Глава 10(4)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
— Лети на «Жемчуг», — произнёс он, и каждое слово падало тяжело, как камень в глубокий колодец. — И передай князю Трубецкому — пусть действует по плану. Он знает, что делать.
— Понял, господин полковник. Выполняю.
Связь оборвалась. Шаттл скользнул в открытый шлюз и исчез в черноте космоса, унося с собой восемнадцать спасенных жизней и, возможно, последний шанс на отступление для отряда Ледогорова.
Я тогда еще не знал о том, почему полковник так легко отпустил челнок. Поэтому я просто стоял рядом с Волконским и Ледогоровым, слушая, как затихает гул двигателей, как воцаряется в ангаре странная, звенящая тишина. Мятежники в дальних углах притихли. Спецназовцы замерли на позициях, ожидая дальнейших приказов. Все понимали, что сейчас должно случиться нечто важное.
План. Ледогоров упомянул о каком-то плане с Трубецким.
Я не знал, что эти двое задумали, но одно было ясно — ничего хорошего. Никита Львович Трубецкой меня, мягко сказать, недолюбливает. Ледогоров преследует какую-то свою цель, связанную с Волконским. И теперь они действовали заодно, по заранее согласованному сценарию. Не нравиться мне всё это.
Между тем полковник Ледогоров повернулся к Волконскому. В его глазах горел тот же холодный огонь, но теперь к нему примешивалось что-то ещё — предвкушение. Предвкушение развязки, которой он ждал много лет.
— Ну что ж, — произнёс он, — ты хотел закончить наше дело? Тогда давай закончим.
Волконский кивнул — коротко, без слов.
Я понял — сейчас между ними будет поединок.
Волконский повернулся к своим людям — тем, кто ещё оставался в живых, кто прятался за контейнерами и переборками, сжимая в руках трофейное оружие.
— Не стрелять, — его голос разнёсся по ангару, и в нём звучала та особая властность, которая заставляет людей подчиняться без вопросов. — Что бы ни произошло — не вмешиваться.
Ледогоров усмехнулся и отдал аналогичный приказ своим спецназовцам. Те застыли на позициях, опустив стволы, но не убирая пальцы со спусковых крючков.
Два круга зрителей — мятежники с одной стороны, штурмовики с другой — медленно смыкались вокруг двух человек, которые стояли друг напротив друга в центре этой импровизированной арены.
— Господин полковник, — Волконский чуть усмехнулся, — ты намерен биться против меня оставаясь в «Ратнике»? Против старика без брони?
Ледогоров расхохотался — коротко, без веселья.
— Старика? — он покачал головой. — Не держи меня за дурака, командир. За маской одряхлевшего каторжанина я вижу всё того же безжалостного штурмовика, которого знал когда-то. Внешность обманчива, не так ли?
Он сделал паузу, и его рука поднялась к лицу — к сети шрамов, рассекавших его кожу причудливым узором.
— Помнишь, — продолжил он тише, — между нами уже был поединок. Когда ты был в бронескафе, а я — нет. И чем это для меня закончилось?
— Не забывай, ты напал первым, — голос Волконского был спокоен, почти равнодушен. — Без предупреждения, без вызова. Чего же ты хотел?
— Реванша, — оскалился Ледогоров. — И теперь бонус на моей стороне.
Он тут же атаковал — без предупреждения, без сигнала, просто рванулся вперёд со всей скоростью, которую могли дать сервоприводы экзоскелета. Кулак в бронированной перчатке понёсся к лицу Волконского.
Но тот уже уходил в сторону.
Движение было плавным, почти ленивым — так змея скользит мимо неуклюжего врага. Волконский не просто уклонился — он сблизился, оказавшись внутри размаха удара, там, где броня Ледогорова становилась не защитой, а помехой.
— Я знал, что ты это скажешь, — произнёс он.
В его руке появился пистолет, я даже не уловил, как он успел его так быстро выхватить. Короткая очередь, три-четыре выстрела, почти слившихся в один, — и все пули попали в одну точку: а именно в сочленение на правой ноге экзоскелета, туда, где сервоприводы соединялись с несущей рамой.
Раздался нехарактерный скрежет металла, как от воя перегруженных механизмов.
Волконский отскочил на два шага назад, держа пистолет наготове.
Ледогоров попытался шагнуть за ним — и покачнулся. Его правая нога не слушалась, сервопривод заклинило в полусогнутом положении. Он сделал ещё один шаг, волоча повреждённую конечность, и я увидел, как меняется его лицо.
Это стало для полковника настоящим, неподдельным шоком.
Он не знал. Никто из них не знал.
Спецназовцы вокруг переглядывались, и в их глазах читалось то же потрясение. Их до этого непробиваемые «Ратники», их гордость и защита, можно было вывести из строя вот так просто — пулями из обычного пистолета в нужное место. Эта информация стоила дороже золота, и Волконский только что раздал её бесплатно.
— Чёрт возьми, — выругался сквозь зубы Ледогоров.
Его пальцы нашли скрытую кнопку на груди, и экзоскелет с шипением раскрылся. Бронепластины упали к его ногам с глухим лязгом, и полковник выступил из металлической оболочки — теперь такой же уязвимый, как и его противник.
Волконский молча протянул пистолет ближайшему спецназовцу. Тот машинально принял оружие, слишком ошарашенный, чтобы как-то отреагировать. Затем Волконский просто ждал — спокойно, терпеливо, пока Ледогоров освобождался от остатков брони.
— Каким оружием будем драться? — спросил он, наконец, доставая из-за пояса длинный вибронож. Я уже видел это оружие — такие были у многих рабочих на комплексе, универсальный инструмент, способный резать металл и камень.
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.