На обратном пути Дуне почти никто не встретился, лишь пронеслась мимо со смехом растрепанная ведьма в решете и с курицей под мышкой, за которой гналось что-то вроде длинного золотистого жгута в облаке из ярких искр.
По счастью огненный змей не прельстился вороной и продолжил преследовать молодуху. Дуня еще долго слышала её веселые взвизгивания и крики.
Сокола Дуня не видела и даже не чувствовала, вороны-умницы отогнали его подальше от этих мест.
Можно было немного расслабиться и полностью отдаться новым ощущениям - Дуня наслаждалась свежестью пробуждающегося утра, любовалась розовеющим небом и красотой раскинувшейся внизу земли.
Она пролетела бОльшую половину пути, когда паук начал подергиваться, издавая неприятный механический звук челюстями: зууу-зуу... зууу-зуу... зууу-зуу...
Какая-то сила надавила на клюв изнутри, принуждая ворону каркнуть.
- Зууу-зуу... зууу-зуу... зууу-зуу... - звук сделался энергичнее и громче, путая мысли в голове.
Испугавшись, что упустит паука, Дуня попыталась лететь быстрее, но крылья вяло махнули несколько раз и обвисли бесполезными тряпочками.
Напрасно Дуня пыталась выровняться, пыталась набрать высоту - в голове вибрировало и разрасталось: зууу-зуу... зууу-зуу... зууу...
Звук камнем тянул к земле, и ворона не смогла ему противостоять.
- Шшух -ухх...шшуух... - прошуршало сбоку. Под Дуню поднырнуло что-то большое, мягкое. Поддержало. Не дало упасть.
- Шшшуух... шшшуух... - широкие крылья мягко рассекали воздух.
Ушастая совиная голова обернулась к Дуне и мигнула, загнутый клюв выщелкнул что-то успокаивающее, и на миг Дуне почудилось, что это не клюв вовсе - а длинный нос-сучок!
Бабка Агапа! - собралась было каркнуть Дуня, но вовремя спохватилась и сжала ставший послушным клюв, посильнее сдавив заткнувшегося паука.
Когда впереди показались домишки деревни, сова выскользнула из-под Дуниных лап и полетела к лесу.
- Мяту используй, дева! Мизгирь не любит мяты! - проскрипело на прощание в голове, но бабкин голос почти сразу потонул в восторженных и счастливых счастливые криках:
- Хозяюшка! Хозяюшка! Сюда! Сюда! - внизу в нетерпении подпрыгивали Марыська и Звездочка. Мышуха крутилась у них под ногами, размахивая платочком как флагом. У сарая с ведерком молока в лапах застыл хлевник, внутри уютно мычала телушка и заходился громким "кукареку" петух.
Помощники радовались возвращению хозяйки, и, поддерживаемая их теплыми приветствиями, Дуня спланировала к своему дому. Ворвавшись в предусмотрительно открытую домовым дверь, приняла ту же позу, с которой началось ее обращение.
Вбежавшая следом кикимора осторожно потянула перо из хвоста.
Мир на секунду подернулся легкой сеткой помех, а потом Дуня смогла, наконец, распрямиться. С отвращением выплюнув паука, она бросилась к ведерку с водой - прополоскать рот от мерзкого жучиного привкуса.
Мизгирь метнулся было к стене, но был ловко накрыт старым пустым чугунком. Поликарп Иваныч прищелкнул по дну посудины и строго прикрикнул на спланировавшую туда же мышуху, чтобы не баловала.
- Хозяюшка! Наконец-то! Цела! Невредима! - Марыська оббежала вокруг Дуни и с размаху влепилась ей в колени. - Мы извелися все, пока ты вернулась! Мышуха видала, как ты карактерника за собой повела! Повела и пропала! Мы уж и не знали, что думать!
- Все... хорошо. Я... - Дуня отвлеклась на чугунок, из-которого донеслось знакомое зудение. Голова сразу же откликнулась на этот противный звук. Немедленно заныло во лбу и свело зубы болью.
