Дуня неловко плюхнулась на мягкий влажный опад и несколько секунд просидела в оцепенении. Падение подействовало оглушающе, но сознание она не потеряла.
Было темно и тихо. Сладковато тянуло грибами и прелью. Под лапами пошурхивала прелая листва.
Некоторое время Дуня слепо таращилась во мрак, пытаясь понять куда попала.
Высечь искру, чтобы осмотреться, было нечем. Ощупать себя крыльями Дуня тоже не могла. Пришлось мысленно попытаться сонастроиться с телом, вслушиваясь в каждый его кусочек, в каждую клеточку, перебирая каждое перо.
По счастью никаких повреждений она не обнаружила.
И серое перо, через которое произошло обращение, тоже осталось в хвосте.
Это обрадовало и придало сил.
Дуня медленно поковыляла вдоль осклизлой земляной стены, тщетно вглядываясь в темноту. Вороньи глаза подвели - различить что-либо было практические невозможно.
Продвинувшись немного вперед, Дуня отвлеклась на слабое мерцание - наверху в густом переплетении корней роились светляки. Свет от их огоньков казался тусклым и далеким, но все же с его помощью Дуня разглядела отверстие, через которое провалилась сюда.
Мысленно возблагодарив светляков, она уселась на мох прямо под лазом и устало прикрыла глаза.
Исследовать пещеру перехотелось.
Дуня решила, что сейчас передохнет и попробует выбраться. Ей нужно было всего лишь несколько минут, чтобы восстановиться.
Однако расслабиться она так и не смогла - голова полнилась мыслями, и некоторые из них Дуне совсем не понравились.
Злость, ярость, желание убить... Расправиться с непокорной ведьмой, разорить ее скромное деревенское жилище...
Это были чужие мысли. Так мог думать колдун.
Значит, у нее получилось. Ей удалось попробовать его крови!
Интересно, где он сейчас?..
Ну-ка, ну-ка, попробуем понять...
Ответ пришел незамедлительно. Тело вороны содрогнулось словно от тока, а потом Дуня увидела сидящего на ветке сокола.
Колдун был рядом. Он не собирался улетать. Напротив - терпеливо ждал, пока она самостоятельно выберется из ловушки. Ждал, чтобы снова напасть, "расправиться с непокорной ведьмой". Поймать ее. Добить.
Хорошо хоть, что он не стал соваться сюда.
Интересно - почему?
Картинка мигнула и пропала, а Дуня нахохлилась на пятачке изо мха, размышляя, что делать дальше.
Она была не готова к новой схватке с кузнецом. Понимала, что если выберется сейчас - то, пожалуй, не сможет от него сбежать.
И Дуня благоразумно решила не торопиться и отсидеться в пещере, чтобы полностью восстановить силы, а заодно и придумать, как перехитрить своего врага.
Наверное, ей удалось задремать. И там, в другой реальности она услышала нежный певучий голос:
- Быть тебе ясным, Рарег! Быть тебе светлым, Рарег! Быть тебе добрым, Рарег!
В круге тусклого света под свечой сидела женщина. Перед ней на лавочке неподвижно лежал ребенок. Женщина водила по его спине пером и повторяла слова, которые разбудили Дуню.
- Быть тебе справедливым, Рарег! Подобно солнцу мир согревать! От всякого зла мир сберегать! Пусть сбудется каждое из моих пожеланий! Да будет так!
Кап... кап... кап... - по ее руке медленно стекали красные капли. - Кап-кап-кап-кап.
Женщина обмакивала кончик пера в накопившуюся в ладони лужицу и рисовала, рисовала...
Это кровь? Она рисует кровью?
Дуня прищурилась, и картинка приблизилась настолько, что стало возможным различить искусно выписанный на спине ребенка узор из множества перьев. Тонкие красные линии постепенно темнели, перья приобретали выпуклость и четкость.
- Соколик мой ясный! Дитятко желанное! Рарег, сыночек! Тебе предстоит много испытаний, но моя любовь поддержит, поможет все преодолеть!
Женщина наклонилась и поцеловала темную макушку.
Картинка смазалась, сделалась прозрачной и, наконец, растворилась в темноте.
Дуня слышала теперь лишь своё гулко отстукивающее сердце.
Рарег!
Кузнеца-колдуна зовут Рарег!
Что же, спасибо за это воспоминание!
Теперь мы с тобой квиты, соколик!
