— Скоро Новый год, — задумчиво проговорил дед Степан. — Вот ещё один год уходит. Праздновать будем? — спросил он у своих постояльцев.
— Какой праздновать, война идёт, — первым сердито высказался Васька.
— А если через месяц тебя не станет, то ты пожалеешь, что отказался от этого праздника? — дед хитро посмотрел на мальчишку.
— Не собираюсь я помирать, — буркнул паренёк.
— Так никто из нас не собирается, а сегодня ты есть, а завтра тебя нет. И сидит твоя душа на пенечке и горько сожалеет, что где-то не догулял, не допраздновал, не долюбил и чего-то не сделал.
Васька замолчал, нахмурился, но спорить больше не стал. Горка отложил ножик и посмотрел на деда.
— А ёлку в лесу рубить пойдём? — спросил он. — У нас в детдоме перед войной в прошлом году ёлку ставили. Игрушки самодельные вешали, хороводы водили. Мы гирлянды из цветной бумаги клеили. Весело было.
— Рубить не надо, — покачал головой дед Степан. — В лесу каждая ёлка живая. Мы игрушки на неё прямо в лесу повесим, хоровод вокруг неё поводим. В снежки поиграем, побегаем, может, какую бабу слепим, да крепость поставим. Наши деревенские ребятишки вон к оврагу кататься ходят, как с горки на санках.
Фёдор крякнул, сел на лавке поудобнее.
— А как же стол? Праздничный стол без угощения — не праздник.
— Будет стол, — успокоил его дед Степан. — Всей деревней на стол соберём, кто что сможет. И ты, Федя, не горюй. Мы вместе встретим Новый год, как одна семья.
Горка улыбнулся, снова взялся за ножик. Васька задумался, потом спросил:
— А зачем душе на пенечке сидеть? Это ты про что, дед?
— А про то, — ответил Степан, — что мы часто откладываем радость на потом. Вот кончится война, вот поправится Федя, вот дети вырастут… А жизнь идёт, дни уходят, и неизвестно, сколько их у каждого осталось. Не надо откладывать, радуйтесь сегодня, празднуйте и любите сегодня.
В избе стало тихо. Каждый думал о своём.
— Ладно, — сказал Васька. — Давайте готовиться к празднику. Я игрушки из дерева вырежу, и ёлку все вместе нарядим, и хоровод поводим.
— И песни споём, и стихи расскажем, можно и сценку какую-нибудь приготовить, — обрадовался Горка.
— Вот и славно, — улыбнулся дед Степан. — А я пока схожу к Шуре, договорюсь, кто что принесёт.
Он накинул тулуп, натянул валенки, надел шапку и вышел. В избе снова наступила тишина, но теперь она была не грустной, а какой-то светлой, будто праздник уже стоял на пороге и ждал, когда его впустят.
Дед Степан вернулся через час. От него пахло морозом и снегом, в руках он держал узелок, перевязанный бечёвкой. Васька подскочил, помог раздеться.
— Ну что там? — спросил он нетерпеливо. — Согласились?
— Согласились, — кивнул дед, садясь за стол. — Шура сказала, что милости просим в школу. Места много, все уместимся. Вера с бабами пирогов напекут. Филипп Кузьмич обещал керосину принести, чтобы света было побольше. И народ соберёт на стол кто что может. Компота наварим из сушёных яблок и ягод. На рыбалку схожу, может, щуку большую поймаю, на праздник запечём или потушим. В общем, будет у нас пир на весь мир!
Мальчишки оживились, заулыбались. Даже Фёдор, который последнее время больше молчал и вздыхал, приосанился, расправил плечи.
— А рыбу-то я люблю, — сказал он. — Особенно запечённую с луком да с морковкой. Эх, какую Вера делает рыбу — закачаешься. Как же я хочу выйти на улицу, подышать свежим воздухом, на рыбалку хочу сходить.
— Успеется ещё всё. Видишь, как плохо тебе на морозе становится, задыхаешься. А рыба у нас будет, — пообещал дед Степан. — Попросим водяного с нами поделиться, он нас и угостит.
