Глава 2
Ночь
Спать она не могла. Лежала в темноте и смотрела в потолок, на трещину, похожую на реку с притоками. Пять человек. Пять одиноких стариков с квартирами. Схема прозрачная, как стакан: находят одинокого пенсионера, убеждают (или заставляют?) подписать доверенность, а потом человек исчезает. Квартира продаётся. Деньги уходят неизвестно куда.
Но как заставить? Борис Кузьмич был в здравом уме. Зинаида тоже. Раиса Андреевна, при всей своей тихости, была женщиной упрямой: однажды она месяц судилась с управляющей компанией из-за протечки и выиграла.
Значит, их убеждали. Вопрос: как?
А может, не убеждали. Может, просто использовали то, что делает пожилых людей уязвимыми: одиночество. Страх. Желание быть кому-то нужным.
Галина Фёдоровна повернулась на бок. За стеной тикали часы. Капал кран. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда.
Она подумала: а ведь она тоже одинокая пенсионерка с квартирой. Тоже живёт одна. Тоже из тех, чьё исчезновение заметят не сразу.
От этой мысли стало холодно, хотя батареи грели вовсю.
Елена Викторовна и Виктор
Наутро Галина Фёдоровна отправилась не к участковому. Она отправилась в библиотеку.
Библиотека в Красноозёрске была маленькая, но там имелся компьютер с интернетом. Библиотекарша Людмила, бывшая её ученица, помогла разобраться с сайтом Росреестра.
Через два часа Галина Фёдоровна знала следующее: квартира Ложкина продана за 800 тысяч. Квартира Сычёва, за 650 тысяч. Квартира Муромцевой выставлена на продажу через то же агентство «Уют». Данные по Петухову найти не удалось.
Три квартиры. Минимум два миллиона рублей.
А потом Людмила, которая оказалась любопытной не меньше своей бывшей учительницы, нашла кое-что ещё. Страницу агентства «Уют» в социальной сети. И фотографию с корпоратива, где Елена Викторовна Пронина стояла рядом с высоким мужчиной в кожаной куртке. Подпись под фото: «С братом, Витенькой».
Виктор Викторович Пронин. Судимость: мошенничество, 2018 год, условный срок. Галина Фёдоровна нашла это в открытой базе судебных решений. Людмила ахнула.
– Галина Фёдоровна, вам нужно в полицию!
– Была. Митяй мне не поверит без доказательств.
– Какие ещё доказательства? Люди пропали!
– Людмила, милая. Для Митяя они не пропали. Они уехали, легли в больницу, ушли к родственникам. Заявлений нет. Родственников нет. Всё чисто.
Но Галина Фёдоровна знала: ботинки Бориса Кузьмича стояли у двери. Человек не уезжает босиком.
Подруга Зинаиды
Телефон дочери Зинаиды по-прежнему не отвечал. Галина Фёдоровна попробовала другой путь. У Зинаиды была подруга в соседнем дворе, Клавдия Ильинична, восьмидесяти двух лет, глуховатая, но с ясной головой.
Клавдия Ильинична открыла дверь не сразу. Долго смотрела в глазок, потом спросила:
– Кто?
– Галина Фёдоровна, подруга Зины.
– А. Заходи.
В квартире было душно и тесно от мебели. На телевизоре стояли фотографии покойного мужа и кота, тоже покойного.
– Зину ищешь? – спросила Клавдия Ильинична, не дожидаясь вопроса.
– Ищу.
– К ней мужчина ходил. Последние две недели перед тем, как она пропала.
– Какой мужчина?
– Молодой. Ну, для нас молодой. Лет сорок пять, может. Высокий, в куртке такой, кожаной. Улыбчивый.
Галина Фёдоровна похолодела. Кожаная куртка. Высокий.
– Он что делал?
– Приходил, чай пил. Зина говорила, что это из собеса. Проверяет условия проживания. Помощь предлагает, ремонт, субсидию какую-то.
– Из собеса? В кожаной куртке?
– Ну, я ей тоже так сказала. А она: «Клава, не будь такой подозрительной, люди помочь хотят». Добрая она была, Зина. Доверчивая.
Клавдия Ильинична замолчала. Потом добавила тихо:
– Была.
– Не говорите так. Мы её найдём.
– Кто, ты? Одна?
– Почему одна? – Галина Фёдоровна выпрямилась. – Нас уже трое. Вы, я и почтальон Нина Васильевна. Это уже компания.
