Глава 10(2)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
Он занёс было руку с ножом — на этот раз по-настоящему, без всякой театральности, с намерением убить.
В следующую секунду произошло сразу несколько вещей.
Я не помню, как преодолел разделявшее нас расстояние. Не помню, как моя левая рука перехватила его запястье, когда лезвие уже находилось в сантиметре от горла женщины. Помню только ощущение — сервоприводы экзоскелета моего противника завыли от напряжения, пытаясь продавить мою хватку, но тренировки на Новгороде-4 сделали своё дело. Я удержал его руку.
В следующее мгновение мой правый кулак врезался в его челюсть — в то же самое место, куда я бил его последний раз. Что-то хрустнуло, и бедолага Гнус снова обмяк, выронив нож. Во второй раз за сегодня я отправил его в нокаут.
Но, как оказалось, расслабляться было некогда.
Двое его приспешников — те самые его ординарцы, что утаскивали своего босса за перегородку при нашем первом контакте и что сейчас стояли рядом с заложниками, — уже разворачивались в мою сторону, и в их руках было оружие. Штурмовые винтовки, способные разнести меня на куски за долю секунды.
Я действовал на чистом автоматизме. Как он успел выработаться у меня за несколько дней нахождения в штрафбате? Не знаю. Возможно, я просто сильно испугался за собственную шкуру.
В общем, моя рука метнулась к наплечной кобуре на спине экзоскелета обмякшего Гнуса — там, где крепилось его личное оружие. Пальцы нащупали рукоять винтовки, рванули её из креплений. Разворот — и приклад с хрустом впечатался в висок ближайшего ко мне каторжанина. Тот рухнул на пол как подкошенный.
Второй уже целился в меня. Я видел его палец на спусковом крючке, видел расширенные от адреналина глаза, видел, как ствол его винтовки поднимается к моей груди.
Я выстрелил первым.
Короткая очередь ударила его в грудь, отбросив назад. Каторжанин упал и больше не двигался.
Наступила минутная тишина.
Я стоял посреди ангара, тяжело дыша от перевозбуждения, с дымящейся винтовкой в руках, а вокруг меня лежали три тела — два бесчувственных и одно мёртвое. Всё произошло так быстро, что никто не успел среагировать, а я – даже понять.
Оставшиеся мятежники — около десятка каторжан, всё ещё прятавшихся за заложниками, — смотрели на меня широко раскрытыми глазами. Только что на их глазах юнец в гражданской одежде, без всякой брони и без экзоскелета, за несколько секунд вырубил троих самых отмороженных из их братии.
— Ну, как отошли от заложников, — мой голос звучал хрипло, но твёрдо. Ствол винтовки медленно двигался, переходя от одного лица к другому. — Сейчас же. Отпустите их и отойдите, чтобы я вас видел.
Они переглядывались. Я видел, как работают их мозги, как зэки прикидывают шансы. Их было примерно человека десять. Я один. По логике вещей, они должны были попытаться меня застрелить или прирезать.
Но логика — странная штука. Они только что видели, как я в одиночку разобрался с Гнусом и двумя его подельниками. Видели скорость, с которой это произошло. И в их глазах я с удовлетворением заметил нечто новое — опаску.
— Ладно, ладно, — первым сдался худой каторжанин с крысиным лицом. Он поднял руки и попятился от заложницы, которую держал. — Спокойно, барчонок. Я отхожу.
Один за другим они отступали, оставляя гражданских. Заложники — испуганные, дрожащие, не верящие в своё спасение — жались друг к другу, не решаясь пошевелиться.
— Поднимайтесь, — сказал я им, стараясь, чтобы голос звучал ободряюще, а не угрожающе. — Быстро. Идите к шаттлу. Сейчас вас эвакуируют.
Я повернулся к спецназовцам, которые всё ещё держали позиции вдоль стен.
— Эй, парни! Да, вы... Подойдите ближе! Создайте коридор до шаттла и прикрывайте эвакуацию!
— Стоять! — голос Ледогорова, обращенный к устремившимся было ко мне бойцам, хлестнул как удар плети.
Я обернулся. Полковник холодно посмотрел на меня.
— Только я могу отдавать приказы своим людям, — произнёс он, и каждое слово падало тяжело, весомо. — Ты кто такой, чтобы здесь командовать?
Спецназовцы замерли на полпути и больше не двигались. Теперь они ждали отмашки от своего полковника, и никакой юнец с трофейной винтовкой не мог этого изменить.
Я расценил реакцию Ледогорова как возмущение тем, что кто-то здесь командует кроме него. Вполне объяснимо. Однако полковник так грубо среагировал по несколько другой причине. Дело в том, что шаттл был единственным вариантом отступления. Если заложники займут все места, и если шаттл улетит, его люди окажутся в ловушке на этом астероиде, где сотни мятежников собираются в других модулях, готовясь к контратаке. Полковник слышал обрывки переговоров по открытому каналу — голоса, выкрикивающие координаты, вопросы о подкреплении, приказы всем двигаться к ангару.
— Барчонок всё делает правильно.
Голос Волконского прозвучал неожиданно — я почти забыл о нём в пылу последних событий. Он стоял там же, где и раньше, спокойный и неподвижный посреди хаоса, словно скала посреди бушующего моря.
— Вообще-то он выполняет твою работу, Ледогоров, — продолжил он, и в его тоне звучала насмешка. — Ту работу, ради которой ты якобы сюда прилетел. Спасение заложников, помнишь? Или это уже не приоритет?
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.