— А фотография мужа у тебя есть? — не унималась навязчивая сокурсница Маша. — Показала бы. Ох, чувствую, он у тебя и впрямь красавчик!
Предыдущая глава:
https://dzen.ru/a/agYDXLvYsnpENJlw
— Нет фотографии, — ответила Тося, ощущая, как щёки заливает краска. — Не ношу с собой.
— Жаль, — искренне огорчилась Маша. — А у меня парня пока нет. И даже никто не нравится. Уже даже страшно становится – вдруг для меня пара не найдётся?
— Найдётся, — сказала Тося, перекладывая тетради. — Никуда твой суженый не денется, нужно просто ждать.
«А мне ещё сколько ждать? – подумала она. – Или… или мне суждено всю жизнь одной быть?»
Тося почему-то вспомнила Заречье. Бабу Нюру. Макарыча. Дом, который стоял заколоченный, ждал её возвращения.
«Вернусь ли я туда? Зачем? Наверное, и не вернусь никогда – только на летние каникулы».
— Ты так говоришь, будто замужем сто лет, — засмеялась Маша, отвлекая Тосю от навалившихся мыслей. – А ты не москвичка? – девушка бросила взгляд на скромную одежду Тоси.
— Нет, приезжая.
— Из деревни?
— Из села, - уточнила Тося, вопросы болтливой сокурсницы её откровенно тяготили.
— А вы свадьбу в селе играли? Ох, как интересно! Расскажи поподробнее, мне всегда хотелось на сельской свадьбе погулять!
Тося растерялась, не зная, что ответить. Хотела рассказать про свадьбу Веры и выдать эту свадьбу за свою. На её счастье, в аудиторию зашёл профессор, и началась вторая лекция.
— Ладно, потом расскажешь, - улыбнулась Маша, возвращаясь за свою парту. – У нас ещё будет полно времени, чтобы поболтать!
Тося облегчённо выдохнула. Маша, хоть и была добродушной, слишком уж лезла в душу. Тося не любила рассказывать о себе незнакомым людям. Тем более — врать. А врать о муже, которого нет, о свадьбе, которой не было, было неприятно и стыдно.
Серафим Петрович продолжал рассказывать про мезолит, говорил он увлечённо, эмоционально, но мысли Тоси возвращались к Серёже.
«Как он там один, без меня? Плачет или уже успокоился? Может, играет с кубиками? А вдруг упал? А вдруг ударился?»
Тося поймала себя на том, что уже несколько минут не слушает профессора. Она смотрела в окно, на мокрые ветки деревьев, на серое небо, но видела перед собой только лицо Серёжи — его испуганные глаза, когда она развернулась, чтобы уйти, его ручки, протянутые к ней.
«Соберись, — сказала она себе. — Ты здесь ради него. Ради его будущего. Нельзя раскисать».
Она взяла ручку, снова начала писать конспект, но строчки плыли перед глазами. Серафим Петрович говорил громко, отчётливо. Тося записала определение, потом ещё одно, потом пропустила абзац — и снова поймала себя на мысли о сыне.
«Всё, — решила она. — Не пойду на вторую пару, пойду за Серёжей, заберу его из яслей. Когда привыкнет он немного, тогда буду на все лекции ходить».
Погружённая в мысли, Тося не заметила, как закончилась лекция. Студенты начали покидать аудиторию.
— Волкова! – окликнул её профессор.
— Да, Серафим Петрович? – подошла к нему Тося.
— Да что с вами такое, Антонина? Я вас просто не узнаю! Вы абсолютно рассеяны! Вы слушали мои лекции?
— Да, слушала, - соврала Тося.
— А я заметил, что вы ничего не конспектируете. Заметил ваш блуждающий взгляд. Я хотел замечание вам сделать, но не стал. Решил – мало ли что? Вдруг у вас какие-то неприятности.
— У меня сын в яслях. Сегодня первый день, - ответила Тося. – Я очень переживаю.
