Я не буду говорить, что не знал, что делаю.
Знал. Просто решил, что оно как-нибудь само всё разрешится. Думал что Рыжик ведь дворняга, он привыкший, а значит выживет. Что зима ещё не настоящая, октябрь только. Что соседи подкормят. Всё это я себе в оправдание говорил стоя у подъезда, глядя, как пёс смотрит на меня — стоит и смотрит, не убегает, хвост опущен — а я разворачиваюсь и иду обратно к лифту.
Это был худший поступок в моей жизни. Я знаю об этом точно, потому что у меня их было немало, и этот — первый.
………
Рыжика я подобрал семь лет назад, ещё с первой женой, Ленкой. Щенок был под гаражами, мокрый, орал как резаный. Ленка сказала «не смей» — я уже нёс его домой. Ленка потом привязалась к нему больше, чем я, если честно. Когда мы разошлись, Рыжик остался со мной — не потому что я так хотел, а потому что Ленка уехала к сестре в Краснодар, и взять его с собой не могла.
Мы с Рыжиком пожили вдвоём три года. Нормально жили. Он большой был — рыжий, лохматый, помесь непонятно чего с непонятно чем, килограммов тридцать. Вставал раньше меня, ждал у кровати. Я просыпался, видел его морду — и начинался день. Хорошее начало дня, я сейчас понимаю.
Карину я встретил в командировке в Екатеринбурге. Она была оттуда, приехала ко мне через полгода, мы поженились быстро — оба уже взрослые, чего тянуть. Карина была красивая, умная и очень чистоплотная. Не в плохом смысле — просто порядок для неё был важен. Она по-другому складывала полотенца. По-другому расставляла тарелки. Я не возражал — мне было в общем-то всё равно, как стоят тарелки.
Рыжик её не принял.
Не кидался, не рычал — просто не подходил. Ложился в угол и смотрел оттуда. Когда она садилась рядом со мной на диване, он уходил в другую комнату. Это её раздражало — она говорила, что чувствует себя чужой в собственном доме. Я говорил, что привыкнет. Рыжик не привыкал.
Шерсть была проблемой. Рыжик линял — обильно, постоянно. Карина убирала каждый день и всё равно находила шерсть на своей одежде, на подушках, в тарелке с едой один раз. Она не скандалила. Она говорила спокойно: «Серёжа, я так не могу». Я говорил: «Давай попробуем стричь его чаще». Стригли. Не помогало.
Потом она забеременела. И в один вечер, в августе, сказала: «Мне нужно, чтобы ты сделал выбор».
Я сейчас думаю: а что, если бы я тогда сказал нет? Что бы она сделала? Ушла? Может, и ушла бы. Может, мы бы поговорили нормально и придумали что-то. Но я не сказал нет. Я сказал: «Хорошо, я что-нибудь придумаю».
Придумывал три недели. Позвонил двум приятелям — оба отказали. Написал объявление на Авито — три просмотра, ноль ответов. Сестра взять не могла, у неё кот. Мама — аллергия. Все варианты кончились, а Карина уже смотрела на меня иначе — с таким терпеливым ожиданием, которое хуже любого скандала.
В начале октября я отвёл Рыжика к подъезду, пристегнул к трубе, снял поводок и ушёл.
Он не скулил. Я оглянулся один раз — он сидел и смотрел мне вслед. Хвост на земле. Уши назад.
Я вошёл в лифт и уставился в стену.
………
Карина потеряла ребёнка в ноябре. Врачи сказали — не связано ни с чем конкретным, бывает. Она лежала в больнице неделю, я приходил каждый день, привозил еду. Мы почти не разговаривали. Не из за того что поссорились, а просто не было слов... наверное. Или мы оба не знали, как начать.
Домой она вернулась другой. Тихой. Убирала меньше, готовила редко. Сидела у окна подолгу — я не знал, что она там смотрит, там был только двор и парковка.
Однажды вечером она сказала:
— Серёж. Я возвращаюсь домой.
— Куда домой? — не понял я.
— В Екатеринбург. К маме.
Я смотрел на неё. Она смотрела на свои руки.
— Ты хочешь развода? — спросил я.
— Я хочу домой. Остальное потом.
Она уехала в декабре. Мы развелись через восемь месяцев — спокойно, без суда, делить было нечего. Она позвонила один раз после подписания, сказала «не держи зла». Я сказал «не держу». Это было правдой — злости на неё у меня не было. На себя было. Есть.
………
Наступил февраль...
Я вышел утром выносить мусор — и ОН стоял у подъезда. Похудел, шерсть свалялась, на левом ухе какая-то болячка. Но стоял и смотрел на меня. Узнал.
Я сел прямо на ступеньку подъезда, в чём был — в домашних штанах, мороз семь градусов. Рыжик подошёл. Ткнулся мордой мне в колено — один раз, осторожно, как будто проверяя.
— Ты дурак, — сказал я ему. — Зачем вернулся.
Он не ответил. Лёг на мои ноги.
Мы сидели так, наверное, минут двадцать. Потом я встал, поднял его — он позволил, тяжёлый, — и понёс домой.
………
Сосед с четвёртого этажа, Геннадий Иванович, встретил нас в лифте. Посмотрел на Рыжика, на меня.
— Нашёлся чтол-ли!? — сказал он.
— Нашёлся...
— Я его всю зиму подкармливал. У мусорки видел часто.
Я смотрел на Рыжика, которого держал на руках.
— Спасибо... — сказал я.
— Да ладно. — Геннадий Иванович пожал плечом. — Пёс то хороший, добрый. Зря ты его тогда так, я конечно не осуждаю, у каждого свои проблемы... еще и страшная история ваша с женой эта.
Геннадий Иванович резко прервался, будто понял что ляпнул лишнего и еще какое-то недолгое время мы уже ехали в неловком молчании. Он вышел на четвёртом. Двери закрылись.
Зря, да... Я знаю... — сказал я сам себе.
………
Рыжика я отвёз в тот же день к ветеринару — ухо почистили, проглистогонили, взвесили: минус шесть килограммов за зиму. Ветеринар, молодая девчонка, смотрела на меня с таким лицом, что я объяснять ничего не стал. Просто оплатил и ушёл.
Дома я отмыл его в ванной — он стоял смирно, только вздрагивал от холодного шланга, — завернул в старое полотенце, посадил рядом с батареей. Поставил миску. Рыжик ел долго, методично, не отрываясь.
Я сидел на полу рядом и смотрел.
Вот и всё. Нет тут истории про то, как я стал лучше. Есть история про то, как я сделал плохое, и жизнь не наказала меня за это красиво и справедливо — просто всё сложилось так, как сложилось. Карина ушла не потому что я выставил пса — у неё были свои причины, своя боль. А Рыжик вернулся не потому что простил — он просто пёс, он помнил запах дома. Всегда помнил...
Но я думаю об этом. Каждый раз, когда он кладёт голову мне на колени — а он делает это каждый вечер, без пропусков, — я думаю о том октябрьском утре у подъезда. О том, как он смотрел мне вслед.
Есть вещи, которые не исправляются. Можно только жить дальше и стараться не повторять.
Рыжик об этом не знает. Или знает — поди разбери. Он просто рядом. Наверное, этого и достаточно.
*****
Если вам по пути с моими историями — подпишитесь, чтобы не потерять эту тропинку.
📚 В других моих рассказах уже ждут новые герои и их непростые судьбы: