Глеб всегда любил рассветы, особенно, если встречал их вместе с красивой девчонкой. Можно было нести какой-нибудь поэтический бред, перемежая его нежностями, взамен получая незабываемый заряд бодрости в виде утреннего секса.
Сегодня же солнечные лучи резали глаз мечами, в голове разворачивались баталии неведомой Глебу войны, и даже Валины сырники были ему не милы, ведь предстоял экзамен. Уныло ковыряя вилкой творожные шайбы, Глеб хмуро косился на Валентину, снующую по кухне и что-то напевающую себе под нос. Её радужное настроение юноше никак не передавалось.
— Радуешься жизни, Валя? — спросила Ада, как раз вошедшая в кухню и тоже отметившая позитивную волну, на которой пребывала женщина.
— А с чего бы и не порадоваться? Утро, жары ещё нет, легко, славно! Садись, Адочка, положу тебе сырников.
— Мама где? — поинтересовалась девушка.
— Спит, — беспечно отозвалась Валентина.
Стрелки на часах уже преодолели восьмичасовой рубеж, а Ада помнила, что у матери в театре какие-то пробы, на которых ей обязательно нужно присутствовать.
— Ей же в театр…
— Не буди, дай выспаться! — возразила Валя, и Ада забеспокоилась всерьёз.
Она ещё ни с кем не поделилась своими подозрениями насчёт вероятного мошенничества домработницы, но этот тон и непонятно откуда взявшаяся властность только усиливали их. Ада решительно сделала шаг к двери… и увидела Лизу, безмолвно застывшую в проёме.
***
Пока шло совещание, Михаил сидел как на иголках, поглядывая на Уварова, который всем видом давал понять, что ему не терпится поскорее завершить череду докладов.
— Миша, задержись, — попросил Сергей, когда с раздачей заданий было покончено, и руководители потянулись к выходу из переговорной.
Ревенко, уперев взгляд в пол, остался сидеть, нервно вертя в пальцах карандаш. Он догадывался, о чём пойдёт разговор, потому что накануне вечером ему позвонила Рита Потехина…
***
Рите едва удалось удержать на месте чуть не тронувшегося рассудком Сергея.
— Что ты, ну какая Олеся? Олеси нет, это просто похожая женщина! — увещевала она его, мысленно упрашивая незнакомку: “Убирайся же, убирайся вон!”
Если бы та исчезла в один миг, развеялась подобно миражу, ситуация разрешилась бы без последствий. Возможно. К сожалению, Сергей успел заметить рядом с ней Михаила Ревенко.
— Вот завтра и спросишь у Мишки, кто такая, а сейчас сядь и успокойся, — сказала Рита, изо всех сил стараясь не заорать.
Такого фиаско она никак не ждала. Теперь Уваров знает, что где-то рядом ходит живая копия Олеси, и не остановится, пока не доберётся до неё, а о других женщинах и думать не захочет.
Он так перевозбудился, что не в состоянии был продолжать разговор и, извинившись, заявил, что пора по домам. Рите удалось добиться обещания не беспокоить Ревенко сегодня, сама же она, оказавшись в квартире, бросилась набирать попеременно его домашний и недавно появившийся сотовый номера.
— Миша, с кем ты был в кабаке?! — атаковала актриса, едва он снял наконец трубку домашнего телефона.
Михаил понятия не имел, что его конспиративные уловки провалились, и безмятежно ответил:
— В каком кабаке?
— В ресторане, дурачина! Сегодня!
— Ты меня видела? — в его голосе послышалась лёгкая досада, и Рита испытала странную радость, предвкушая, как он запрыгает сейчас, узнав, что видела не только она.
— Не тебя, Мишутка, а вас, — пропела Рита в трубку. — С дамой твоей. И знаешь, я тоже была не одна.
В трубке стало так тихо, будто Ревенко даже дышать перестал, потом раздалось осторожное:
— С Уваровым?
— Ага! Так что готовься. Завтра, если он дотерпит, конечно, у тебя будет допрос с пристрастием. Скажи хоть, кто она, Миш?
— Аня, — жалобно протянул он. — Работает у нас.
— Ого, даже так. А ведь одно лицо с Олеськой…
— Да не похожа она! — заныл Ревенко. — Чуть-чуть со спины и то…
— Ну-ну, — усмехнулась Рита. — Уваров чуть не бросился за вами, как пёс за колбасой.