— Вижу, что переживаете. Но ничего, скоро всё наладится, уж поверьте. Я сам отец двоих сыновей. Две внучки и внук у меня уже есть. Первые дни в детском саду или яслях — это стресс и для ребёнка, и для родителей.
— И как с этим справляться, Серафим Петрович? Научите!
— Нужно просто перетерпеть, переждать. Ребёнок привыкнет, и вы привыкнете. Его нахождение в яслях станет для вас делом обыденным. Всё новое всегда кажется страшным. Вот представьте себе древнего человека: что было бы, если бы он увидел, например, самолёт?
— Испугался бы, наверное, спрятался.
— Вот! А для нас самолёт – вещь привычная, поэтому мы его не боимся!
— А если мой сын плачет сейчас? Если ему плохо?
— Значит, будет плакать. Но вы ему не поможете, если будете сидеть здесь и переживать. Вы поможете ему, если выучитесь, получите диплом, найдёте хорошую работу. Тогда он будет гордиться вами.
— Спасибо, — сказала Тося. — Вы мне очень помогли.
— Надеюсь, — улыбнулся профессор. — Пожалуйста, будьте внимательнее на лекциях, у нас скоро семинар. Я очень верю, что увижу прежнюю Антонину Волкову!
— Обещаю, что не подведу, - улыбнулась в ответ Тося.
После короткой беседы с профессором Тосе стало немного спокойнее, она отправилась на вторую пару.
Вторая пара пролетела незаметно. Молодой преподаватель — Олег Алексеевич — рассказывал о методике полевых исследований, и Тося слушала, затаив дыхание. Она представляла себя где-то в степи, с лопатой и кисточкой, раскапывающей древний курган. Солнце, ветер, запах земли. И рядом — Серёжа, который уже подрос и помогает ей, подаёт инструменты.
«Когда-нибудь это случится, — подумала она. — Когда-нибудь так и будет».
После второй пары Тосе стало ещё спокойнее.
«У Раи на сегодня лекции закончились, совсем скоро она будет в яслях, заберёт Серёжу. Всё хорошо. Всё будет хорошо…»
На следующих двух парах Тося была внимательна и сосредоточена, её мысли больше не блуждали, а целиком и полностью были заняты учёбой.
Когда закончилась последняя лекция, Тося заторопилась домой, к сыну, но не тут-то было – к ней подскочила Маша.
— Ты куда сейчас? — спросила она.
— Домой, — ответила Тося. — Сын ждёт.
— А можно я с тобой пойду? Познакомлюсь с твоим мужем и сыном. С меня – торт!
— Даже не знаю, — сказала Тося. — У нас общежитие, тесно.
— Ну и что? Я не гордая.
Тося растерялась. Она не знала, что ответить. Врать дальше? Сказать, что муж на работе? Или признаться, что никакого мужа нет?
— В другой раз, — сказала она, надеясь, что Маша отстанет.
— Ладно, — улыбнулась Маша. — В другой раз.
Тося выдохнула с облегчением, она быстро вышла из аудитории, почти побежала по коридору. На улице было прохладно, дул холодный северный ветер, но солнце светило ярко. Тося вдыхала осенний воздух и думала о том, как хорошо, что у неё есть Серёжа, есть соседки-подруги. И есть институт, в который она, наконец, вернулась.
— Скоро я буду дома, скоро увижу Серёжу, - чуть слышно шептала она.
В общежитии её встретил запах щей и хлорки. Тося бегом поднялась по лестнице на третий этаж, пробежала до конца коридора, ворвалась в комнату.
— Тише! – цыкнула на неё Галя, приложив палец к губам. – Серёжа только недавно уснул.
— Как он? – спросила Тося, садясь на кровать рядом с сыном.
— Умаялся, бедный, - ответила Рая.
— Плакал?
— Плакал, - не стала врать Рая. – Когда я за ним в ясли пришла, зарёванный он был. Успокоился не сразу.