- Ишь, как разошелся-то! У меня даже косичка расплелась. Зачем ты его прита... - начала Марыська и вдруг расширила золотистые глаза, пришепнула с благоговением. - Да не мизгирь ли то, хозяюшка?!
- Мизгирь. - Дуня потерла лоб, пытаясь унять боль.
- До чего же ты сильна, хозяюшка!! - Марыська восхищенно прицокнула. - Такого колдуняку одолела!
- До сих пор не пойму, как смогла его поймать... - честно призналась Дуня. - Он какой-то заторможенный был, еще не полностью проснувшийся.
- Заторможенный? - удивилась Марыська. - Как же он с мельником расправился? Как Монаха околдовал?
- Не он это... я почти уверена, что не он. Но доказательств у меня нет.
- Не он? Кто ж тогда? Не этот ли, твой? - Марыська подняла рыльце к потолку.
- Больше ведь некому, Марысь. Кузнец, когда бегал медведем. вполне мог сохранить силу... Мог сам охотиться за топором... Или выполнять команду проснувшегося мизгиря... Не знаю и не хочу копаться в его мыслях, чтобы узнать.
Паук загудел сильнее, от резкого противного звука гнездо на голове Звездочки съехало на бок, лопнуло стекло в окне и что-то треснуло под полом. Чугунок слегка проехался по доскам, и кикимора распричиталась:
- Он превращается! Обратно превращается! Ой, что сейчас будет!
- Ничего не будет. Мизгирь не может превратиться. - Дуня была совершенно спокойна. - Здесь нет топора. Это раньше он обращался просто так. Я... мы с Монахом видели в прошлом. А теперь слишком слаб. Но меня чуть с дороги не сбил. Я едва долетела. Если бы не сова...
- Сова? - сделала бровки домиком коза.
- Сова. - Дуня улыбнулась. - Нужно будет бабе Агапе гостинца передать. Купим на ярмарке пряников и конфет. И какую-нибудь красивую шаль...
Чугунок снова дернулся, и Поликарп Иваныч с чувством пришлепнул скалкой по чугунку.
- Раздавить бы гадину да и дело в концом!
- Хорошо бы, да не получится! Как бы это хозяюшке во вред не вышло! Праотец как-никак! Изначальник рода!
- Вот ведь задачка... - поскреб в бороде домовой. - В клетке такого не подержишь... утопить нельзя... Аглае подбросить - здорово бы, но чревато...
- Подселить в вещичку какую разве что? - кикимора переглянулась с козой. - Или вот в чугунке оставить, пущай там заседает.
- Нельзя в чугунке. Перевернет и сбегит. А после вернется. С топором!
- В корневуху его! В корневуху упрятать! - Марыська аж подпрыгнула от охватившего азарта. - У Панасовны старинная есть! Как раз подойдет!
- В корневуху? - Дуню заинтересовало незнакомое забавное слово.
- В прялку, хозяюшка. Из елового выворотня та прялка сработана. Потому и корневуха.
- И где он тама поместится? - изумился Поликарп Иваныч. - Не тесновато ли будет?
- Поместится. Хозяюшка дух его туда подселит.
- Может лучше в дерево или куст какой?
- Слишком много чести! - фыркнула Марыська. - В прялке ему, злодею, самое место. Панасовна рада будет ее отдать! Она этой прялкой не пользуется, а выбросить жалко. Корневуха на дерево крепка, что броня! Да ты сама убедишься...
Марыська метнулась во двор, и ее звонкий голосок разлетелся над просыпающейся деревней:
- Хавроний! Хавроний!! Бегом сюда!
Пока добывали прялку, Дуня проглядывала записки ведьмы, не обращая внимание на кружившую вокруг с причитаниями кикимору.
- Не ела! Не пила! Лица на тебе нету, хозяюшка! Хоть бы отвлеклась на немножко. Передохнула.
