Прошёл месяц.
Лидия лежала на кровати и смотрела в потолок. Хрустальная люстра переливалась в лучах утреннего солнца, отбрасывая на шёлковые стены сотни маленьких радуг. Она научилась считать их. Сегодня было сто тридцать две.
— Ты опять не спишь?
Голос Амины раздался от двери.
— Сплю.
— С открытыми глазами?
— Это у меня такая привычка.
Амина вошла в комнату, бросила на кровать свежее полотенце. Села в кресло у окна, поджав под себя ноги.
— Врач сказала, твоя нога заживает. Ещё неделя — и снимут бинты.
— Уже сняли вчера.
— И как?
— Хромаю. Но хожу без костыля.
— Шейх будет рад.
Лидия повернула голову и посмотрела на Амину.
— Почему ты говоришь о нём так, будто он мой муж?
— А разве нет?
— Он мой тюремщик.
— Тюремщики не тратят на своих узников по сто тысяч долларов в месяц.
— Откуда ты знаешь, сколько он тратит?
Амина усмехнулась.
— Я здесь три года, Хюррем. Я вижу счета. Я вижу, что он привозит тебе. Шёлк из Италии. Духи из Франции. Книги на русском, которые ты просила. Ты хоть представляешь, сколько стоит доставить сюда русскую книгу?
— Я не просила.
— Ты сказала прислуге, что тебе скучно. Через три дня у тебя была библиотека.
— Это не свобода.
— Это больше, чем было у меня, когда меня продал дядя.
Амина отвернулась к окну.
— Ты неблагодарная, Хюррем. У тебя есть всё, о чём можно мечтать. А ты всё равно хочешь сбежать.
— Я хочу домой.
— Дома тебя продали. Какой дом? Тот, где муж называл тебя дурой? Тот, где ты мыла полы и отдавала ему свою зарплату? Тот, где ты плакала по ночам?
Лидия села.
— Откуда ты знаешь?
— Шейх рассказал. Он всё о тебе знает. Каждый твой шаг. Каждую слезу. Каждый синяк, который муж на тебе оставил, хотя ты говорила всем, что упала.
— Он не бил меня.
— Не бил? А синяк на плече? А ссадина на спине? А это? — Амина подошла и коснулась шрама на виске Лидии, прикрытого волосами. — Это ты тоже упала?
Лидия замолчала.
— Он толкнул меня, — сказала она тихо. — Один раз.
— Один раз, который ты помнишь. А сколько раз ты забыла?
— Зачем ты говоришь мне всё это?
— Потому что я хочу, чтобы ты поняла. Твой муж — мразь. А шейх… шейх хотя бы не бьёт.
— Он купил меня.
— Ну и что? Всех нас купили. Но ты хотя бы не в подвале. Ты в золотой клетке. Это лучше, чем быть мёртвой.
Лидия смотрела на Амину и не узнавала её. Жёсткая, циничная девушка, которая три года назад угрожала убить её, если та попытается сбежать, сейчас говорила как адвокат дьявола.
— Ты защищаешь его, — сказала Лидия. — Почему?
— Потому что он единственный, кто дал мне дом. Дядя продал меня в бордель в Дубае. Мне было двадцать два. В первый же день меня избили. Я не знала языка. Я не знала, куда бежать. Я пробыла там три месяца. Три месяца ада. А потом пришёл шейх и выкупил меня.
— Выкупил?
— Да. Он искал красивых девушек из бывшего СССР. Платил хозяевам. Забирал. Привозил сюда. Здесь мы живём. Никто нас не трогает.
— Никто? — переспросила Лидия. — А Марта? Она говорит, что он держит её как игрушку.
— Марта — другое. Марта была проституткой в Питере. Она сама согласилась ехать. Думала, что будет жить в золоте и ни в чём себе не отказывать. А когда поняла, что здесь нельзя уйти — начала ненавидеть всех. Особенно новых девушек.
— А ты?