***
Если бы тогда на собеседовании Аня не сказала, что уедет, не найдя работы, Михаил ни за что не оформил бы её в компанию. Она действительно была похожа на Олесю. Не одно лицо, конечно, но сходство двух женщин, не связанных друг с другом узами крови, всё равно поражало. Ревенко даже поинтересовался невзначай, не приёмная ли Аня дочь — чем чёрт не шутит, вдруг они с Олесей разлучённые в детстве сёстры? В конце концов он решил, что, вероятно, в родстве они всё же состоят, но через какого-то очень далёкого и давно забытого предка.
Вопросы семейных связей волновали Михаила куда меньше безудержного желания обладать Аней. Он не знал, говорило ли в нём чувство вины перед Олесей, так нелепо погибшей из-за него, или желание взять реванш и влюбить в себя её двойника, но решено было Анну завоевать.
Она оказалась открытой и лёгкой в общении, быстро сходилась с коллегами, всегда смеялась над шутками Ревенко и даже поглядывала на него с интересом. Олеся ни разу не была в офисе, сопровождала Сергея только на официальных мероприятиях, поэтому сходство Анны с ней могли заметить лишь высокие начальники, а они в отдел не забредали, и Михаил успокоился. А зря.
***
— Как вообще дела? — спросил Сергей, оставшись один на один с Михаилом.
Тот пожал плечами, напряжённо следя за взглядом и жестами Уварова:
— Нормально. Я же отчитался.
— Я не о работе, Миша. В личной жизни как?
— Что за внезапный интерес?
— Да осознал вдруг, что мы с тобой столько лет знакомы, дружим, работаем вместе, а я, в сущности, мало что о тебе знаю.
— О чём конкретно речь?
— Не собираешься ли ты, например, жениться? А то я вон уже и в женихах ходил, и в браке успел побывать, а ты всё один да один.
Ревенко облизнул пересохшие губы:
— Ты не волнуйся, Сергей, я не из этих…
— Миш, я же не в том смысле! — округлил глаза Уваров. — Просто стало любопытно. Мы с Ритой Потехиной ужинали вчера в “Пикассо”…
— О, свидание?
— Нет. Скорее, деловая встреча… неважно! — Сергей сосредоточенно глядел Михаилу прямо в глаза, и тому стало неуютно. — Ты был там с девушкой. Встречаетесь?
— Да пока просто намётки.
Михаил решил ни за что не говорить Уварову лишнего, надеясь, что тот тактично отстанет от заместителя.
— Кто она? Может, устроим что-то вроде дружеской встречи, познакомимся?
— Зачем? — Михаил заёрзал на стуле, чувствуя неприятную липкую влажность подмышками.
Он подумал об Анне: вчера они наконец-то перешли на “ты”, и она позволила подвезти её до дома. По пути согласилась поужинать… Нет, всё-таки не стоило брать её на работу!
Уваров молчал. Ревенко был прав: никаких оснований требовать знакомства с его подругой у Сергея не было. Нужно было что-то придумать, чтобы увидеть её снова, проверить, на самом ли деле она похожа на Олесю, или это игра рассудка, уставшего скорбеть. А если не показалось? Он что же, станет отбивать у приятеля женщину?
— Так как её зовут, говоришь?
— Анна.
— Анна… — повторил Сергей тихо, потом ещё тише: — Аня… Очень красивая, как мне показалось. Удачи тебе с ней, Миша.
— Спасибо. Могу идти?
Получив разрешение удалиться, Ревенко с быстротой кузнечика ринулся в свой кабинет, а Уваров, опустившись в кресло, глубоко задумался.
***
Лиза обвела кухню и присутствующих таким взглядом, будто пыталась припомнить, кто они такие, потом подошла к Вале и без звука уткнулась ей в плечо. Та от неожиданности выпустила из рук лопатку, тут же упавшую на пол, потом крепко прижала к себе Лизу со словами:
— Ну будет, будет вам, моя хорошая…
Ада и Глеб переглянулись: они ничего не понимали, но объяснений им, похоже, давать и не собирались.
Завтрак проходил в молчании, лишь в самом конце Лиза, провожая Глеба, обняла его:
— Ни пуха. После экзамена беги в театр: я там весь день — расскажешь, как прошло.
— Да ладно, мам, ты чего? — неожиданная нежность матери и особенно её просьба сразу после идти к ней смутили Глеба.