- Успеется, Звездочка. Дела не ждут.
- Не ждут-то не ждут, да ты не из железу сделана! Не из той самой древесины! Не спавши, не емши... - снова завела кикимора. - И очиститься тебе нужно! А ну как чего принесла?
- Очиститься... Ты умница, Звездочка! В бане я обряд и проведу. Так... Мне нужен корень полыни. И свежая мята.
- Есть такой. - тотчас откликнулся домовой. - В старых запасах видал. А мята во дворике наросла, хозяюшка. Много ее повсходило.
- Нарви побольше, Звездочка. Банник из мяты веник соберет. Для мизгиря.
- А полынь тебе на что?
- Связь разорвать с кузнецом. Достань корешок, Поликарп Иваныч.
- Лечу, хозяюшка! - откинув ляду, домовой ласточкой нырнул в подпол, и кикимора тоже заторопилась за мятой.
Дуня же снова взялась за записки ведьмы, стала водить пальцем по неровным строчкам, проговаривая вслух казавшиеся наиболее спорными моменты.
- Слепить вольта... нужно ли? Может, обойдемся без вольта?..Хммм... так... слепить, значит, наречь его именем вОрога... обвязать черной нитью... спрятать в черный мешок... закопать на погосте...
Нет. Все это слишком мудрено. Да и времени почти не осталось.
Ладно, посмотрим еще...
Разорвать энергетическую связь, чтобы противник не мог соприкасаться с вами мыслями. Вытянуть из него энергию, подпитаться ею...
Хмм... интересное предложение... нужно будет воспользоваться...
Так... Где же было про корень?.. Я же видела, встречала...
Дуня переложила листочки в обратном направлении и удовлетворенно кивнула:
- Вот оно! Так... Нам понадобится: волос с головы, свеча, корень полыни... обвязать корень волосом, закрепить узелками, залить воском, придать земле или спалить в огне... если в огне - процесс будет необратимым...
Прекрасно! Нам и нужно, чтобы было необратимо.
- Веточка! Вейя! - в голову незаметно вкрался голос кузнеца. - Глупая ветка! Что ты еще удумала? Что замыслила, неблагодарная девка? Солнце взойдет - и всему конец! Спалю твой дом вместе с деревней! Слышишь, Вейя? Одумайся! Выйди ко мне!
- Убирайся! Замолчи! Я тебя не слышу! Ты морок! Убирайся! «Вслед за мороком, в чащи гибельны, по полям в туман, вслед за мороком...» (группа Сруб) - пропела Дуня и заторопилась, распустила косу, безжалостно продрала густые пряди, поморщилась, дернула посильнее. На зубцах осталось несколько длинных волос. Дуня собрала все, скатала из них маленький шарик.
- Доставили прялку прямиком в баню! - запыхавшаяся Марыська влетела в дом и зачастила. - А этот... твой... уже здесь! Клокочет, воркочет, над домами кружит! Скоро до крыш доберется, а потом и вниз слетит! Ох, хозяюшка! Что тогда делать станем?
- Пускай слетает, мы его встретим... - пробормотала Дуня, забрасывая в корзинку корешок полыни, свечу и гребень. Скатанные же в маленький комочек волосы положила себе на ладонь.
- Зачем волосы скатала?
- Чтобы его отвлекли, пока я к бане побегу.
Дуня пошептала над волосами, царапнула себя ногтем, капнула кровью и подула. Шарик слетел на порог и поднялся ее улучшенной копией, взмахнул подолом сарафана, перекинул на грудь толстую косу, поиграл кокетливо ресницами.
- Отвлеки его! Уведи в поля за деревню! - приказала Дуня, и ее двойник лебедушкой выплыл во двор, не торопясь прошелся до калитки и, запрокинув голову к небу, поманил парящего над домом сокола.
- Чего застыла! Иди уже! - недовольно проворчала Марыська, и двойник услышал - задрал повыше сарафан и припустил к околице, сверкая стройными голыми ногами.