— Я была благодарна. Первые два года. А потом… потом я просто привыкла. Это моя жизнь. Другой не будет.
Амина встала.
— Шейх ждёт тебя на завтрак. Не опаздывай. Он не любит, когда опаздывают.
Она вышла.
Лидия осталась одна.
Сто тридцать две радуги на стенах. Шёлк. Золото. Тишина.
Она не знала, что думать.
***
Завтракали в малой столовой.
Стол был накрыт на четверых. Шейх Мансур сидел во главе. Справа от него — Марта. Слева — пустое место для Лидии. Амина сидела напротив, рядом с Мартой.
— Хюррем, садись, — сказал шейх, указывая на стул рядом с собой.
Лидия села. Нога болела, но она старалась не хромать.
— Как твоя рана?
— Заживает.
— Хорошо. Врач сказал, через неделю сможешь заниматься плаванием.
— Я не умею плавать.
— Научишься. Вода помогает восстанавливаться после травм.
Марта фыркнула.
— Ой, какая забота. Прямо рыцарь на белом коне.
— Марта, — голос шейха был спокойным. — Не начинай.
— А что? Я просто восхищаюсь. Месяц здесь, а уже привилегий больше, чем у нас за два года.
— Каких привилегий? — спросила Лидия.
— А ты не заметила? Тебе приносят завтрак в постель. Тебе купили библиотеку. Тебе разрешают не ходить на общие ужины. Тебе…
— Марта, — снова сказал шейх. Теперь в голосе появился лёд. — Замолчи.
— А что я такого сказала? Правду. Ты влюбился в неё, Мансур. Признайся уже.
— Я сказал — замолчи.
Марта замолчала, но продолжала сверлить Лидию глазами. Амина смотрела в тарелку и ела оливки, делая вид, что ничего не происходит.
— Хюррем, — шейх повернулся к Лидии. — Сегодня после завтрака я покажу тебе сад. Ты ещё не была там.
— Я не могу долго ходить.
— Я отвезу тебя на электрокаре. Там красиво. Тебе понравится.
— Зачем тебе это? — спросила Лидия прямо.
Шейх поднял бровь.
— Что именно?
— Водить меня по саду. Покупать книги. Заботиться. Зачем?
Он помолчал. Посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.
— Поговорим об этом в саду. Не здесь.
Марта снова фыркнула, но ничего не сказала.
***
Электрокар был маленьким, тихим, с мягкими кожаными сиденьями.
Шейх сел за руль. Лидия — рядом. Они выехали из двора и двинулись по аллее, обсаженной пальмами.
Сад был огромным. Фонтаны, беседки, клумбы с цветами, которые Лидия никогда раньше не видела. Воздух пах розами и чем-то сладким, восточным.
— Красиво, — сказала Лидия.
— Это сад моей дочери, — ответил шейх.
— У тебя есть дочь?
— Была.
Он замолчал. Лидия не спрашивала. Она уже поняла, что он скажет сам, если захочет.
— Её звали Лейла, — сказал он через минуту. — Ей было девятнадцать. Она училась в Лондоне. Встречалась с парнем из Чечни. Он был красивый, настойчивый, умел говорить то, что девушки хотят слышать.
— Что случилось?
— Он сказал, что хочет познакомить её с родителями. Пригласил в гости в Грозный. Она поехала. Я не запрещал. Думал, взрослая, сама решит.
Он сжал руль так, что побелели костяшки.
— Её украли. В ту же ночь, когда она приехала. Парень оказался торговцем. Он привёз её не к родителям, а к людям, которые покупают девушек для гаремов.
— Ты нашёл её?
— Через два года. Она была в одной из стран Персидского залива. Её держали в подвале. Кормили раз в день. Били, если плакала. Она сошла с ума. Я привёз её домой, но она уже была не моей дочерью. Она боялась мужчин. Боялась света. Боялась есть.
— Она умерла?