Она убрала ему со лба лезущую в глаза отросшую чёлку и посмотрела так, что у него вдруг в груди защемило. Червячком прогрызла путь мыслишка: “Репетирует новую роль, что ли?” И тут же стало стыдно. Сколько раз Глеб хотел, чтобы мать была с ним хоть вполовину ласкова — и вот это происходит, а ему всякие гадости в голову лезут.
— Ладно, зайду, — буркнул он, не подавая виду, но, повернувшись спиной, не удержался и расплылся в улыбке.
Закрыв дверь, Лиза вернулась в кухню, не заметив крадущуюся следом Аду. Прижавшись к стене, девушка затаила дыхание. Сначала шумела вода, Валя гремела какой-то утварью, а дверь холодильника без конца хлопала — видимо, в него убирали снедь со стола. Потом заговорила Лиза:
— Я так и не смогла заснуть.
— Вот те на! — ответила Валентина. — И кто за вас отдыхать будет?
Аде показалось, что мать не просто замолчала, а всхлипнула. В подтверждение этому раздался голос домработницы:
— А это зачем? Поплакали и хватит. Больше не нужно!
— Валюша, спасибо тебе.
— Да что там…
— Если бы не ты!
— Вы уж меня простите, что я вас… по лицу-то…
— Нет, всё правильно. Я бы на твоём месте и не то сделала.
— Вы поймите, Лизавета Юрьевна, я испугалась! Как вспомню, что вы осенью учудили, так волосы дыбом, а тут таблетки эти…
— Ты куда их дела-то?
— Как куда? Смыла подчистую! И поверьте, вот ещё раз увижу вас с пузырьком, пеняйте на себя. Не посмотрю, что звезда — за волосы оттаскаю!
Ада перестала чувствовать ноги. До неё только сейчас дошёл жуткий смысл услышанного: сегодня ночью мама опять пыталась сделать это. И если бы не Валя, которая каким-то чудом помешала ей… Стало трудно дышать. Теперь такое случалось часто, стоило Аде испугаться или разнервничаться. Она уперлась кулаком себе в грудину и поняла, что подступает кашель, который выдаст её. Девушка кое-как доползла до гостиной, где без сил опустилась на диван. Дом, бывший некогда оплотом семьи и островком безопасности, превратился в нечто зыбкое, пугающее. Здесь поселились тоска, скорбь и постоянное ощущение того, что на головы Майеров уже готовы излиться новые беды.
***
Плотным душным одеялом опускался на город зной. Везде, где только было можно, включались кондиционеры и вентиляторы, открывались настежь окна и двери, даря благословенный сквозняк. По улицам текли толпы людей, только и мечтающих о том, чтобы сбежать с раскалённого асфальта из-под лучей солнца, такого ласкового зимой и весной, но чудовищно безжалостного теперь, в самый разгар лета.
В театре царила прохлада. Ища место для своего храма лицедейства, Нестор Лыков добился разрешения занять одно из самых старых в городе зданий. Старых, но не ветхих! Построено оно было на совесть и имело стены такой толщины, что за ними можно было бы переждать взрыв нейтронной бомбы. А ещё в недрах “Диорамы” даже в сильнейшую жару могли храниться и самые скоропортящиеся продукты. Во всяком случае, так казалось Лизе, у которой зуб на зуб не попадал.
— Богиня моя, мёрзнешь никак? — с удивлением отметил Нестор, глядя, как примадонна кутается в тонкую шаль.
В голосе его звучала неподдельная тревога, а цепкий взгляд уже скользил по обнажённым рукам актрисы в поисках следов уколов. Правильно, кто мёрзнет-то в таком аду? Старики да господа употребляющие. До старости его звёздочке, слава богу, далековато, а вот всякого рода запрещёнку уже могла начать, могла! С горя и не такое делают. Уж как она убивается по своему муженьку, это же уму непостижимо! Сам Нестор женат никогда не был и привязанностей хоть сколько-нибудь сильных ни к кому не испытывал, поэтому тоски Лизы понять не мог. Впрочем, пока Вета Майер способна играть и играть безупречно, его всё это мало волновало. Вернее, так он всем говорил и себя убеждал. В то же время он не мог не признать, что в глубине души эта женщина волнует его гораздо сильнее, и дело вовсе не в привлекательности.