Капкан
План родился ночью, когда Галина Фёдоровна в третий раз вставала попить воды. Простой, как формула воды. H2O. Два элемента и связь между ними.
Если «Виктор» приходит к одиноким пенсионерам под видом работника собеса, значит, ему нужны новые жертвы. И значит, нужно стать такой жертвой.
Наутро она позвонила Нине Васильевне.
– Нина, мне нужна ваша помощь. И ещё мне нужен ваш муж.
Муж Нины Васильевны, Фёдор, был мужчиной неразговорчивым, но полезным. Бывший монтажник, он умел обращаться с техникой. А конкретно, с видеокамерой.
– У внука камера есть, маленькая, на липучке крепится, – сказала Нина. – Он для рыбалки покупал, подводную съёмку делать.
– Подойдёт.
Через два дня камера была установлена над дверью Галины Фёдоровны, замаскированная под датчик движения. Фёдор, кряхтя, провёл провод в квартиру и подключил к старому ноутбуку.
А потом Галина Фёдоровна сделала то, чего никогда раньше не делала. Она пошла в собес и громко, при свидетелях, пожаловалась на одиночество, маленькую пенсию и больные колени. Попросила помощь. Оставила адрес.
На выходе из собеса она заметила девушку за стойкой, которая быстро набирала что-то в телефоне. Может, совпадение. А может, и нет.
Теперь оставалось ждать.
Визит
Он пришёл через неделю.
Звонок в дверь раздался в два часа дня, когда по телевизору шёл сериал и половина дома дремала после обеда. Идеальное время: тихо, никто не увидит.
Галина Фёдоровна посмотрела в глазок. На площадке стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, в тёмной куртке. Лицо приятное, с ямочками на щеках. Улыбался.
Сердце стучало так, что казалось, его слышно через дверь. Но руки не дрожали. Она открыла.
– Здравствуйте! Галина Фёдоровна?
– Да, это я.
– Меня зовут Виктор. Я из центра социальной помощи. Вы обращались к нам на прошлой неделе?
– Обращалась, обращалась. Проходите.
Он вошёл. Снял ботинки, аккуратно поставил у двери. Огляделся.
Галина Фёдоровна проводила его на кухню. Поставила чайник. Достала печенье, то самое, овсяное, которое покупала к приходу Зинаиды.
– У вас уютно, – сказал Виктор, осматривая кухню тем быстрым, цепким взглядом, который Галина Фёдоровна хорошо различала. Он смотрел не на герань и не на занавески. Он смотрел на стены, потолок, планировку.
Оценивал квартиру.
– Спасибо. Живу одна, стараюсь поддерживать порядок.
– А дети есть?
– Сын. В Екатеринбурге. Звонит раз в месяц.
– Понимаю, – Виктор сочувственно покачал головой. – Это, к сожалению, частая ситуация. Дети далеко, а мы тут одни...
– Именно. Вот колени, знаете, совсем подводят. В поликлинику ходить тяжело. А денег на платного врача нет.
– Вот для этого мы и работаем, – он достал из сумки папку. – У нас есть программа поддержки одиноких пенсионеров. Помощь с ремонтом, медицинское обследование, юридическая консультация.
Он выложил на стол бумаги. Красивые, с печатями и логотипом.
– И что для этого нужно?
– Совсем немного. Ваши данные для оформления и копия документов на квартиру.
Вот оно.
– Документов на квартиру?
– Это стандартная процедура. Нам нужно подтвердить, что вы проживаете по адресу. Для программы это обязательное условие.
Галина Фёдоровна подлила ему чая.
– Ну, если так. Подождите, я поищу.
Она встала и медленно пошла в комнату. Там, на диване, сидела Нина Васильевна с включённым телефоном, на котором записывался звук. Галина Фёдоровна показала ей большой палец.
Потом вернулась на кухню с папкой, в которой лежали старые квитанции за свет.
– Вот, где-то тут были. Ой, не могу найти. А вы мне расскажите пока подробнее. Что за программа?
Виктор расслабился. Видимо, привык, что пенсионеры доверчивы и медлительны. Начал рассказывать про несуществующую программу, про субсидии, про то, как им помогут.
– А Зинаиде Павловне, моей соседке, вы тоже помогали? – спросила Галина Фёдоровна между делом.
Пауза. Короткая. Но достаточная.
– Не помню такую, – он улыбнулся. – У нас много подопечных.