— Через три месяца после того, как я её забрал. Покончила с собой. Оставила записку: «Папа, прости, что не смогла жить».
Лидия смотрела на него. На его профиль — прямой нос, жёсткая линия подбородка, серебряные нити в чёрных волосах.
Он не выглядел слабым. Но сейчас, рассказывая это, он был похож на ребёнка, который потерял всё.
— После этого я начал искать девушек, — продолжил он. — Красивых. Молодых. Похожих на неё. Я покупал их. Привозил сюда.
— Чтобы заменить дочь? — голос Лидии дрогнул.
— Сначала — да. Думал, если вокруг меня будут красивые девушки, я смогу забыть. Не смог.
— А зачем тогда?
— Потому что привык. Потому что мне нравится, когда рядом есть женщины. Потому что я одинокий старик, который боится тишины.
— Ты не старик.
— Для тебя — старик. Мне пятьдесят два.
— А мне тридцать два.
— Вот видишь.
Он завёл электрокар.
— Поехали обратно. Тебе нужно отдыхать.
Они поехали по аллее. Лидия смотрела на сад, на пальмы, на фонтаны, и чувствовала, как мир снова переворачивается.
Он покупал её, как покупал других. Просто у него была трагедия в прошлом.
Это ничего не меняло.
Она всё ещё была пленницей.
***
Через неделю Лидия уже ходила без палки.
Нога болела, но боль была терпимой. Врач сказал, что шрам останется, но хромота пройдёт, если делать упражнения.
— Плавание, — повторил шейх. — Оно поможет.
Бассейн был в восточном крыле. Большой, подогреваемый, с мозаикой на дне. Лидия пришла в купальнике, который ей выдали служанки — закрытый, скромный, тёмно-синий.
Шейх уже был в воде. Он плавал брассом, мощно, ровно, без лишних движений.
— Иди сюда, — сказал он, заметив её. — Вода тёплая.
Она спустилась по лестнице. Вода доходила до груди. Тепло разлилось по телу, расслабило мышцы.
— Плыви ко мне, — сказал шейх.
— Я не умею плавать.
— Держись за борт. Я покажу.
Она подошла к нему, держась за край бассейна. Он взял её за руки.
— Ляг на воду. Я поддержу.
— Я боюсь.
— Не бойся. Я не дам тебе утонуть.
Она легла на спину. Он поддерживал её под поясницу. Вода качала, небо над головой было голубым, чистым.
— Закрой глаза, — сказал он. — Дыши.
Она закрыла. Дышала. Впервые за месяц она почувствовала, что тело не болит. Только вода, тепло и его руки, которые держали её, но не сжимали.
— Ты красивая, — сказал он тихо.
Она открыла глаза.
— Не говори так.
— Почему?
— Потому что я не верю тебе.
— Я знаю. Ты никому не веришь. И я понимаю почему.
Он отпустил её. Она опустила ноги на дно. Вода была по плечи.
— Как твоя дочь? — спросила Лидия. — Она была красивой?
— Очень. Как ты.
— Не сравнивай меня с ней.
— Я не сравниваю. Я просто вижу в тебе то же, что было в ней. Жизнь. Желание быть свободной.
— Она не стала свободной.
— Потому что я не успел. С ней — не успел. С тобой — успею?
— Что значит «успею»? Ты отпустишь меня?
— Нет. Ты не поняла. Успею насладиться тобой. Пока ты не сломалась. Пока в тебе ещё есть огонь.
Он вылез из бассейна. Лидия смотрела на его тело — широкие плечи, мускулистые руки, небольшой живот, который выдавал возраст.
Он не был молодым. Но он был сильным.
— Мансур, — сказала она. Впервые назвала его по имени.
Он обернулся.
— Да?
— Зачем ты мне всё это рассказал? Про дочь?
— Чтобы ты поняла. Я не просто так собираю красивых девушек. У меня была причина. Теперь у меня есть ты. И ты — лучшая из всех.
