Каждый вечер, ровно в девять, разрывался телефон бабушки. Звонили родители.
— Как вы там? — спрашивала Анна. — Дети не скучают?
— Некогда скучать, — отвечала Валентина Ивановна. — То волонтёрят, то на речку ходят, то с дедом в столярке возятся.
— Передай им привет. Мы скоро приедем.
— Приезжайте, — говорила бабушка. — Соскучились уже.
Потом трубку брали дети. Вика рассказывала про бабушек, к которым она ходит помогать, про Милану, про то, как Артём показал новое место в лесу. Илья докладывал о прокачке героя — сколько раз подтянулся, сколько отжался, какие новые карты для игры нарисовал. Ваня просто кричал в трубку: «Мама, Дружок уже пять команд знает! Приезжайте скорее!»
Пётр Яковлевич слушал эти разговоры и улыбался в усы. Дети больше не рвались в город, не скулили про интернет. Они жили здесь, в Таловке, полной жизнью. Лето катилось своим чередом — жаркое, деревенское. И каждый вечер, когда солнце садилось за крыши и в саду зажигались звёзды, дед доставал диапроектор.
Они пересмотрели почти все диафильмы из коробки. «Приключения Буратино», «Мойдодыр», «Федорино горе», «Снежная королева». Ваня уже знал текст наизусть и водил пальцем по строчкам, помогая бабушке читать. Илья крутил колёсико. Вика сидела, поджав ноги, и улыбалась.
— А давайте что-нибудь новое? — предложила она однажды.
— Новое? — дед подумал. — Есть у меня кое-что. Только это не диафильм.
На следующий вечер он достал с верхней полки в чулане старый проигрыватель.
— Что это? — спросил Ваня.
— Проигрыватель, — ответил дед. — Для пластинок.
Он вытер пыль с чёрного чемоданчика, достал странный агрегат. Сверху оказался круглый диск для пластинок, тонкая металлическая игла и рычажок.
— Пластинки? — не понял Илья.
— Ну, винил, по-вашему. Раньше музыку на них слушали. Поставят на вертушку, иголочкой проведут — и поёт.
— Как это? — удивился Ваня.
— А вот так, — дед достал из коробки первую пластинку — чёрную, блестящую, с разноцветной наклейкой посередине. На ней было написано: «Старик Хоттабыч», «Мелодия», московский завод.
— Это фирма такая, — объяснил дед. — «Мелодия». Главная фирма грамзаписи в СССР. У всех тогда были такие пластинки.
Он осторожно достал пластинку из конверта — толстого картонного, с картинкой на обложке. Поставил на диск, включил проигрыватель. Диск закружился, дед опустил иглу. Послышался треск — и зазвучал голос.
— Дорогие ребята! — сказал диктор. — Вы слушаете аудиоспектакль по повести Лазаря Лагина «Старик Хоттабыль».
Дети замерли.
Из динамика доносились голоса, шумы, музыка. В воображении представали герои: Волька ибн Алёша — так звали пионера, который нашёл кувшин с джинном. Сам Хоттабыч — древний старик, который чихал, ругался и творил чудеса.
Ваня слушал, раскрыв рот. Илья жмурился, представляя картину. Вика сидела не двигаясь.
— Вот это да, — сказала она, когда сказка кончилась. — Как в кино, только без картинок.
— А раньше так и было, — сказал дед. — Включаешь пластинку, закрываешь глаза — и сам придумываешь, что там происходит.
Он показал детям другие пластинки. «Бременские музыканты» — с песнями, которые и знают все. «Крокодил Гена и Чебурашка» — голоса старых актёров, не похожие на современных. «Волк и семеро козлят на новый лад» — весёлый, смешной спектакль от Аркадия Хайта.
— А ещё были пластинки-открытки, — дед достал тонкий картонный квадрат. На одной стороне — картинка, на другой — поздравительный текст, а внутри маленькая гибкая пластинка, приклеенная к картону.
— А как они играют? — спросила Вика.
— Точно так же, как большие. Только маленькие. Дарили их обычно к празднику. Поставил на проигрыватель, а она поёт «С днём рождения тебя!».
