Открываю дверь и задыхаюсь: в коридоре стоит густая вонь поднятой пыли пополам с приторным древесным парфюмом, которым Вадик поливался только по большим праздникам. На светлом линолеуме — грязные черные разводы от уличных ботинок.
Прохожу в зал. На обоях зияет вырванный с мясом металлический кронштейн, а сам Вадик, потный, с серой полоской грязи на щеке, торопливо обматывает шнуром нашу метровую плазму. Из заднего кармана его джинсов торчит крестовая отвертка. У дивана уже громоздятся набитые клетчатые баулы и коробка с роботом-пылесосом.
Я так сжала связку ключей в кармане куртки, что металлические зубчики больно впились в ладонь.
— Ты чего застыла? — Вадик мазнул по мне взглядом и пнул ногой коробку, сдвигая ее к выходу. — Отойди с прохода, матрицу мне поцарапаешь. Грузчики внизу ждут. Всё, финита. Я к Эле переезжаю.
— Проваливай, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Только технику куда попер?
Он усмехнулся. Скривил губы, закидывая на плечо тяжелую спортивную сумку.
— Свое забираю. Я в этот дом бабки приносил, я и плазму буду смотреть. А ты вон, радио слушай. На свои копейки ты бы нам только макароны по акции брала. Давай, не мельтеши.
Он оттолкнул меня плечом, подхватил телевизор и потащил в коридор. То, что его хваленая «большая зарплата» целиком уходила на кредиты за его же машину, новые спиннинги и бесконечные пивные посиделки в гаражах, Вадик благополучно стер из памяти. Коммуналку, продукты, лечение кота — всё тянула я.
Входная дверь грохнула так, что с обувной полки слетела старая квитанция.
Я прошла на кухню. В нос ударил запах застоявшейся сырости — на месте дорогущей кофемашины торчали только голые розетки. Села на табуретку. Холодный пластик подоконника знобил спину.
Плакать? Ну уж нет.
Я достала телефон. Открыла переписку с мамой. Вадик, когда тащил коробки, забыл одну крошечную, но очень важную деталь. Точнее, он в законах разбирается так же, как в квантовой физике — на уровне телевизионных ток-шоу.
Да, мы в официальном браке. Только вот свою кредитную историю мой благоверный угробил микрозаймами еще три года назад, а мне банк урезал лимиты. Поэтому и плазму, и кофемашину, и этого несчастного робота-пылесоса мы брали на мамину кредитку.
Договор оформлен на нее. Электронные чеки — в ее банковском приложении. По документам это стопроцентно мамино имущество, которое добрая теща дала дочке во временное пользование. А зять его просто вынес из чужой квартиры без спроса. Статья 158 УК РФ. Кража.
Я набрала номер:
— Мам, не спишь? Открывай приложение банка, кидай мне в мессенджер все чеки за технику. Да, Вадик ушел. Да, всё вывез. Нет, не реви, звони в дежурную часть. Адрес его новой пассии я тебе сейчас продиктую.
Геолокацию в телефоне этот гений конспирации не отключал месяцами, так что маршрут его вечерних поездок к Эле я знала наизусть. Мама у меня женщина боевая, бывший главбух. В полиции заявление о краже имущества приняли быстро. Ущерб крупный, чеки на руках, собственник требует свое добро обратно.
Звонок раздался часа через три.
— Оксан, ты совсем больная?! — голос Вадика срывался на истеричный фальцет, динамик хрипел. — Ты зачем ментов прислала?!
— Я никого не присылала, — спокойно отвечаю, сдвигая с плиты закипевший чайник. — Мама свою технику ищет. У нее украли.
— Какую мамину! Мы же вместе покупали! Эля в шоке, тут участковый протокол пишет! Они плазму прямо со стены скручивают!
На заднем плане кто-то тонко и пронзительно визжал. Эля, судя по всему, грудью защищала чужую кофеварку, а суровый мужской бас монотонно требовал паспорта и понятых.
Вадик притащил краденое в съемную однушку своей молодухи. Наверняка расставил всё по углам, показал, какой он упакованный и щедрый мужик. Хозяин жизни. А тут наряд в дверь стучит с изъятием.
— Ксюш... Ксюша, — спесь слетела с Вадика за секунду, тон стал заискивающим, липким. — Ну позвони Тамаре Петровне, пусть заберет заявление. Меня же закроют, Ксюш! Перед соседями позорище какое... Эля плачет. Мы же не чужие люди, договоримся!
— С чужими мужьями я не договариваюсь, — отрезала я.
Нажала отбой и кинула номер в черный список.
Утром позвонила свекровь. Голосила в трубку, что Элечка, узнав, что ее ухажер — не щедрый спонсор, а обычный вороватый приживал с чужим телевизором, выставила его сумки за дверь в тот же вечер. Ночевал Вадик на вокзале.
Технику полиция изъяла как вещдок, скоро мама заберет ее по сохранной расписке. А я пока пью кофе, смотрю в пустой угол зала и понимаю: дышать в квартире стало гораздо легче. И пыли меньше.