— Я не лучшая.
— Для меня — лучшая.
Он взял полотенце и ушёл в раздевалку.
Лидия осталась в бассейне одна.
Она смотрела на воду и думала.
Муж продал её. Шейх купил её. А она всё равно была в клетке. Только клетка была золотой, а тюремщик — бывшим дипломатом, который потерял дочь и теперь коллекционировал живых кукол.
И она была одной из них.
***
Месяц спустя.
Лидия проснулась от того, что кто-то ходил по комнате. Она открыла глаза и увидела Амину. Та стояла у окна и смотрела на улицу.
— Что случилось? — спросила Лидия.
— Шейх уехал в город. Вернётся через три дня.
— И что?
— А то, что без него Марта начнёт свои игры. Будь осторожна.
— Какие игры?
— Она ревнует. Страшно. Ты появилась, и шейх перестал замечать её. Он проводит с тобой всё время. Бассейн, прогулки, ужины. Её это бесит.
— Я не просила его внимания.
— А ему плевать. Он влюбился, дурак. Но он не понимает, что это опасно. Для тебя.
— Почему для меня?
— Потому что Марта может тебя покалечить. Она уже говорила об этом.
— Что значит «говорила»?
Амина повернулась к ней.
— Она сказала, что если ты станешь фавориткой, она выжжет тебе лицо кислотой. У неё есть доступ к химикатам. В её комнате — косметическая лаборатория.
— Ты шутишь?
— Я никогда не шучу про Марту. Она больная. Когда она попала сюда, у неё была надежда, что шейх на ней женится. Или хотя бы сделает постоянной любовницей. Но шейх держит всех на расстоянии. Всех, кроме тебя.
— Он и меня держит на расстоянии.
— Ты думаешь? Он сажает тебя рядом с собой на ужинах. Он учит тебя плавать. Он купил тебе фортепиано, хотя ты никогда не просила. Ты хоть представляешь, сколько это стоит?
— Фортепиано? — перебила Лидия. — Какое фортепиано?
— Ты не знала? Он привёз его вчера. Поставил в музыкальной гостиной. Сказал, что хочет, чтобы ты училась играть.
Лидия встала с кровати. Надела халат.
— Покажи.
Музыкальная гостиная была в западном крыле. Большая комната с высокими окнами, коврами и камином. Посередине стояло чёрное фортепиано. Рояль. Настоящий концертный рояль.
— Он с ума сошёл, — прошептала Лидия. — Это стоит целое состояние.
— Для него это не деньги. Для него это жест, — Амина стояла в дверях, скрестив руки на груди. — Он хочет, чтобы ты осталась. Добровольно.
— Я не останусь.
— Посмотрим.
Лидия подошла к роялю. Открыла крышку. Пальцы коснулись клавиш. Звук был глубоким, чистым.
Она не умела играть. Никогда не училась. Но сейчас ей захотелось просто нажать на клавиши и услышать, как музыка заполнит комнату.
Она нажала. Звук разнёсся по залу.
— Неплохо для начала, — сказал шейх.
Лидия обернулась. Мансур стоял в дверях, в дорожном костюме, с небольшим чемоданом в руке.
— Я думала, ты уехал в город.
— Развернулся. Захотел увидеть тебя перед отъездом.
— Это глупо.
— Знаю.
Он поставил чемодан, подошёл к роялю. Сел на край скамейки рядом с Лидией.
— Научишься когда-нибудь играть — сыграй мне что-нибудь.
— Зачем тебе?
— Чтобы запомнить этот момент.
— Какой момент?
— Когда ты перестала бояться меня.
Он встал и вышел. Амина проводила его взглядом, потом повернулась к Лидии.
— Видишь? — сказала она. — Он влюблён. А ты ничего не делаешь.
— Я ничего не могу сделать.
— Можешь. Останься. Полюби его.
— Ты с ума сошла.