— Я так и думала, - закрыла лицо руками Тося. – Тяжело Серёжке там, одному, среди незнакомых детей и взрослых.
— Ничего, привыкнет со временем.
— Сколько времени понадобится? Сколько ему плакать придётся? – встала с кровати Тося. – Девчат, я даже не знаю, что делать. Наверное, я не пойду завтра на лекции.
— Ты с ума сошла? – воскликнула Галя. – Хочешь, чтобы тебя отчислили? У тебя и так с начала учебного года пропусков полно. Прекрасно знаешь, что за непосещение лекций грозит отчисление!
— Серёжа для меня важнее, - упрямо твердила Тося. — Я себя чувствую предательницей, — сказала она. — Оставила сына с чужими людьми, а сама на лекции хожу.
— Ты не предательница, — сказала Галя, садясь рядом. — Ты — мать, которая хочет дать сыну лучшее будущее. А для этого нужно учиться.
— Знаю. Но всё равно тяжело.
— А кто говорил, что будет легко? — усмехнулась Галя. — Ты же не в санатории. Ты в Москве, в институте. Здесь трудно всем. А тебе — труднее всех, потому что ты отвечаешь не только за себя, но и за Серёжу.
Тося напряжённо молчала.
— Тось, ну что опять? – взяла слово Рая. – Тебе столько трудностей пришлось преодолеть, чтобы иметь возможность учиться. И вот теперь, когда основные трудности позади, ты хочешь взять и сдаться?
Тося вспомнила слова профессора.
— Нет, девчата, никогда я не сдамся! – твёрдо сказала она. – Я буду продолжать учёбу, а это была так, минутная слабость.
— Поменьше бы у тебя таких слабостей было, - покачала головой Галя.
— Ну, рассказывай, как твой первый день в институте? – спросила Рая, чтобы переменить тему.
— На лекциях было интересно, я очень соскучилась по учёбе, - улыбнулась Тося, но улыбка тут же сошла с её лица.
— Что? – встревожилась Галя. – Тебя кто-то обидел?
— Никто меня не обидел, - мотнула головой Тося. – Просто сокурсница есть одна, Маша, очень навязчивая, пристала ко мне с вопросами.
— Что ей от тебя надо?
— Интересуется моим мужем, свадьбой. Пришлось соврать, что я замужем.
— И правильно, — кивнула Рая. — А то начнутся разговоры, сплетни. А тебе это ни к чему.
— Да, но она на этом не успокоилась, фотографию мужа просила показать, а потом и вовсе в гости стала напрашиваться.
— Вот же наглая какая! – возмутилась Галя.
— Что делать – не знаю, - нахмурилась Тося.
— А ты скажи, что он в командировке, — посоветовала Галя. — Или что он военный. Военные часто в разъездах.
— Точно! — обрадовалась Тося. — Скажу, что он офицер. И что его надолго отправили на Дальний Восток, а мне здесь пришлось остаться, чтобы не бросать учёбу.
— А если фотографию просить станет? Со свадьбы, например…
— Со свадьбы, которой не было… - чуть слышно пробормотала Тося. – Ой, тогда даже не знаю, что делать, - сказала она громче. – Может, сказать, что все свадебные фотографии он забрал с собой?
— Вряд ли поверит, - покачала головой Рая. – Я бы на твоём месте не стала ничего выдумывать, а сказала прямо: не пойти бы тебе, Маша, со своим любопытством куда подальше?
— Нет, Рая, я так не могу. Зачем человеку грубить? Нельзя так.
— Если человек сам на грубость напрашивается, то можно.
— Может, и можно, — вздохнула Тося. — Но не для меня. Я лучше вежливо как-нибудь выкручусь, чем нагрублю.
— Ну, как знаешь, — пожала плечами Рая. — Только смотри, не запутайся, когда сочинять что-нибудь будешь.