Наверное, то была его мать, проводящая обряд инициации. Она пожелала сыну достойную судьбу. Что же помешало сбыться ее словам?
В Дунины размышления вкрался тихий смешок. И следом протяжное, томное: «Ветка... веточка... Я здесь. Я жду тебя. Вейя и Рарег... Мы так подходим друг другу. Вейя и Рарег... тебе нравятся наши имена?»
Дуня напряглась, заозиралась, и голос довольно рассмеялся.
- Я здесь. Я рядом. Я дождусь. Я никуда не улечу без тебя.
Рядом. Рядом. Где же находится этот крылатый монстр?
Дуня потянулась к голосу, пытаясь почувствовать колдуна, и на секунду увидела мир его глазами: темные контуры огромных деревьев, повисший острыми рогами книзу месяц, яркие вкрапления звезд...
Ночной мир был полон очарования и манил к себе, а она вынуждена торчать под землей вместо того, чтобы наслаждаться полетом!
- Я жду, милая. Поторопись. Ночь так нежна... - сладко промурлыкал голос, но Дуня не стала отвечать.
Напротив, постаралась отгородиться от навязчивого кузнеца, выставить против него защитный щит.
Представила, что находится внутри плотного кокона из паутины, поглощающего все звуки и шумы.
Наверное, у нее получилось, потому что колдун на некоторое время умолк.
И Дуня вздохнула свободнее, завозилась в мягкой моховой ямке.
Темнота давила и угнетала. Ведьмино чутье подсказывало, что она может быть не одна в пещере, что где-то в глубине таится что-то нехорошее, опасное, ждущее момента, чтобы напасть. Возможно, это были всего лишь ее страхи, но Дуня все же продрала клювом мох, очерчивая защитный круг и теперь нахохлилась в нем одиноким холмиком, так и не решив, что делать дальше.
Она снова начала дремать, и сквозь дрему услышала веселые гортанные голоса и лошадиное ржание.
А потом обнаружила, что стоит посреди степи, в гуще колышущегося под ветром ковыля.
Впереди пестрели цыганские кибитки. Несколько коней паслось в отдалении.
Горели костры, слышался смех и ленивые гитарные переборы.
Несколько черноволосых женщин в ярких шалях кружили вокруг рослого загорелого красавца, в котором Дуня сразу узнала кузнеца Рарега.
- А ну прочь, чаялы! Дайте нам поговорить! - горбатая старуха замахнулась палкой и женщины отпрянули, недовольно зашикав ей в спину.
- Не засматривайся на наших, falkono (сокол, цыг.). У тебя и без них есть кому скрасить холодные ночи.
- Не лезь не в свое дело, шувани. Ваши женщины красивы, горячи!
- Не боишься опалить в их огне свои крылья?
- Я? Опалить крылья? - недобро усмехнулся кузнец. - Ты мне угрожаешь, шувани?
- Предупреждаю. Ты сильный колдун, falkono. Но найдутся и те, кто сможет тебе одолеть.
- Чего плетешь, старая! - кузнец замахнулся, и от костра донеслись недовольные окрики. Несколько мужчин вскочили на ноги, но старуха жестом остановила их, не позволив вмешаться.
- Успокой свой норов, raklo (мальчик, цыг.). Послушай, что скажу. - шувани смотрела пристально, не отводя глаз. Кузнец напрягся, пытаясь сопротивляться, но в конце концов вынужден был опустить руку.
- Как ты смогла? Как у тебя получилось? - пробормотал он, потирая браслет на запястье.
- Моя магия не слабее твоей. Но я здесь не для того, чтобы померяться силой. Ты табору коней подковал. И в цене не обидел. За то отблагодарить хочу. Дать совет.
- Вас обидишь... - хмыкнул кузнец, покосившись в сторону прислушивающихся к разговору цыган. - Что за совет, шувани?
- Браслет, falkono. Сними его и сожги.
- Да ты что, старая?! Этот браслет мне передал учитель! В нем память! В нем сила! В нем...
- Не того учителя ты выбрал! - перебила старуха. - Не того выбрал, нехорошее забрал! Потому и потускнел свет в твоих очах, душу затянула тьма. Сними браслет и сожги, пока еще можешь!
- Никогда! - кузнец хотел что-то добавить, но у костра вновь зазвучала песня - красавица цыганка плавно покачивалась в такт музыке и все поглядывала в его сторону, словно песня предназначалась лишь ему.
- Пойдем. Послушаем... - Рарег двинулся к костру, но шувани его придержала.
- Не ходи. Она подружка нашего баро.
- Подружка одного, а смотрит на другого? Видать слаб ваш баро...
- Не нарывайся, falkono! Забудь...
- Как же забыть, когда такая красота сама в руки просится! - откинув голову, кузнец захохотал.
- Эээц... - поцокала шувани. - Сильно женщин любишь. Ни одну пропустить не можешь. А ведь через них к тебе погибель и придет!
- Погибель? - Рарег захлебнулся смехом. - Что ты болтаешь, старая??
- Жив останешься, но все потеряешь. Одна в зверя тебя обратит. Будешь долго по лесам рыскать да маяться. Пока другую к тебе клубок не приведет. Она не посмотрит, что зверь. Пожалеет. Освободит тебя от чар. Да только...
- Что только? Договаривай, шувани!
- Память у тебя заберет. И силу твою особенную! Позабудешь о прошлом, об учителе своем, о женщинах, что тебя любили. Обо всем позабудешь. Не сможешь обращаться, летать! И колдовать больше не сможешь!
- Не пугай! Не родилась еще баба, способная меня укротить! - Рарегу не понравилось пророчество старухи.
- Одна родилась. Рядом ходит. Скоро увидитесь. А другая... Придёт черед - родится и она. Вспомнишь тогда мои слова, falkono...
Кузнец отмахнулся и направился к костру, старуха же повернулась, взглянула прямо на Дуню и смежила веки, словно подала ей знак.
Дуня тоже невольно зажмурилась, а когда открыла глаза - картинка пропала.
Что же, ей показали достаточно.
Рарег опять невольно поделился своими воспоминаниями.
Похоже, все дело в его браслете. Он полностью изменил кузнеца, подчинил своей злой воле. Если его снять, уничтожить, - сможет ли Рарег вернуться к себе прежнему?
- Не сможет. Он прекрасно понимает, что творит и ни о чем не жалеет, ни в чем не сомневается. С легкостью приговорил тебя к смерти и собирается исполнить задуманное! - сердито проворчал внутренний голос.
- Наверное, он вспомнил о пророчестве и хочет обезопасить себя.
- Конечно! Обезопасить. В этом вся ты! Давай, оправдай «несчастного» дальше! Пожалей, приголубь на прощание. По его милости ты торчишь под землей! В холоде и темноте. А в Замошье тем временем неизвестно что происходит!
- Ничего там не происходит. Мы спрятали деревню.
- Хоть бы и так. Зачем оправдывать злодея?
- Я не оправдываю... - возразила сама себе Дуня. - Просто пытаюсь понять...
- Ты лучше думай, как выбраться отсюда! Он ведь так и будет караулить! Никуда не улетит.
- Я придумала. Я хотела... - Дуня спохватилась и хрипло закаркала, испугавшись, что может выболтать кузнецу свой план.
Не думать, не думать, не думать об этом! Он может узнать!
- Узнаю... дождусь... не сбежишь... - едва слышно отозвалось в голове. - Поймаю... не отпущу... Лучше покорись, веточка... У тебя не иного выхода...
Колдун говорил что-то еще, но его забил сорвавшийся на крик внутренний голос:
- Сколько времени ты собираешься здесь торчать? Начни уже что-нибудь делать, ворона!
Дуня встряхнулась и выпрямилась. Выбравшись из защитного круга, прошлась взад-вперед, поглядывая на замаскированный корнями выход из пещеры.
Наверное, и правда нужно попробовать! Нужно попытаться их позвать!
Еще раньше, только обратившись вороной, она ощутила необъяснимую связь с другими птицами. А оказавшись в пещере, продолжила улавливать идущие от них слабые сигналы. Благодаря им и поняла, что где-то в лесу пережидает ночь небольшая стая ворон. Дуня даже смогла сосчитать их число - птиц было ровно тринадцать.
И вот теперь она решила позвать ворон на помощь - потянулась к птицам мыслями и закричала пронзительно и громко, вложив в свой призыв как можно больше энергии и силы:
- Крууу-граа! Круу-граа-граа! Крааа! Ко мне! Сюда! Летите! Спасите!
Направляемые ее волей, звуки понеслись в глубину леса, и на них тотчас откликнулись многочисленные голоса:
- Кроо! Крррга! Крааак! Слышим! Летим! Поможем!