Дети с любопытством на него посмотрели, но ничего спрашивать не стали. Горка отложил ножик, вытер стружки со стола и спросил у Васьки:
— А ты что вырежешь? Какую игрушку на ёлку?
— Звезду, — ответил Васька. — Большую, красивую. Раскрасим её в красный цвет.
— А я — волка, — сказал Горка. — Того самого, что меня спас, чтобы он тоже на празднике был.
В школе тоже готовились к празднику. Шура на урок принесла нитки, иголки, цветные лоскутки.
— Будем игрушки для ёлки шить, — сказала она. — Варежки, зайчиков, куколок. Все вместе — и девчонки, и мальчишки.
Кто-то из мальчишек глянул на лоскутки да на иголки, насупился.
— Это девчачье дело, — буркнул он. — Мы лучше из дерева резать будем.
— А кто сказал, что шить — только девчачье? — усмехнулась Шура. — Вон, дед Степан всю жизнь сам себе одежду штопает и пуговицы пришивает, и всякие жилетки, шубки да шапки из меха шьёт. И ничего, в бабу не превратился.
Мальчишка покраснел, взял в руки иголку, повертел, но откладывать не стал. Горка уже вовсю перебирал лоскутки, выбирал самые яркие.
— А можно я зайчика сошью? — спросил он. — Маленького, пушистого?
— Можно, — кивнула Шура. — И снеговика можно, и домик, и солнышко. Чего душа пожелает.
Горка взял в руки лоскуток жёлтой ткани, повертел, прикинул, потом отложил.
— Нет, зайчика лучше из серого, как настоящий, а жёлтый — солнышку.
— Дело хозяйское, — усмехнулась Шура.
Дети зашумели, заспорили, кто что будет шить. Мишка схватил кусок зелёной ткани, заявил, что это ёлка будет. Девчонки принялись выкраивать куколок, лошадок, домики. Даже самые маленькие, те, что сидели с Марьей Ивановной, пришли на этот урок и увлечённо перебирали лоскутки.
— Глядите, — сказала вдруг одна из девчонок, — а тут нитки золотые. Из них можно звезду сделать.
— Или снежинку, — добавила другая.
Шура раздала иголки, показала, как делать первые стежки.
— Аккуратно, не торопитесь, — приговаривала она. — Иголкой уколоться можно.
К концу урока игрушек набралось полный стол: зайцы, мишки, домики, звёзды, снежинки. Горка с Мишкой решили ещё потом смастерить солдатиков.
— Ну что ж, — сказала Шура, оглядывая готовые поделки. — Всё пригодится. В лесу у деда Степана ёлка тоже будет. И там, и в школе. Двойной праздник.
— А когда будет праздник? — спросила маленькая кудрявая девчушка.
— Через три дня, — ответила Шура. — Тридцать первого декабря. Утром — школа, уроки, а вечером — праздник.
Старшие дети разучивали разные сценки, ставили номера, в общем, готовились к праздничному концерту. Кто-то из маленьких учил стихи. В школе царила праздничная атмосфера. Дети украсили стену стенгазетой, которую нарисовали с обратной стороны прошлогодней.
Стенгазета получилась яркая, хоть и на оборотной стороне старой бумаги. Кто-то нарисовал ёлку, кто-то снеговика, кто-то Деда Мороза с большим мешком подарков. В углу красовалась надпись крупными буквами: «С Новым годом!» Дети стояли вокруг, рассматривали, спорили, чей рисунок лучше, но споры были добрыми, без обид.
Марья Ивановна с ребятишками тоже готовились к Новому году. Они вырезали снежинки из исписанных старых тетрадей и газет, собирали гирлянды из них же. Вешали и клеили их на стены.
Шура подошла к ним, посмотрела на работу, похвалила.
— Молодцы, — сказала она. — Везде теперь у нас красота будет.
— А мы ещё из лоскутков куколок сшили, — похвасталась кудрявая девчушка и протянула на ладошке маленькую тряпичную куклу. — Ей Новый год тоже нужен.
— Конечно, — улыбнулась Шура. — Всем нужен.
Продолжение следует...
Автор Потапова Евгения