— Не запутаюсь, — улыбнулась Тося. — Но надеюсь, что Маша быстро потеряет ко мне интерес, нам ещё четыре года вместе учиться – на столько лет у меня фантазии не хватит.
Девчата дружно рассмеялись, едва не разбудив Серёжу, который начал возиться, кряхтеть, но тут же уснул.
— Ну, говорю же – умаялся, - с сочувствием посмотрела на малыша Галя. – Будто целый день в забое отработал.
— Бедный мой сыночек, - легонько погладила его по голове Тося. – Ты прости мамку свою. Знай: всё, что я делаю, я делаю ради тебя.
Серёжа во сне улыбнулся, будто услышал мамины слова.
— Спит и улыбается, — заметила Рая. — Значит, всё хорошо. Не переживай ты так, Тось.
— Не могу не переживать, — вздохнула Тося. — Он же моя кровиночка.
— Ладно, давайте ужинать, - хлопнула в ладоши Галя. – Сейчас оставшуюся икру принесу. Ох, жаль, что она сегодня закончится, я бы такую вкусняшку хоть каждый день ела!
— И я! – кивнула Рая. – Галь, там твой родственник не собирается ещё баночку выслать?
— Вряд ли. Я и сама удивляюсь, что на него в этот раз нашло. С чего такая щедрость?
— Может, у него радость какая? Может, женился или машину купил?
— Женился? Нет, ты что, Рая? Ему уже больше 50-ти лет, женат он давно, дочери взрослые, внуки. А машина… может, и купил…
— А он тебе просто бандероль прислал? А письмо? В письме ничего не написал?
— Не было там никакого письма, - пожала плечами Галя.
Галя вышла из комнаты, сходила к вахтёрше, забрала из холодильника в её каморке банку с икрой. Поднимаясь по лестнице на третий этаж, Галя обратила внимание, что икры в банке стало явно меньше.
«Явно вахтёрша побаловалась икоркой, - покачала головой Галя. – Три бутерброда с моей икрой точно съела! Ну, никому доверять нельзя!»
Девчата тем временем принесли с кухни картофельное пюре и котлеты.
— Что с тобой? — спросила Рая, заметив, как Галя хмуро смотрит на банку. — Опять икры убавилось?
— Убавилось, — мрачно ответила Галя, ставя банку на стол. — И вахтёрша – туда же.
— Да-а, икорки вчера побольше оставалось, - пригляделась Рая. – Вот что за люди? Совести совсем нет!
— Но мы Нине Ивановне ничего говорить не будем, - сказала Галя. – Ссориться с вахтёршей – себе дороже.
— И то верно, - кивнула Рая.
— Девчат, не расстраивайтесь, - сказала Тося. – Тут ещё достаточно икры.
— Достаточно, — вздохнула Галя. — Но обидно, что даже вахтёрша нас обворовала.
— Галь, а ты бы на её месте удержалась? — спросила Тося. — Если бы у тебя каждый день щи да каша, а тут — красная икра?
— Наверное, нет, — призналась Галя. — Но мне-то обидно.
— А ты не обижайся, — посоветовала Тося. — Пусть ест на здоровье. Нина Ивановна старая, одинокая, ноги у неё больные. Икра ей в радость. И мы давайте радоваться!
— Ты права, — неожиданно согласилась Галя. — Нечего расстраиваться, мне и самой эта икра, как снег на голову свалилась.
Они сели ужинать. Картофельное пюре, котлеты, икра на бутербродах — по-настоящему царский ужин, не каждый день студенты так ужинали.
— Ой, тут всего на два бутерброда икры осталось, - Галя достала столовой ложкой остатки икры со дна банки. – Кому-то бутерброд не достанется!
— Ешьте, девчат, я сыта, - сказала Тося.
— Нет, так не честно, - возразила Рая. – Или все едят – или никто!
— А что ж с этими двумя бутербродами делать? – оторопела Галя.
— А давайте отнесём их Оле! – предложила Тося. – Вдруг она голодная сидит?