— А ты? Ты предпочитаешь вернуться к мужу, который тебя продал? К жизни, где ты была ничем?
— Это не жизнь.
— А здесь жизнь. Дорогая. Красивая. Безопасная.
Лидия закрыла лицо руками.
Амина подошла и обняла её. Впервые за три года.
— Я не хочу тебя пугать, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты была в безопасности. А здесь ты в безопасности. Шейх не тронет тебя, пока ты сама не захочешь.
— А если я никогда не захочу?
— Тогда ты просто будешь жить здесь. Как я. Как Марта. Как те, кто был до нас.
— Это не жизнь. Это существование.
— Многие мечтают о таком существовании.
Они стояли в тишине. Рояль молчал.
***
Через два месяца шейх изменился.
Лидия заметила это не сразу. Сначала показалось, что он просто похудел. Потом — что стал быстрее двигаться. Потом — что лицо стало другим. Моложе.
— Ты сделал пластическую операцию, — сказала она однажды за ужином.
Марта поперхнулась вином. Амина замерла с ложкой у рта.
Шейх спокойно положил нож и вилку.
— Да.
— Зачем?
— Чтобы лучше выглядеть.
— Для кого?
— Для себя.
Марта засмеялась. Истерично, громко.
— Для себя, конечно! Для себя он подтянул кожу на лице и ходит в спортзал каждый день. Для себя!
— Марта, — голос шейха был спокойным. — Ещё одно слово — и ты ужинаешь в своей комнате неделю.
Марта замолчала, но продолжала сверлить Лидию взглядом.
— Зачем? — повторила Лидия.
Шейх посмотрел на неё. Долго. Внимательно.
— Я не хочу, чтобы ты смотрела на меня как на старика. Я не старик. Мне пятьдесят два.
— А мне тридцать два. Разница двадцать лет.
— Многие счастливы и с большей разницей.
— Я не собираюсь быть с тобой счастливой.
— Я знаю. Но я хочу, чтобы у тебя была возможность выбирать. Если однажды ты захочешь быть со мной — я не хочу, чтобы тебя останавливал мой возраст.
— Ты сделал пластику ради меня?
— Я сделал пластику ради себя. Ради того, чтобы нравиться себе. Чтобы не чувствовать себя монстром рядом с тобой.
— Ты и не монстр.
— Ты так говоришь, потому что я тебя не трогаю. Если бы я прикоснулся к тебе — ты бы отшатнулась. Я знаю.
Лидия молчала.
Потому что он был прав.
Она бы отшатнулась.
— После ужина идём в спортзал, — сказал шейх. — Я покажу тебе упражнения для ноги.
— Хорошо.
Марта встала из-за стола.
— Я больше не могу на это смотреть.
— Сядь, — сказал шейх.
— Нет.
— Я сказал — сядь.
Марта села. Её трясло.
— Ты унижаешь меня перед ней, — прошептала она. — Каждый день. Каждый ужин.
— Я не унижаю тебя. Я просто обращаюсь с тобой так же, как с другими.
— С другими? С Аминой? Она тебе никто. Она даже не спит с тобой. Она просто мебель. А я… я была с тобой. Я давала тебе то, что никто не давал.
— Ты давала мне то, что я не просил.
Марта заплакала. Слёзы текли по её кукольному лицу, размазывая тушь.
— Ты не любил меня никогда, — сказала она. — Я была просто игрушкой. А она… она даже не твоя. А ты уже готов ради неё на всё.
— Марта, иди в свою комнату.
— Пожалуйста, — она встала на колени. — Пожалуйста, Мансур. Не выгоняй меня. Я буду хорошей. Я не буду трогать её. Я обещаю.
— Иди в комнату.
Она встала и вышла, шатаясь, как пьяная.
Амина поднялась следом.
— Я пойду с ней.
— Спасибо, — сказал шейх.
Они остались вдвоём. Лидия и Мансур.
— Ты жесток с ней, — сказала Лидия.