— Ничего себе, — восхитился Ваня. — А можно послушать?
— Можно, — дед поставил одну такую пластинку: «Поздравляем с праздником Октября!» — запел высокий женский голос.
— Чего? — не понял Ваня.
— Это про седьмое ноября, — объяснила бабушка. — Раньше такой праздник был. День Октябрьской революции.
— А почему 7 ноября? Если Октябрьская революция? — в недоумении спросил Илья.
Дед хмыкнул.
— А потому что после революции в СССР изменили календарь и он сместился на несколько дней. Вот и получается, что Революция в октябре случилась, а праздновали её 7 ноября. Каждый год большой праздник проходил. Разные демонстрации, когда люди с транспарантами и флагами идут по улице, поют песни. Было весело.
В проигрывателе зашипело, пластинка кончилась. Дед снял её, спрятал в конверт.
— Теперь такие пластинки редкость, — сказал он. — Интернет вытеснил. А жаль. В пластинках была душа. Их бережно хранили, передавали друзьям.
— А можно мы теперь будем эти пластинки слушать? — спросил Илья.
— Можно. И диафильмы смотреть, и пластинки слушать — тоже.
— А можно завтра «Бременских музыкантов»? — попросила Вика.
— Можно, — кивнул дед. — Всё послушаем. У нас всё лето впереди.
Пластинки сложили обратно в коробку. Проигрыватель дед убрал в угол — завтра снова пригодится.
***
Как-то вечером Петр Яковлевич взял с полки гитару — старую, с потемневшим деревом, с потёртым грифом.
— А давайте споём? — предложил он.
— Давайте, — сказала бабушка, доставая губную гармошку.
И они заиграли дуэтом — гитара и гармошка. Дети подхватили слова песен. Сначала нерешительно, потом всё громче. Пели про то, что «у природы нет плохой погоды». Пели про «миллион алых роз». И «главное, ребята, сердцем не стареть».
На веранде было тепло, уютно и так, как бывает только в детстве, когда кажется, что это лето никогда не кончится.
— Деда, а научишь меня на гитаре играть? — спросил Илья.
— А меня на губной гармошке! — присоединился Ваня.
— Отчего же не научить. Давайте! — согласился дед.
Он учил внуков музыке терпеливо, без лишней суеты.
— Илья, держи аккорд. Большой палец сверху, остальные — на струнах. Не жми сильно, легко. Гриф — как живой, не любит грубости.
Илья морщился, переставлял пальцы, струны звенели невпопад.
— Ничего, — сказал дед. — Первое время у всех криво. У меня так же было.
Ваня рядом дул в губную гармошку. Получалось нестройно, но весело.
— Молодцы, — хвалил дед. — Главное — старание.
Когда у Ильи пальцы уже были стёрты до мозолей, а Ваня выдохся, дед отложил гитару и принялся рассказывать.
— В детстве я был хилым, — сказал он. — Высокий, но худющий, как берёза. Мальчишки дразнили, в футбол играть не брали. Я плакал по углам, пока не прочитал книгу про путешественников.
— Какую? — спросил Ваня.
— Про первых полярников, про Миклухо-Маклая. Они были сильные, смелые, ничего не боялись. И я решил: если они смогли, то и я смогу.
— И что ты сделал? — спросила Вика.
— А я начал заниматься спортом. Каждое утро зарядка, турник, зимой на лыжи встал. Потом записался в секцию самбо. Год мучился, падал, проигрывал, но не сдавался.
— И стал сильным? — спросил Илья.
— Стал, — кивнул дед. — Уже в школе никто не дразнил. Потом в армии служил, потом на БАМ поехал.
— Это чего? — не понял Ваня.
— Байкало-Амурская магистраль. Дорогу строили на Дальнем Востоке. Я в стройотряде комсомольском работал. Там парни песни пели у костра. Мне очень понравилось. И я тогда тоже научился играть по-настоящему.
— А как же ты стал физруком? — спросила Вика.
— А вот так. После стройотряда решил учиться в педагогическом институте. Я тогда подумал - спорт меня спас — значит буду так же детей учить. Чтобы тоже сильными выросли.