— Хорошая идея! – кивнула Рая. – Девчонке вчера столько натерпеться пришлось.
— Сама виновата, - фыркнула Галя, которой явно было жалко расставаться с икрой. – Не нужно было воровать!
— Она уже ответила за свой поступок. Так что, идём к Оле? – спросила Тося.
— Ладно, идём, - поворчала Галя. – Точнее, идите с Раей, а я останусь с Серёжей. Не стоит оставлять его одного в комнате, вдруг проснётся.
— Всё ещё дуешься на неё? – спросила Рая.
— Не дуюсь. Просто воришек не люблю… - с презрением сказала Галя.
Рая и Тося спустились этажом ниже, постучались в комнату. Дверь открыла сама Оля. Увидев девушек, она побледнела, растерялась.
— Ты не бойся нас, - сказала Рая. – Мы тебе угощение принесли, - протянула она два бутерброда.
— Спасибо… - заплакала Оля. – Я больше никогда не возьму ничего чужого. Никогда-никогда…
— Мы верим тебе, - слегка улыбнулась Тося.
— Вы проходите, - пригласила их в комнату Оля.
Девушки вошли. В комнате стояли четыре кровати, но никого из жильцов не было.
— А где твои соседки? – поинтересовалась Рая.
— Ушли. Две – в клуб, третья – в кафе.
— А ты что в четырёх стенах сидишь?
— Не на что мне гулять. Денег нет, - опустила голову Оля. – Я на подработку хотела устроиться, да не берут меня. Отказывают только потому, что мне 17 лет.
— Ну, ничего, Москва большая. Найдётся для тебя работа, - приободрила её Тося. – Главное – верить. У меня здесь тоже не с первого раза получилось, но я не сдавалась.
— Спасибо вам, - сказала Оля и с жадностью посмотрела на бутерброды, но есть при гостьях не решилась.
— Ладно, пойдём мы, - развернулась Рая. – Я ты ешь давай, не то придут твои соседки с гулянки – и отберут.
— Я не думала, что вы такие… - тихо произнесла Оля.
— Какие? – Рая остановилась у порога.
— Добрые… - ответила Оля и опять не смогла сдержать слёз.
— Добрые — не добрые, — ответила Рая, открывая дверь. — Просто мы знаем, каково это — быть одной в чужом городе. Ешь бутерброды, не стесняйся. А завтра заходи на чай. У нас варенье есть – Тося привезла с собой.
— Спасибо, — прошептала Оля. – Варенье у меня тоже есть, только не всегда белый хлеб бывает.
— Ты приходи со своим вареньем, а мы калачей купим! – сказала Рая.
Девчата вышли в коридор. На лестнице Рая остановилась, посмотрела на Тосю.
— Ты знаешь, — сказала она. — А ведь на её месте могла быть любая из нас.
— Ты про что?
— Про кражу. Представь, что мы приехали в Москву, денег нет, есть хочется, а вокруг — соблазны. Я бы, может, тоже не удержалась.
— А я бы удержалась, — твёрдо сказала Тося. — И мама, и тётя Глаша учили меня: лучше голодать, чем брать чужое.
— Олю родители тоже этому учили, а, видишь, как вышло. Но зато теперь она усвоила урок на всю жизнь.
— Да, на ошибках учатся, - кивнула Тося.
Они вернулись в комнату. Серёжа спал, Галя сидела над конспектами, внимательно читала.
— Ну как? — спросила она, не поднимая головы.
— Отдали Оле бутерброды, — ответила Рая. — Она сказала «спасибо».
— И всё?
— Нет, ещё заплакала.
— А ты бы не заплакала? — спросила Тося. — Если бы тебя простили после того, что она сделала?
— Не знаю, — честно ответила Галя. — Наверное, заплакала бы.
— Вот видишь.
Они замолчали. В комнате было тихо, только часы тикали на стене да Серёжа, натерпевшийся за день, сладко посапывал в кровати.