— Короче, Рита. С этого месяца деньги я в общий бюджет не перевожу.
Я так и замерла над раковиной. Вода с шумом лилась на жирную сковородку, смывая пену. Вадим сидел за кухонным столом и вальяжно нарезал сыр, который я утром купила для детских бутербродов.
— В смысле? — спрашиваю, насухо вытирая руки полотенцем.
Муж даже не посмотрел в мою сторону. Отправил кусок сыра в рот и продолжил:
— Матери надо дачу достраивать. Фундамент простаивает, брус дорожает. Буду переводить ей восемьдесят процентов зарплаты. До зимы точно. А ты у нас женщина современная, независимая, своя зарплата есть. Вот и тяни быт. Продукты, коммуналка, кружки пацанов. Пару месяцев на макаронах посидите, не рассыплетесь.
Меня аж затрясло от такой наглости. У старшего репетиторы перед ОГЭ тянут деньги как пылесос, у малого секция по самбо платная. Квартплата в этом месяце опять выросла. А этот уселся на мои харчи пузо греть и маменьке хоромы возводить.
— То есть я после смены должна сумки таскать, пацанов одевать и счета оплачивать, пока ты маме помогаешь? — голос у меня предательски дрогнул, но я быстро взяла себя в руки.
— Помогать матери — это святое, Рит, ты что, не понимаешь? — Вадим скривился, словно я сморозила страшную глупость. — Я в этом доме мужик, я всё решил.
Весь следующий месяц Вадим жил прекрасно. Приходил с работы, открывал холодильник, сметал котлеты из купленного мной мяса. А когда я попросила скинуться на зимние ботинки младшему и сидела в телефоне, пытаясь выкинуть из корзины на маркетплейсе лишнее, чтобы уложиться в бюджет, муж только хмыкнул.
— Твои проблемы. Я же сказал, я в стройку вложился. Сама выкручивайся, не маленькая.
— Поняла тебя, Вадим, — тихо ответила я. И больше не просила ни копейки.
Он даже расцвел. Видимо, решил, что я смирилась и послушно потащу этот воз. Ходил гоголем, по телефону часами обсуждал с матерью, какой цвет сайдинга они выберут для фасада.
Двадцать пятое число. День зарплаты.
Я сижу в ванной на бортике, замачиваю пятно на кимоно младшего кислородным отбеливателем. Слышу — входная дверь хлопнула так, что с косяка чуть штукатурка не посыпалась. Влетает мой благоверный. Дышит тяжело, как загнанный конь, и с размаху впечатывает свой телефон прямо в стиральную машинку. Экран светится открытым приложением банка.
— Какого хрена у меня с карты бабки списали?! — орет он на всю квартиру. — Куда треть зарплаты ушла?! В бухгалтерии руками разводят!
Я неспеша стряхнула пену с рук. Встала и посмотрела ему прямо в глаза.
— На мой счет ушли, Вадим. Алименты это. На двоих твоих родных сыновей. Тридцать три процента от твоей белой зарплаты. Автоматически.
Муж жадно хватал ртом воздух, словно рыба на берегу.
— Какие алименты?! Мы не в разводе! Ты совсем с катушек съехала?!
— А для этого разводиться не обязательно. Семейный кодекс почитай на досуге. Раз отец в наглую отказывается содержать детей, государство ему помогает. Принудительно. Я судебный приказ еще три недели назад оформила и прямиком в твою бухгалтерию под роспись отнесла.
Вадим тяжело осел на корзину для белья, глядя на меня так, будто увидел впервые в жизни.
— Но как... меня же не вызывали никуда...
— А помнишь, тебе извещение с почты приходило заказное? — я слегка улыбнулась. — Ты еще отмахнулся, сказал, что это очередной штраф с камеры, потом заберешь. Вот это оно и было. Копия приказа. Суд тебя уведомил, а то, что ты за письмом не пошел — исключительно твои проблемы.
Спесь с него слетела мгновенно.
— Ты хоть понимаешь, что наделала? — голос у него сорвался и стал тонким, жалобным. — Мать завтра фуру с брусом ждет! Мне рабочим платить нечем! У меня после налогов и твоих алиментов на жизнь копейки остались, я даже бензин теперь не потяну! Рита, отменяй это всё! Забери бумагу из бухгалтерии!
— Нет, Вадим.
Я вышла в коридор, достала из тумбочки свежую квитанцию за свет и положила прямо перед ним на стиралку.
— Маме огромный привет. Пусть сайдинг подешевле выбирает. А с тех копеек, что у тебя остались, изволь перевести мне половину за коммуналку. И да, ужин я сегодня на тебя не готовила. Ты же у нас самостоятельный — макароны в шкафу найдешь. Не рассыплешься.
Вадим так и остался сидеть в ванной, тупо глядя на светящийся экран телефона с остатком баланса.
Ишь ты, умник нашелся. Решил за мой счет побыть хорошим сыночком для мамы. Теперь и мама без бруса сидит, и добытчик на голых макаронах кукует. Хочешь играть в благородство и строить дома — играй на свои. А если забыл про обязанности перед собственными детьми, закон очень быстро и жестко вправит мозги на место.