с силой, до мерзкого скрежета, провела острым углом по блестящему боку.
Позолота мгновенно откололась тонкой, дешёвой плёнкой. Под ней оказался обычный серый пластик. Китайская фальшивка. Точно такая же, как накладные плечи в его пиджаках, ровные ногти и уверенные слова о крупном бизнесе.
И тут до меня дошло. Если бы не Алина, этот серый кусок пластика достался бы мне. Я могла бы поддаться на уговоры за несколько дней перед свадьбой. Могла бы вложить деньги фирмы и разрушить всё, что строила своим горбом и бессонными ночами эти долгие пять лет. Алина, сама того не ведая, приняла этот удар на себя.
– Нет, Алина, – я бросила облупленную зажигалку в мусорную корзину под столом. Она упала с глухим пластиковым стуком. – Я не дам тебе ни копейки.
– Но мы же семья! – её пухлая верхняя губа жалко задрожала. – Ты не можешь так поступить!
– Ты всегда забирала мои вещи. В этот раз ты забрала мой мусор. Сама за него и плати.
Я указала рукой на дверь кабинета.
– Мне нужно работать.
Алина смотрела на меня несколько секунд. В её глазах мелькнула обида, потом злость, но, наконец, она поняла, что я не отступлю. Она медленно поднялась и вышла, плотно прикрыв за собой дверь.
Прошло два месяца. Мамину квартиру всё-таки пришлось продать, чтобы погасить те самые долги, которые наивно взяла на себя сестра. Часть суммы ушла банку, а на жалкие остатки Алина сняла себе крохотную студию на окраине города.
Пришлось забрать маму к себе. В моей просторной двушке места с лихвой хватило нам обеим. По вечерам мы пьём чай на кухне, и я вижу, как она крутит в руках кружку, подолгу молчит и смотрит в тёмное окно. Алина не звонит даже на мамины дни рождения. Видимо, всё ещё ждёт, что мы перед ней извинимся.
Говорят, жизнь отводит беду чужими руками. Мне повезло – я отделалась сорванной свадьбой и парой недель бессонницы. Алина заплатила за всё по-настоящему.
Смогли бы вы общаться с сестрой после такого?