Он замолчал, посмотрел на звёзды.
— Вы у нас уже сильные, — сказал он. — И музыку освоите. И в школе не пропадёте. Главное — не сдаваться.
Дед снова взял гитару, тихо заиграл какую-то старую песню. Все сидели и впитывали это спокойствие. В саду пахло ночным табаком, и звёзды горели так ярко, как будто только для них.
***
На следующее утро дед разбудил внуков ни свет ни заря. За окном ещё было серо, петухи только начинали свою перекличку, а он уже стоял на крыльце, проверяя рюкзаки внуков.
— Компас есть? — спросил дед, оглядывая свою команду.
— Есть.
— Вода?
— Две бутылки.
Дед усмехнулся:
— Ну, тогда можно и других будить.
Илья побежал к деревенским мальчишкам. Через полчаса у калитки собралась целая команда, плюс Вика с Артёмом, плюс Ваня с Дружком, который вертел хвостом и обнюхивал всех подряд.
— А мы возьмём Дружка? — спросил Ваня.
— А как же без него, — ответил дед. — Собака в лесу — первый помощник.
Дружок, услышав своё имя, залаял и помчался вперёд по дороге.
***
Лес встретил их прохладой и запахом хвои. Сосны стояли высокие, смолистые, с рыжими стволами. Под ногами хрустели шишки и прошлогодние иголки. Где-то вдалеке стучал дятел, и этот звук разносился по всему лесу, как азбука Морзе.
Дед собрал всех ребятишек на поляне, раздал карты — настоящие, с нарисованными от руки значками.
— Это старая карта, — сказал он важно. — Моя, ещё с тех пор, когда мы с бабушкой молодыми были. Здесь обозначены не только тропинки, но и места, где спрятаны сюрпризы.
Он показал на карте красный крестик.
— Здесь клад. Его надо найти.
— А что там? — спросил Пашка.
— А вот найдёте — узнаете.
Дед разбил всех на две группы. В каждой — по карте, по компасу, по капитану. Капитаном первой группы он назначил Илью. У него были деревенские ребята. Капитаном второй команды был Артём. С ним вместе пошла Вика и Ваня с дружком и самый младший из деревенских пацанов.
— Ты как капитан несешь большую ответственность за команду, — сказал дед Илье. — Веди.
Илья приосанился. Развернул карту, нашёл на ней красную точку.
— Нам сюда, — сказал он, показывая на северо-восток. — За тот овраг.
— А где овраг? — спросил Витька.
— Вон там, за берёзами.
Они пошли. Дед со второй группой скрылся в противоположной стороне.
***
Лес был густым, но Илья чувствовал себя уверенно. Он вёл группу по компасу, сверял карту с местностью. Вот ручей — значит, идём вдоль него, как нарисовано. Вот сосна с двумя верхушками — это ориентир, значит, поворачиваем налево.
— Ты как это определяешь? — спросил Колька.
— По карте, — ответил Илья. — Дед научил.
— А меня бы кто научил, — вздохнул Витька.
— Научу, — пообещал Илья. — Потом.
Они вышли на поляну. В центре стоял старый пень, на нём — кусок бересты, а под ним — завёрнутый в целлофан пакет.
— Клад! — закричал Ваня.
Илья развернул пакет. Внутри лежал набор инструментов — маленькая отвёртка, плоскогубцы, несколько гаек и болтов, и настоящий перочинный ножик, блестящий, с коричневой ручкой.
— Вау, — сказал Колька.
— Это тебе, — вдруг сказал Илья и протянул ножик Витьке. — Ты же хотел свой.
— Правда? — Витька просиял.
— Дед сказал, что настоящий клад — тот, который приносит пользу.
Они сидели на поляне, рассматривали инструменты, переговаривались. Илья смотрел на карту и чувствовал: он справился. Не потому что везло — потому что знал, что делать.
***
Вторая группа пришла с опозданием, но тоже не с пустыми руками. Дед не помогал, он просто шел рядом. Для них он спрятал котелок и упаковку сгущёнки.
— Честно говоря, — сказал он, — я не ожидал, что вы все так быстро справитесь.
