Глава 10(5)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
Ледогоров выпрямился, разминая плечи. Его глаза скользнули по ножу в руке противника, и на губах появилась презрительная усмешка.
— Напоминаю, что это не поединок чести между офицерами, — процедил он. — Ты давно разжалован. Лишён звания. Так что особого выбора у тебя нет.
Волконский пожал плечами.
— Нож, — Ледогоров кивнул на оружие в его руке. — В твоём нынешнем статусе это самое подходящее.
Его рука скользнула к поясу и извлекла рукоять — тёмную, матовую, с гравировкой имперского орла на эфесе. Большой палец коснулся активатора.
Клинок выскочил из рукояти с характерным гудением — полметра закалённой стали, окутанной бело-голубым сиянием плазменной кромки. Стандартное оружие офицера космофлота и десанта, способное разрезать бронескаф как бумагу.
Нож против плазменной сабли. Поединок был неравным с самого начала.
Волконский оглянулся — я видел, как его глаза сканируют окружение в поисках чего-то, что могло бы сравняться с оружием противника. Спецназовцы вокруг нас держали винтовки, но никто не собирался делиться. Мятежники, которые постепенно подтягивались ближе, привлечённые зрелищем, были вооружены такими же ножами или самодельными молотами — ничего, что продержалось бы против плазмы дольше секунды.
Зина стояла рядом со мной, судорожно сжимая ремень своей медицинской сумки. Её лицо было бледным, губы сжаты в тонкую линию.
— Ну что, ты готов? — Ледогоров крутанул саблю, и плазменный клинок оставил в воздухе светящуюся черту.
Я даже не думал, а просто действовал.
Штурмовая винтовка — та самая, которую я отобрал у Гнуса — всё ещё была в моих руках. Я размахнулся и швырнул её Волконскому.
Он поймал оружие одним плавным движением, и наши глаза встретились. В его взгляде мелькнула благодарность, и он коротко мне кивнул.
Затем его пальцы нашли переключатель под цевьём, и из-под ствола выдвинулось лезвие плазменного штыка. Бело-голубое сияние вспыхнуло, отражаясь в его глазах, и теперь оба противника были вооружены примерно одинаково.
— Это против правил, — процедил Ледогоров, бросив на меня взгляд, полный холодной ярости.
— Какие правила? — Волконский чуть приподнял бровь. — Ты же сам сказал — это не поединок чести.
Они двинулись одновременно.
Не бросились друг на друга, как неопытные бойцы, — нет, они начали кружить, сокращая дистанцию по спирали, и каждый шаг был выверен, каждое движение несло в себе угрозу и обещание. Два хищника, изучающих друг друга перед схваткой.
Ледогоров атаковал первым — стремительный выпад снизу вверх, целящий в горло. Плазменный клинок прочертил в воздухе смертоносную дугу.
Волконский парировал — штык встретил саблю с треском и снопом искр. Плазма столкнулась с плазмой, и на мгновение их лица осветились мертвенным голубым светом.
Отход. Новый выпад. Парирование.
Они двигались всё быстрее, и я едва успевал следить за мельканием клинков. Это было не просто сражение — это был танец, смертельный и прекрасный, исполняемый двумя мастерами, которые знали друг друга слишком хорошо.
Ледогоров был несколько моложе, безусловно, в более хорошей физической форме и агрессивнее. Его сабля мелькала, как молния, нанося удар за ударом — сверху, сбоку, снизу, — не давая противнику ни секунды передышки. Каждый взмах был точен, каждый выпад смертоносен.
Но Волконский... Волконский был другим.
Он точно не пытался соревноваться в скорости и силе ударов. Он двигался экономно, но каждое его движение оказывалось именно там, где нужно, именно тогда, когда нужно. Зачастую он не парировал удары, а направлял их мимо себя, заставляя противника терять равновесие, открываться для контратаки.
Опыт против молодости. Мастерство против силы.
Клинок Ледогорова просвистел в миллиметре от шеи Волконского — и в следующее мгновение штык едва не вспорол полковнику бок. Оба отскочили, тяжело дыша, и снова сошлись.
Удар. Парирование. Контратака. Уклонение.
Ритм боя нарастал, становился всё быстрее и яростнее. Толпа вокруг нас затаила дыхание — ни мятежники, ни спецназовцы не издавали ни звука, заворожённые зрелищем.
Ледогоров сделал обманное движение — ложный замах слева — и тут же нанёс настоящий удар справа. Плазменный клинок устремился к груди Волконского.
Тот не успевал парировать и уклониться.
В последний момент он просто упал — рухнул на спину, пропуская саблю над собой, и его нога взметнулась вверх, ударяя Ледогорова в колено.
Полковник покачнулся. Волконский перекатился и вскочил на ноги, и его штык рассёк воздух там, где секунду назад была шея противника.
Они замерли на расстоянии вытянутой руки, тяжело дыша, с поднятым оружием.
Кровь. Я только сейчас заметил кровь — тонкая красная линия на щеке Волконского, ещё одна на предплечье Ледогорова. Плазма не прощает даже касательных попаданий.
— Ты постарел, — выдохнул полковник. — Раньше ты был быстрее.
— А ты всё так же предсказуем, — парировал Волконский. — Тот же финт, что и десять лет назад.
Они снова бросились друг на друга одновременно.
Плазменные клинки столкнулись с оглушительным треском, и их лица оказались в сантиметрах друг от друга — искажённые яростью, залитые мертвенным голубым светом. Руки дрожали от напряжения, каждый пытался продавить оборону противника.
— Я ждал этого момента десять лет, — прорычал Ледогоров сквозь стиснутые зубы.
— Тогда не разочаруй меня, — ответил Волконский.
Они оттолкнулись друг от друга и снова сошлись — ещё быстрее, ещё яростнее. Клинки сливались в сплошное сияние, искры летели во все стороны, и я понимал, что вижу нечто, чему нет цены. Это были настоящие мастера клинка, между которыми были десять лет ненависти. И, судя по всему, только один из них должен был выйти из этого круга живым...
Конец шестой книги...
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.