— Я жесток, потому что не даю ей иллюзий. Если я позволю ей думать, что у нас есть будущее — она никогда не начнёт новую жизнь. А ей нужна новая жизнь. Не здесь.
— Где?
— Там, где она сможет быть счастлива. С другим мужчиной. Или без мужчины. Я помогу ей с деньгами, когда решу, что она мне больше не нужна. Но пока она надеется на меня — она не уйдёт.
— Ты хочешь, чтобы она ушла?
— Я хочу, чтобы все вы ушли. Рано или поздно. Когда я устану от вас. Или когда вы мне надоедите. А потом я найду новых.
— Ты говоришь о нас как о вещах.
— Вы и есть вещи. Красивые вещи. Которыми я люблю окружать себя.
Он встал.
— Идём в спортзал. Хватит разговоров.
Она пошла за ним.
Спортзал был большим, светлым, с зеркалами во всю стену. Шейх показал ей тренажёры для ног.
— Десять подходов. Медленно. Без боли.
Она начала заниматься. Он стоял рядом и смотрел.
— Ты изменился, — сказала она, делая упражнение.
— В лучшую сторону?
— Не знаю. Ты стал более… человечным.
— Раньше я был монстром?
— Раньше я тебя боялась.
— А сейчас?
— Сейчас я не знаю.
Он подошёл ближе. Встал за её спиной.
— Можно я помогу тебе с упражнением?
— Как?
— Руками. Поддержу ногу.
— Не нужно.
— Боишься?
— Не боюсь. Просто не хочу, чтобы ты ко мне прикасался.
Он отошёл.
— Хорошо. Делай сама.
Она продолжила. Он смотрел на неё в зеркало. Их взгляды встретились.
— Ты красивая, — сказал он.
— Ты уже говорил.
— Повторю ещё раз.
— Не надо.
— Хорошо.
Он вышел из спортзала.
Лидия осталась одна. Она смотрела на себя в зеркало — раскрасневшаяся, запыхавшаяся, с влажными волосами, прилипшими ко лбу.
Она не была красивой. Она была живой.
И это пугало её больше всего.
Потому что живая — значит, чувствующая. А чувствовать она не хотела. Особенно к нему.
***
Через три месяца шейх выглядел, словно другой человек.
Спорт, диета, пластика — сделали своё дело. Он похудел на пятнадцать килограммов. Плечи стали шире, талия — уже. Лицо — свежее, без мешков под глазами и второго подбородка. Он стал похож на мужчину лет сорока пяти, не больше.
— Ты выглядишь… по-другому, — сказала Лидия, когда он вошёл в гостиную.
— Это комплимент?
— Констатация факта.
— Приму как комплимент.
Он сел в кресло напротив неё. Налил чай.
— Марта уезжает завтра.
Лидия подняла голову.
— Куда?
— В Швейцарию. Там клиника, которая специализируется на женском здоровье. Ей нужна помощь.
— Она согласилась?
— Не сразу. Но Амина поговорила с ней. Объяснила, что это шанс начать новую жизнь. Марта взяла билет.
— А ты отпускаешь её? Просто так?
— Я плачу за клинику. За перелёт. За всё. Это моя инвестиция в неё.
— Инвестиция?
— Я вложил в неё деньги. Хочу, чтобы она стала лучше. Красивее. Здоровее. Потом она вернётся. Если захочет.
— А если не захочет?
— Тогда я найду другую.
Лидия смотрела на него и не понимала. Он говорил о женщинах как о машинах. Как об акциях. Как о вещах, которые можно купить, продать, отправить в ремонт.
— Ты страшный человек, — сказала она.
— Я честный человек. Это хуже?
— Не знаю.
— Я тоже не знаю.
Он отпил чай.
— Я купил тебе подарок.
— Не надо.
— Уже купил.
Он достал из кармана маленькую коробочку. Поставил на стол.
— Открой.
— Я не буду открывать.
— Тогда я открою сам.