– А Бориса Кузьмича Ложкина?
Улыбка стала чуть натянутой.
– Я не могу разглашать данные о других клиентах.
– Конечно, конечно. Просто Борис Кузьмич пропал. И Зинаида пропала. И Раиса Андреевна. И ещё двое.
Виктор медленно положил чашку на стол.
– Галина Фёдоровна, я не понимаю, к чему вы...
– К тому, Виктор Викторович Пронин, что я знаю, кто вы. Знаю про вашу судимость. Знаю, что квартиры продаёт ваша сестра, Елена. Знаю про доверенности через нотариуса Рябова. И знаю, что вы сейчас на камере.
Она указала на дверной проём. Камеры видно не было, но Виктор инстинктивно посмотрел вверх.
– А ещё, – Галина Фёдоровна достала из кармана халата телефон, – я позвонила не Митяю. Я позвонила в областную прокуратуру. Полчаса назад.
За дверью квартиры раздались шаги. Много шагов. Тяжёлых.
Виктор Пронин посмотрел на дверь. Потом на Галину Фёдоровну. Потом снова на дверь.
– Чай допейте, – сказала она. – Дорога будет долгой.
Правда
Потом были допросы, протоколы, поездки в областной центр. Галина Фёдоровна давала показания четырежды. Нина Васильевна дважды. Клавдия Ильинична один раз, но долго и подробно.
Схема оказалась именно такой, какой Галина Фёдоровна её себе представляла, только хуже. Виктор Пронин и его сестра Елена работали не вдвоём. У них была помощница в собесе, та самая девушка за стойкой, которая сливала данные об одиноких пенсионерах. И был человек в пансионате для престарелых в соседнем районе.
Пенсионеров не убивали. Их убеждали. Виктор приходил несколько раз, входил в доверие, а потом рассказывал историю: программа переселения, пансионат с хорошим уходом, государство поможет, квартиру оформим на ваше имя, вы ничего не потеряете.
И они верили. Потому что были одиноки. Потому что боялись стать обузой. Потому что хотели, чтобы кто-то позаботился.
Зинаиду нашли в пансионате «Берёзка» в посёлке Ольховатка, в ста двадцати километрах от Красноозёрска. Палата на четверых, койка у стены, окно с решёткой. Она была жива. Растеряна, исхудала, но жива.
Бориса Кузьмича нашли там же. И Раису Андреевну. И Петухова. Сычёв к тому моменту умер от пневмонии. Его похоронили на кладбище при пансионате, в безымянной могиле.
Его могилу потом нашли и перезахоронили. Галина Фёдоровна настояла.
Лавочка
Суд состоялся через семь месяцев. Виктору Пронину дали шесть лет. Елене, четыре. Девушке из собеса, два условно. Директору пансионата, пять.
Митяй получил выговор. Константин Олегович, нотариус, лишился лицензии.
Зинаида вернулась в свою квартиру, которую удалось отбить: сделку признали недействительной. Борис Кузьмич переехал к дальней родственнице в Саратов. Раиса Андреевна осталась в Красноозёрске и завела вторую собаку, потому что первого шпица, как оказалось, приютила соседка.
В ноябре, когда выпал первый снег, Галина Фёдоровна вышла во двор. На лавочке у третьего подъезда сидела Зинаида. Плед на коленях, термос на скамейке. Транзистор бормотал прогноз погоды.
– Садись, – сказала Зинаида.
Галина Фёдоровна села.
– Чайку?
– Давай.
Они молча пили чай. Снег падал мелкий, колючий, засыпал песочницу и покосившиеся качели. В доме напротив горели все окна.
– Галь, – сказала Зинаида, не отрывая взгляда от снега.
– Что?
– Спасибо.
– За что?
– За то, что заметила.
Галина Фёдоровна промолчала. Отпила чай. Он был горячий и слишком сладкий, как всегда у Зинаиды.
Фонарь зажёгся, и двор стал похож на старую открытку: снег, свет, две женщины на лавочке. Жизнь, которая продолжается не потому, что кто-то разрешил, а потому, что кто-то не дал ей остановиться.
Транзистор шипел. Снег падал. Чай остывал.
И это было хорошо.
Предыдущая глава 1:
Конец
Загляните, друзья мои, сюда 👉 MAX и на НОВЫЙ канал. Детектив Максим Ярцев ждёт Вас!🙏💖
А это ТЕЛЕГРАМ