— Мы же команда, — ответил Илья.
— Команда, — повторил дед и потрепал его по голове.
После поиска клада разбили лагерь, Петр Яковлевич развел костер и стал учить ребятишек, как готовить кашу на костре — с тушёнкой, дымком и запахом похода. Дружок сидел рядом с Ваней и ждал подачки. Артём и Вика собирали травы для Миланы — мяту, душицу, зверобой. Илья с мальчишками проверяли снасти и готовили удочки.
— А рыба здесь ловится? — спросил Пашка.
— Ловится, — сказал дед. — Вон там, за поворотом, хорошее место. Караси, плотва, окуни. Сейчас поедим и на рыбалку пойдём. Я как раз червей накопал.
Река блестела на солнце, переливалась мелкими волнами, а у берега она была прозрачной, так что было видно каждую песчинку на дне.
Мальчишки были в восторге. Настоящая рыбалка! Петр Яковлевич расставил всех на берегу, раздал удочки.
Ребятишки из деревни уже знали, что делать. Колька насадил червяка, закинул удочку и через минуту вытащил небольшую плотвичку. Витька следом — окунька. Пашка возился со своей леской, путал её, но тоже справлялся.
Илья смотрел на них и чувствовал себя новичком.
— Деда, — сказал он, — они умеют, а я ни разу на рыбалке не был.
— А ты научишься, — ответил Пётр Яковлевич. — Смотри.
Он показал, как правильно насаживать червяка — не куском, а почти целиком, чтобы жало крючка было спрятано. Илья морщился, но повторил. Потом — закинуть удочку, чтобы поплавок стоял вертикально.
— Жди, — сказал дед. — Рыба не любит суеты.
Илья ждал. Поплавок покачивался на волнах, солнце припекало плечи, где-то над водой кружили стрекозы. Минута, две, десять. Он уже хотел вытаскивать удочку, как вдруг поплавок нырнул, леска натянулась.
— Тяни! Только медленно. Не делай резких движений, а то сорвется — спокойно приговаривал дед.
Илья дёрнул, вытащил — на крючке бился небольшой карась, золотистый, с красными плавниками.
— Поймал! — закричал Ваня. — Илья поймал!
Илья светился от счастья.
— Молодец, — сказал дед. — Потом сам чистить будешь. Я научу. И уху сварим.
Вика смотрела на всё это со стороны.
— Фу, — сказала она, когда Колька вытащил очередного червяка из банки. — Как вы можете их трогать?
— А ты как думаешь, еда откуда берётся? — усмехнулся дед.
— Из магазина, — фыркнула Вика.
— А в магазин откуда?
Она не нашлась, что ответить.
— Ладно, — сказала она, — я лучше обед приготовлю. Пока вы тут с червяками возитесь.
Артём вызвался помогать. Они развели костёр на старом месте, поставили котелок с водой. Вика нарезала картошку, лук — ровно, красиво, как учила бабушка.
— Отлично получается! — сказал Артём, — А ты быстро учишься.
— Это меня бабушка и мама учат, — ответила Вика смутившись. — А раньше я так не умела, когда в городе жила.
***
За два часа ребятишки наловили целое ведёрко мелочи. Илья взялся чистить рыбу. Это оказалось труднее, чем ловить. Чешуя разлеталась в стороны, кишки пачкали руки, запах был неприятным. Но он не сдавался — резал, потрошил, промывал в пакете с водой.
— Молодец, — похвалил дед. — Настоящий мужик.
Илья улыбнулся. Видно было, что он гордится собой.
Когда вся рыба была почищена, Петр Яковлевич принялся варить уху. Сначала закипела вода в котелке. Он бросил туда картошку, лук, потом рыбу. Добавил лавровый лист, перец горошком, соль. Запах поплыл по всему лесу, заставил всех проголодаться.
— А лаврушка откуда? — спросил Ваня.
— Из дома взял, — ответил дед. — Как без лаврушки уха? Не уха, а вода.
Потом он снял котелок с огня, вынул рыбу, отделил мясо от костей и вернул обратно. Уха стала наваристой, золотистой, с блестящими каплями жира на поверхности.