Он открыл коробку. Там было кольцо. Не обручальное. Просто кольцо — тонкое, золотое, с маленьким рубином.
— Это не предложение, — сказал он. — Это просто подарок. На память о сегодняшнем дне.
— О каком сегодняшнем дне?
— О дне, когда ты впервые назвала меня страшным человеком. Это честно. Я ценю честность.
Он протянул кольцо. Лидия не взяла.
— Положи на стол. Я сама решу, брать или нет.
Он положил.
Встал.
— Я пойду. У меня встреча с управляющим.
— Мансур.
— Да?
— Зачем ты всё это делаешь? Пластика, спорт, подарки. Ты хочешь, чтобы я тебя полюбила?
Он помолчал.
— Я хочу, чтобы ты перестала меня бояться. Любовь — это слишком сложно. А отсутствие страха — это уже много.
— Я не боюсь тебя.
— Ты боишься. Но не меня. Ты боишься себя. Боишься, что однажды ты почувствуешь ко мне что-то. А это будет предательством по отношению к той Лидии, которая была свободной.
— Я не почувствую.
— Посмотрим.
Он вышел.
Лидия осталась одна с кольцом на столе.
Она смотрела на него и не брала.
Рубин был маленьким, но ярким. Красным. Как кровь. Как огонь. Как всё, что она чувствовала внутри.
Она взяла кольцо.
Надела на палец.
Посмотрела.
Потом сняла и положила обратно в коробку.
— Нет, — сказала она пустой комнате. — Я не твоя. Никогда.
Но слова прозвучали неубедительно.
Даже для неё самой.
***
Через полгода шейх пришёл к ней в комнату без стука.
Лидия читала книгу. Подняла голову.
— Что случилось?
— Я хочу тебя кое о чём попросить.
— О чём?
— Завтра у меня будет гость. Важный. Из министерства.
— И?
— Я хочу, чтобы ты присутствовала на ужине.
— Я всегда присутствую на ужинах.
— Этот ужин особенный. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной. Как хозяйка.
Лидия закрыла книгу.
— Ты с ума сошёл.
— Возможно.
— Я не хозяйка этого дома. Я пленница.
— Ты женщина, которая живёт под моей крышей. Этого достаточно.
— А как же Марта? Амина?
— Марта в Швейцарии. Амина не хочет выходить в свет.
— А я хочу?
— Ты должна.
— Почему я должна?
Потому что я так решил. — Его голос стал жёстким. — Ты моя. Я заплатил за тебя. И я хочу, чтобы ты сидела рядом со мной за ужином.
Лидия встала.
— Ты не можешь меня заставить.
— Могу. И заставлю. Если ты откажешься — накажу Амину.
— Ты не посмеешь.
— Посмею. Я уже наказывал девушек, которые отказывались мне подчиняться. Хочешь увидеть, как Амина будет мучиться от голода в подвале?
Лидия побледнела.
— Ты монстр.
— Я говорил тебе. Я честный монстр. Иди готовься. Завтра в восемь.
Он вышел.
Лидия стояла посреди комнаты и сжимала кулаки.
Она ненавидела его.
Но она боялась за Амину.
И это было хуже всего.
Потому что страх делал её послушной.
А послушание делало её вещью.
Она посмотрела на кольцо в коробке на столе. Взяла его. Надела.
Рубин горел на её пальце, как капля крови.
— Я ненавижу тебя, — прошептала она.
Но в зеркале отражалась женщина в дорогом шёлковом платье, с золотым кольцом на пальце, стоящая в роскошной комнате.
И эта женщина не была похожа на жертву.
Она была похожа на хозяйку.
И это пугало Лидию больше всего.
Потому что она начинала привыкать.
А привычка — это первый шаг к тому, чтобы остаться навсегда.
Продолжение следует! Дождитесь, будет еще интереснее!
Будем рады ВАШИМ ДОНАТАМ!
Начало здесь:
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!