Глава 10(1)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
Лезвие ножа поблёскивало у горла женщины, и я видел, как по её шее стекает тонкая струйка крови — там, где сталь уже коснулась кожи. Её глаза были закрыты.
Гнус ждал ответа. Вероятно, ожидал от полковника страха, паники, готовности идти на уступки.
Вместо этого он получил холодный и максимально равнодушный взгляд Ледогорова.
— Плевать, — произнёс полковник, и его голос был ровным — Плевать мне на эту женщину. И на всех остальных тоже.
Гнус моргнул. Это было явно не то, что он ожидал услышать.
— Что ты мелишь?..
— Ты меня слышал. — Ледогоров даже не смотрел на него. Его взгляд скользил по ангару, выискивая что-то — или кого-то — среди укрытий и завалов. — Режь её, если хочешь, их всех остальных. Мне безразлично.
Он повысил голос — не крик, но достаточно громко, чтобы быть услышанным в каждом углу огромного помещения:
— Дмитрий Сергеевич! Я знаю, что ты здесь! Выходи! Хватит прятаться за спинами своих новых подчиненных — выйди и поговори со мной!
Эхо разнесло его слова по ангару, отразило от металлических стен и вернуло обратно, искажённое и гулкое. В наступившей тишине было слышно, как переступают с ноги на ногу спецназовцы, как стонут и тяжело дышат раненые, даже как где-то капает вода из пробитой трубы.
Гнус стоял с ножом у горла заложницы, и на его лице читалось замешательство, быстро сменяющееся злостью. Его что игнорировали? Его — человека с оружием, человека, державшего в руках жизнь и смерть, — просто игнорировали, как назойливую муху.
— Эй, легавый! — рявкнул он, дёрнув женщину за волосы. — Ты со мной разговаривай, полковник! Со мной! Не с этим трусом Волконским, который сидит в углу и трясётся! Я здесь теперь главный!
Ледогоров медленно повернул голову в сторону зэка. Его глаза — холодные, оценивающие — остановились на Гнусе с выражением крайнего презрения.
— Ты главный? — в его голосе звучала почти искренняя заинтересованность. — Хорошо. Тогда я жду. Покажи мне, на что ты способен.
Это было приглашение. Провокация. Гнус понимал это — я видел по его лицу, видел, как дёргается мускул на его щеке, как бегают глаза, — но не мог отступить. Не здесь, не сейчас, не перед десятками свидетелей.
— Ты... ты думаешь, я не этого сделаю? — его голос стал выше, истеричнее. — Думаешь, я блефую?! Я сейчас прирежу эту сучку, и тогда посмотрим, кому будет плевать!
Он занёс руку с ножом — замах был широким, театральным, рассчитанным на публику. Лезвие блеснуло в свете ламп, женщина зажмурилась, из её горла вырвался сдавленный всхлип.
— А ну, стой!
Голос Волконского разрезал тишину как выстрел.
Гнус замер с занесённым ножом. Все — спецназовцы, мятежники и даже заложники — повернулись к источнику звука.
Волконский вышел из-за контейнеров. Медленно, с поднятыми руками, демонстрируя, что безоружен. За ним шёл я. Мои ноги двигались сами по себе, словно привязанные к нему невидимой нитью. Неужели вы думали, что я собирался наблюдать за всем этим с галёрки? Конечно же нет.
Десятки стволов тут же нацелились на нас. Мы шли по открытому пространству, два человека без брони и без оружия, под прицелами, которые могли в любую секунду превратить нас в решето.
Но никто из спецназовцев не стрелял. Все ждали.
Мы остановились в нескольких метрах от Ледогорова — достаточно близко, чтобы видеть выражение его лица, каждую морщинку вокруг глаз.
— Ну, здравствуй, Игорь... Ох, извини, я хотел сказать, господин полковник, — произнёс Волконский, и в его голосе не было ни страха, ни злости — только усталость человека, добравшегося до конца долгого пути. — Вот он я. Как ты и хотел.
Ледогоров посмотрел на него — долго, пристально, словно пытаясь найти в этом изношенном, постаревшем лице того человека, которого знал когда-то давно. А потом он улыбнулся.
Это была первая улыбка, которую я видел на его лице за всё время нашего знакомства. Не тёплая и не радостная — скорее удовлетворённая, как у охотника, загнавшего, наконец, добычу, которую выслеживал много лет.
— Командир, — произнёс он, словно пробуя новое обращение к Волконскому на вкус. — Надо же. Столько лет прошло, а ты почти не изменился. Всё такой же... благородный.
Последнее слово он произнёс так, словно это было оскорбление.
— А ты, вижу, дослужился до высоких чинов, — ответил Волконский тем же тоном. — Поздравляю. ИСБ — достойное место для человека твоих... талантов.
Между ними искрило что-то, чего я не понимал. Старая история, старая ненависть, корни которой уходили далеко за пределы этого ангара.
— Что ж, — Ледогоров чуть склонил голову, — вот мы и встретились. Наконец-то. После стольких лет можем завершить наше... незаконченное дело.
— Наше дело, — эхом повторил Волконский. — Да. Пожалуй, пора. Хочешь прямо здесь?
— Почему нет?
— Эй! — Гнус, о котором, казалось, все забыли, снова попытался привлечь к себе внимание. — Что за спектакль здесь происходит?! Какое, на хрен, незаконченное дело?! Вы что, знакомы?!
Никто не удостоил его ответом. Он по-прежнему стоял с ножом у горла несчастной женщины, и в его глазах плескалась растерянность человека, внезапно оказавшегося статистом в чужой драме.
— Ну, суки! — взвизгнул он, и его голос сорвался на фальцет. — Пошли вы! Сейчас я вам покажу! Я...
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Продолжение читайте здесь
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.