Сокол попытался спикировать на Дунину копию, но пепел хилитонии все еще удерживал его на расстоянии. И кузнецу оставалось лишь кружить над девицей, незаметно удаляясь за ней все дальше от двора.
- Бегим и мы, хозяюшка! - Марыська первой понеслась к бане, Дуня с корзинкой - за ней. За спиной кряхтел Поликарп Иваныч с беспокойно подзуживающим мизгирем в чугунке.
Звездочка выскочила из-за угла, сунула Дуне в руки пучок ароматной мяты.
- Ффууу... мятный дух! - недовольно выдохнуло из густого пара и волосатые руки втянули Дуню внутрь, захлопнув перед остальными дверь.
- Чугунок! Чугунок заберите! - Поликарп Иваныч просунул чугунок в щель, и жиганята подхватили его, поволокли куда-то.
- Я сберегла кой-чего, - банница сунула Дуне под нос клочок медвежьей шерсти. - Может обратно его, в медведя? Или еще лучше - кожу на лоскуты подрать, а, хозяйка? Сетью поймать, пока сокол, ощипать и...
- Нельзя... - с сожалением прогудел банник. - Мертвый колдун ходить после начнет, народ давить.
- Мы не будем его превращать. И кожу ему оставим. Поступим иначе. Лишим памяти. Будет при деревне кузнецом.
- Как знаешь, хозяйка. У нас все готово. С кого начнешь?
- С... с сокола...
Дуня перевернула таз, поставила на него свечу, подожгла ее искрой. Потом достала корень полыни. И банник опять недовольно заворчал.
- К мяте еще и полынь! От нее слезу выбивает... Быстрее работай, хозяйка!
- Не торопи! - Дуня вынула гребень, начала расчесываться. Ей важно было нащупать тот единственный волос, который подошел бы для ритуала.
- Давай-ка лучше я... - банница перехватила у Дуни гребешок, провела им по голове раз, другой. В третий раз кожу неприятно кольнуло. - Вот он, попался! Принимай, хозяйка! - мохнатая лапа протянула Дуне длинный седой волосок. - Этот хорошо удержит. Не сомневайся.
Пламя свечи дрогнуло, нетерпеливо заплясало. И Дуня взялась оборачивать волосом корень. Сделала один оборот и завязала первый узелок, после следующего оборота - второй, и таким образом обмотала все до конца. Закрепила результат расплавленным воском от свечи да зашептала:
- На волосок, на узелок память Рарега перевяжу! Как свечу путь к воспоминаниям загашу! Все умения, все знания, все мысли черные, недобрые как воск расплавлю! Пускай полынной горечью напитаются и к Рарегу больше не возвращаются! Пускай огонь из печи мои слова подтвердит-закрепит!
Тело от макушки до пят пронзило болью, Дуня скрючилась и едва не упала, и жиганята окружили ее, щебеча.
Рука повисла плетью, пальцы едва удерживали обмотку - это почуявший неладное кузнец пытался помешать ей завершить ритуал, заходился грозным криком в голове:
- Остановись, Вейя! Не делай того, о чем пожалеешь! Без меня тебе не жить, Вейя! Не жииить!
Дуня пошатнулась, и жиганята снова ее поддержали.
- К печке, к печке ведите! - прошипела банница. - Руку ей подымите, чтобы бросила...
- Нет! НЕТ! - что-то с грохотом пробежало по крыше, долбануло о дверь бани так сильно, что та едва не слетела с петель.
- Кипятком плесну, если сунется! - успокаивающе прогудел банник. - Поторопись, хозяйка, пока он тебе дом не разнес.
Жиганята подтащили Дуню к печи, подлезли под руку, подтолкнули рожками, приподняли... Дуня смотрела на слабое уже пламя, но пальцы свело судорогой, и она никак не могла их разжать. Тогда самый маленький жиганенок впился острыми зубками ей в запястье, и она, охнув, выронила корешок. Дрова полыхнули, потянулся черный дымок, голос кузнеца захрипел и оборвался.