— Готово, — сказал дед, разливая её по кружкам.
Все ели молча, обжигались, дули на пар, хвалили. Уха с костра исчезла в одно мгновение. Вроде ели недавно, а опять голодные. Дед только посмеивался: «Молодые, растущие организмы! Надо есть досыта».
— Вкуснее, чем дома, — сказал Колька.
— А ты дома свой улов не варишь? — спросил дед.
— Так это... — Колька замялся, — мама не разрешает.
— А ты попросись, — посоветовал дед. — Навыки нужны. В жизни пригодятся.
***
Когда солнце уже стало клониться к горизонту, расставили палатки и просто сидели у костра и слушали треск поленьев.
— Дед, а у тебя в детстве такие походы были? — спросил Илья.
— Были, — кивнул Пётр Яковлевич. — Только у нас не было палаток. Спали в спальниках под открытым небом. Звёзды такие яркие — кажется, рукой подать.
— А мы сегодня так будем спать? — спросил Ваня.
— Будем, — пообещал дед. — И сказки будем слушать. И песни петь.
Вечером у костра было особенно хорошо.
Дед опять взял гитару, заиграл старые песни. Илья подпевал, бренча на своей — пока неумело, но с душой. Вика тихо пела «Катюшу» вместе со всеми. Ваня дул в гармошку так, что Дружок выл от восторга.
— А давайте страшилки рассказывать, — предложил Колька.
— Давайте, — согласился дед.
Он рассказывал им про лешего, который водит путников по кругу. Про водяного, который топит рыбаков. Про домового, который стучит по ночам в стены.
Ваня придвинулся поближе к деду, Дружок лёг у его ног. Илья сидел у костра, смотрел на огонь и думал о своём.
А Петр Яковлевич всё рассказывал.
— А я в молодости автостопом путешествовал, — сказал он неожиданно.
— Автостопом? — переспросил Илья. — Это как?
— А так. Идёшь на трассу, голосуешь. Кто остановился — едешь с ним. На юг, на север, куда угодно.
— А ты не боялся? — спросил Илья. — Что попадут плохие люди?
— Не боялся, — ответил дед. — Раньше люди добрее были. Водитель остановится, подвезёт, ещё и накормит. Редко кто отказывал.
— А далеко вы так ездили?
— На Кавказ. В Крым. В Белоруссию. У нас друзья были — мы вместе ездили. Палатки, гитара, костёр. Как сейчас.
Дед замолчал, глядя на огонь.
— Сейчас по-другому, — сказал он. — Люди закрылись, боятся. А тогда — проще было.
Солнце клонилось к закату, лес наполнялся тенями. И никто не хотел расходиться по палаткам.
***
Ночь в лесу запомнилась всем.
Спали в палатках — тесно, плечом к плечу, но тепло. Дружок устроился у входа, свернулся калачиком и всю ночь охранял сон детей. Комары пилили над ухом, то и дело залетали в щель и не давали покоя.
Под утро начался дождь. Мелкий, редкий, он барабанил по крыше палатки. Кто-то завозился, кто-то выругался, но никто не вылез наружу — на улице было сыро и зябко.
Зато когда дождь кончился, и солнце выглянуло из-за туч, воздух стал таким, что хотелось пить его, как холодный родниковую воду. Пахло мокрой травой и землёй и чем-то неуловимо лесным, древним.
— Вставайте, — скомандовал дед. — Собираемся! Домой пора.
Они свернули палатки, собрали вещи. Илья нёс удочки, Ваня вёл Дружка, Вика тащила котелок. Дед замыкал шествие, проверял, не забыли ли чего.
— А что будем завтра делать? — спросил Ваня.
— А завтра будем план строить, куда в следующий раз пойдём, — ответил дед.
Они вышли на опушку, где их встретили лучи восходящего солнца.
Пётр Яковлевич вздохнул полной грудью. Лес, запах рыбы и дыма, усталость в ногах — всё это было настоящим. И дети запомнят этот день навсегда. Не то, как провели его в телефоне, не на картинке, а по-настоящему.
Это 16 глава романа "Лето без интернета"
Как купить и прочитать все мои книги, смотрите здесь