Лыков обожал тайны. Театр для него и был, собственно, площадкой, на которой он препарировал актёров, выворачивая их наизнанку и заставляя выставлять напоказ своё нутро. В Лизе ему всегда мерещился целый склад таких тайн. Она была как матрёшка: откроешь куколку, а там ещё одна. И даже после гибели Майера, когда в прессе неделями печаталась душераздирающая история её обездоленной юности и долгого пути к славе, Лиза оставалась закрытой книгой. Нестор готов был поклясться всем своим немалым жизненным опытом, что свой последний секрет она никому до сих пор не открыла. Вот только нужно ли это? Вдруг Лиза сама и есть загадка: разгадаешь, а она исчезнет? И он не лез, не копал. Просто оберегал, делая всё, чтобы его королева продолжала править.
— Поехали, давай первого! — крикнул Нестор ассистентке, впускающей в репетиционный зал артистов, пришедших на пробы.
Процесс пошёл. Один молодой красавчик сменял другого, большинство из них читали особенно страстные монологи из того самого произведения, которое собирались ставить в “Диораме”, хотя кое-кто выпендривался и приносил что-то иное. Лыкова это не интересовало: он ждал героя, но, увы, пока тщетно. А ведь парни были не бесталанны и со сценическим опытом за плечами, просто в них не было того, что он и Лиза искали на самом деле — подлинного трагического величия. Да и откуда ему взяться в мальчишках двадцати с небольшим лет?
Поглядывая краем глаза на Лизу, Нестор отмечал скептически поджатые губы, равнодушный взгляд, изредка уползающие вверх брови, если актёр начинал совсем уж нелепо себя вести. Улучив момент, режиссёр наклонился к ней и прошептал:
— Что, душа моя, признаёшь, что ошиблась? Не найти нам среди этой братии нужного артиста!
Лиза раздражённо дёрнула плечом. Юноша на сцене взвыл, заламывая руки, и она закатила глаза:
— Боже, что он творит…
Не успел Нестор что-либо сделать, как она вскочила с места и бросилась к молодому человеку:
— На пол садись.
Он уставился на Лизу, а она повторила:
— Да сядь же ты на пол!
Юноша подчинился, и Лиза встала над ним, касаясь пальцами его головы, легко массируя:
— Теперь всё то же самое, без воплей и рук. Я твоя жена, говори со мной, рассуждай.
На глазах изумлённого Лыкова молодой актёр преобразился: перестал нервничать, заметно расслабился и действительно прочитал выученный текст совсем иначе. Это был уже не мечущийся тиран, не понимающий, чего от него хотят, а погружённый в глубокие думы правитель, ведущий расследование, и семьянин, беседующий с супругой.
— Ты благотворно действуешь на юнцов, — с удовольствием заметил Нестор, — пожалуй, надежда есть.
— Но он не подходит, — ответила Лиза.
— И с этим соглашусь, — кивнул режиссёр и, открыв чёрную пластиковую папку на резинках, бросил в неё анкету только что отмучившегося претендента.
— Что это? — поинтересовалась Лиза, указывая на папку.
— Отсев.
— Многовато у тебя там анкет. Откуда, если просмотр идёт всего ничего?
— Некоторых сразу туда засунул. Не вижу смысла их смотреть: ни опыта толком, ни стажа в театре. Мы же решили, что совсем уж выпускников не пробуем?
Глаза Лизы потемнели.
— Балда, — прошипела она, хватая папку. — Вдруг там самородки?
— Королева моя, этак мы здесь ночевать станем! — простонал Лыков, представляя, насколько увеличится поток кандидатов, если принять в расчёт и тех, кого Лиза сейчас потребует позвать.
Однако никаких требований не последовало: в руках актриса держала всего одну анкету с прикреплённым к ней фото.
— Этот. Его нужно посмотреть.
Нестор пробежал глазами строки резюме.
— Да уж, поди, уехал, раз отказали! Он даже не местный, радость ты моя непреходящая!
— Не хочешь, сама займусь.
— И где ты его искать будешь? Контактный телефон, впрочем, есть…
Лиза загадочно молчала. Номер телефона был ей не нужен — она прекрасно знала, где найти красавца с бездонными чёрными глазами, в которых так хотелось утонуть.
❗БОЛЬШЕ РАССКАЗОВ В НАВИГАЦИИ ☘
👇 Ссылки на другие ресурсы, где я есть:
Анонсы, короткие рассказы и просто мысли — в MAX
Дублирование публикаций Дзен — Одноклассники
Литературные порталы: АвторТудей / Литрес / Литмаркет / Литнет