Ночующая на деревьях стая поднялась в небо и черным облаком полетела на зов, оглашая лес ответными криками.
Проникнуть в сознание вожака Дуне тоже оказалось несложно и, представив образ сокола-колдуна, она отдала быстрый и чёткий приказ:
- Убейте его! Убейте!! Убейте!!!
Дуня отлично понимала, что этого не произойдет - одолеть колдуна воронам будет не по силам. Ей было важно, чтобы птицы обратили сокола в бегство, отогнали от места, в котором она находилась, расчистив тем самым дорогу домой.
Дуня издала еще один крик, и внезапно темнота отозвалась полувздохом-полувсхрипом. Что-то тяжело завозилось в ней, зашоркало по слежавшимся листьям, медленно перемещаясь в Дунину сторону.
Там, наверху, вороны дружно набросились на сокола. И он вынужден был покинуть свой пункт наблюдения, чтобы спастись от разъяренной стаи.
Здесь, внизу, Дуня позабыла обо всем, наблюдая как из мрака к ней на четвереньках приближается какое-то существо.
Все отчетливее слышалось его сиплое дыхание, все четче проступали изломанные контуры человеческого тела. Дуня различила нечесаные волосы, спутанную длинную бороду, изорванную человеческую одежду.
Сердце кольнуло болезненно, когда существо вскинуло голову, и уставило на Дуню сморщенные веки, наползшие складками на пустые глазницы. Принюхалось жадно и кивнуло само себе, растянуло в судорожной улыбке безгубую щель провалившегося рта.
Дуня узнала его сразу. Узнала тотчас же.
Не понадобилась никакая паутина, чтобы до него добраться.
Мизгирь сам нашел её.
За годы колдун сильно сдал и одряхлел. Зрение так и не вернулось к нему.
Он перемещался наощупь, но уверенно и в нужном направлении, словно его вела общая с Дуней кровь.
При виде жалкой шатающейся фигуры Дуня на секунду испытала что-то вроде облегчения, и только потом запоздало подумала о том, что в подобном состоянии мизгирь вряд ли бы смог разорить усыпальню своего брата.
Колдун ответил ей смехом - заперхал, заклокотал, а потом прижался к земле, готовясь оттолкнуться и прыгнуть.
И тогда Дуня бросилась! Взъерошенным вихрем налетела на его лицо!
Тело действовало отдельно от разума - лупило мизгиря крыльями по голове, продирало когтями дряблую провисшую кожу, щипало за веки, яростно долбило в лоб!
Дуня не думала, что будет дальше, здесь и сейчас боролась за свою жизнь, потому что понимала - от этого существа ее стоит ждать пощады.
Где-то на периферии сознания мелькнуло насмешливое: «Ты собиралась усыпить его, дурочка? Возомнила себя великой колдуньей? Попробуй теперь выбраться из этого дерьма!»
И выберусь! И спасусь! Конечно спасусь! Я смогу! Я сильная!
Дуня ругала себя за самонадеянность и долбила, долбила - по голове, по пытающимся вцепиться в перья корявым неловким пальцам.
Царапала, щипала, рвала, вкладывая в удары удвоенную силу и всю почерпнутую от сокола ненависть, словно желала отомстить мизгирю и за ставшую богинкой Праматерь, и за многие поколения женщин их рода, вынужденных прожить в одиночестве без любви и поддержки семьи.
Кое-как мизгирю удалось отодрать ее от себя. Отшвырнув Дуню, он прыгнул в темноту - прямиком к лежащему у стены топору Епимаха Василича. Ловко кувыркнулся через него в воздухе и - пропал!
Оглушенная ударом Дуня успела заметить лишь маленькую, метнувшуюся за топорище тень и в последний момент все же смогла поймать пытавшегося скрыться паука. Он был размером с птенца и легко поместился у нее в клюве.
Зажав добычу покрепче, ворона некоторое время посидела, прислушиваясь к тому, что происходит наверху, а потом подлетела к отверстию и, наконец, покинула пещеру.
Ночь отступала. Рассвет набросил на лес бледно-розовый полог. В кронах пытались распеться пробудившиеся птицы.
Ворона сильнее придавила завозившегося в клюве паука, расправила порядком ощипанные крылья и, влившись в воздушный поток, полетела к Замошью.
....................
Всем спасибо, друзья! Пробуем вернуться в прежний режим вторник-пятница :)
.