- Ох, отрава! Ох, жжет! Ох, щекотит! - раскашлялись банные духи, а Дуня без сил опустилась на полок.
В голове сделалось пусто. Она больше не чувствовала Рарега. И не могла понять - сработал ритуал или нет.
- Давай уже, хозяйка. Заканчивай. - заторопила, отфыркиваясь, банница. - Не продохнуть от твоей полыни.
Заканчивать? Точно! Ей же нужно провести еще один ритуал!
Дуня сползла с полка, подошла к выволоченной жиганятами на середину комнатки корневухе.
- Из елового выворотня. Из копани. Женихом сработанная. Для прабабки Панасовны. - вспомнились слова Марыськи, - Ты ее обмой сначала, хозяюшка. А потом подсади мизгиря в ту дырочку, что посередке. И отверстие хорошень воском запечатай.
Разглядев внимательно всю конструкцию, Дуня очень засомневалась, что паук пролезет в такую небольшую дырочку, и решила придерживаться собственного плана.
Сначала, как и советовала коза, обмыла лопасть и донце прялки водой. Потом уселась перед ней на пол и кивнула жиганятом, чтобы размотали тряпку с чугунка.
Те снова защебетали, перевернули чугунок. Мизгирь вывалился из него смятым комком, но сразу же расправил лапы, собрался просочиться в щель.
- Далеко ли собрался? - Дуня стегнула паука мятным пучком и тот отрикошетил прямиком на прялку, замер на ее донце.
Предстояло самое трудное - осуществить подселение, «прицепить» к прялке мизгиря.
Дуня зажмурилась, постаралась сосредоточиться на процессе и мысленно потянулась к пауку. Он сжался под ее прикосновением, попытался отползти, но Дуня не позволила. Поглаживая панцирь, смогла нащупать на спине пульсирующую силой точку, а потом мягко схватилась за нее и потянула! Высвобождающаяся нить переливалась перламутром. Чем длиннее она становилась - тем меньше и суше делался мизгирь, и когда Дуня закончила - на донце осталась лежать лишь пустая оболочка.
Осторожно собрав в кучку горячий живой комок энергии, Дуня бросила его ровно по центру лопасти и припечатала:
- Быть тебе здесь навсегда!
Комок прилип к дереву и мгновенно впитался в него, и на прялке проступил рисунок паука. Яркий и четкий поначалу, он почти сразу потускнел и походил теперь на небрежно прорисованный когда-то узор.
Подскочившие жиганята облили прялку водой, и банник прогудел Дуне в спину:
- Выходи, хозяйка. Подожди во дворе. Я веником его постегаю, а потом тобой займусь.
- Не надо мной...
- Еще как надо! От тебя сейчас только тень и осталася.
- С..спасибо... - язык заплетался. Дуня пошатываясь добрела до двери и вывалилась на руки домовому и кикиморе.
Солнце мягко скользнуло по лицу, заставило зажмуриться.
Совсем рядом кто-то хрипло прерывисто дышал.
Дуня взглянула и встретилась глазами с привалившимся к стене бани кузнецом. Он смотрел мутно, не узнавая. Взгляд был бессмысленный, пустой. Вместо браслета к руке лепилась оборванная нить паутины.
- Прочухается. Чай не сахарный. - Марыська прижалась к Дуне теплым бочком. - Ты то сама как, хозяюшка? Гляжу, сильно по тебе отдачей долбануло!
- Он правда ничего не помнит? - Дуня хотела подойти поближе, но коза удержала.
- Твоими стараниями, хозяюшка. Он все забыл!
- И что теперь?
- Дак что? Посидит, оклемается. Хавроний попозже его к анбару отведет. Будет там жилище себе обустраивать да к новой жизни привыкать.
Продолжение (близкое к окончанию :) следует...